Золотая тьма. Том 1 (СИ)

— Добрая госпожа, — слегка коверкая слова, принялся отвечать стоящий за прилавком полупризрак, — этой коробочкой можно поговорить с тем, у кого такая коробочка есть. Просто надавите на вот эту зелёную чешуйку, приложите к уху и сообщите, с кем хотите поговорить. Коробочка умная, она поймёт, с кем хотите. Если интересно, я расскажу больше.
Горожанка с сомнением нахмурилась и положила вещь на место.
  
А халумари поглядел на Шарлотту.
— Доброй госпоже что-нибудь приглянулось?
— Коробка? Умная? — переспросила юная волшебница.
— Да. Не верите? Могу дать попробовать.
Шарлотта ответила не сразу, а сперва огляделась. Её взгляд сразу же зацепился за халумарского барона, и тот стоял рядом с одним из своих зверомужей-стражников и что-то громко орал, приложив к уху похожую безделушку.
Впрочем, похожую, да не похожую — пошире, без рисунков, и зеркало занимало одну сторону целиком.
Девушка насупилась и снова пробежалась взглядом по накрытому сукном столу и заметила в углу полуприкрытые зеркала, как у барона.
— Сколько стоит? — указала Шарлотта пальцем.
— Это не продаётся, добрая госпожа.
— Но они же лежат! — нахмурила брови девушка.
Это же какая наглость, выложить товар и не продавать. Да ни один приличный торговец так не делает. Если не хочешь продавать — не выкладывай. Или задери такую цену, что сами раздумают. Матушка бы сразу вылила на чужака бочку крика и негодования. Она бы его научила торговать.
— Это для тех, кто служит халумари. Если служите, покажите жетон, — натужно улыбнувшись, ответил сидящий за прилавком чужак.
— Возмутительно, — вздохнула девушка, продолжая разглядывать вещицу.
— Отдай, — вдруг резко раздался позади ней хриплый и усталый голос.
Чужак за прилавком поспешно встал и вытянулся по струнке. Девушка обернулась и тут же поклонилась, потому что сие был халумарский барон собственной персоной, который снял с головы свой странный головной убор с широким верхом и чёрным лакировальным козырьком от дневного света. Барон потирал лоб, словно очень болела голова.
А чужак за прилавком произнёс нечто вроде «сужебноэ».
На что барон легонько взмахнул рукой и пробурчал на общекоролевском:
— Ничего страшного. Отдай, — а затем поглядел на Шарлотту: — Будет нужда, позвоните. Мой подданный вам объяснит, как пользоваться.
— Есть, — тут же ответил странным словом чужак и протянул девушке безделушку. А затем протянул и ещё одну.
— Это зарядник, добрая госпожа.
Барон выдохнул, странно оглядел Шарлотту с ног до головы и развернулся, чтоб уйти прочь. Девушке ничего не оставалась, кромке как сделать легкий реверанс.
В этот момент к нему подбежал взволнованный зверомуж и что-то быстро-быстро затараторил.
Барон помрачнел, раздражённо проронил нечто вроде «лят» и пошёл в сторону. А волшебницу не отпускало ощущение странности — она не понимала ценность дара. Вдруг это почти королевский подарок, и она будет очень многим барону обязана?
— Любезный, — повернулась Шарлотта к продавцу диковинками. — А сколько стоит это зеркальце?
Халумари посмотрел на баронский подарок и прищурился, видимо, что-то пересчитывая в уме.
— Четыре монеты серебром.
— Да? Как два жирных гуся живьём или пять локтей белёного льна? — уточнила девушка, дабы убедиться, что пришлый правильно сказал про серебро.
— Да, добрая госпожа.
Шарлотта поблагодарила, сунула зеркальце в поясную сумку и огляделась. Ведь надо хоть как-то отблагодарить его милость.
— Добрая госпожа, я должен пояснить, как пользоваться, — произнес чужак.
— Да, я сейчас вернусь.
Юная волшебница для важности положила руку на навершие палочки, которой владела куда лучше, чем шпагой, и двинулась за бароном. А тот, отойдя чуть поодаль от ярмарки, почему-то самолично залез под большое серое полотно, похожее не то на серый парус, не то на очень плотную мешковину. Потом громко ругался. Из-под ткани выскочила жирная пятнистая крыса.
— Стой, зараза, — прокричал зверомуж на чужом языке. Шарлотта не понимала слов, но безошибочно угадала ругательство. А в зубах крысы виднелся какой-то свёрток. — Стой!
Барон быстро достал из чехла на поясе вещь, похожую на пистоль, и прицелился, а потом глянул на людей, выругался и убрал.
Меж тем крыса побежала не в поле, как ожидалось от дикого грызуна, а туда, где было больше народа, словно понимала, что стрелять по ней станут, боясь кого-нибудь задеть.
И путь крысы вёл не куда-либо, а мимо девушки.
Волшебница выхватила палочку, готовясь применить чары, но животное словно узнало, кто перед ней, и метнулось в другую сторону, нырнув между колёс деревенской повозки, а там и под полог торговой палатки. Теперь не поймать.
Погоня сразу же прекратилась. Зверомуж ещё раз витиевато выругался и вернулся к халумарскому барону и принялся изъясняться.
Взгляд девушки соприкоснулся с цепким взглядом барона. Они замерли ненадолго, а затем отвернулись друг от друга.
И как-то получилось, что надобность научиться волшебному зеркалу выветрилась из головы. А что? Не такая уж и важность. Успеется. Крысы важнее.
Шарлотта шмыгнула носом и огляделась, запоминая место, и повернулась, ища взором матушку, а увидев, громко воскликнула:
— Матрэ! Подожди! Не убегай!
Так и бродили до самого вечера, до устали. То одни чудеса, то другие.
Но юная волшебница твёрдо вознамерилась вернуться — ибо надо. Не понравились ей крысы.
* * *
— Наставница, — тихо, почти украдкой, словно боясь, что услышит кто-то ещё, позвала молодая женщина, одетая как крестьянка среднего достатка. Только ухоженные руки выдавали в ней труженицу совсем иного толку.
— Да, Хлоя, — проговорила из густой тени дерева вторая женщина, пряча седые волосы под глубоким капюшоном.
— На ярмарке была крысоловка.
— Ты её знаешь? — прищурилась седая, и её взгляд скользнул в сторону шумного празднества в полумиле от них.
Обе, и молодая, и та, что в возрасте, но ещё далеко не трухлявая старуха, стояли под пологом леса, возникшего на месте сражения халумари между собой — когда здешние полупризраки о чём-то повздорили с северными.
Тогда деревья и камни оживали, трава и огонь текли подобно воде, смешиваясь и пожирая друг друга. Серебро плескалось несметным потоком по камням и сырой земле. Да и сам лес, который пришлые почему-то называли эльфийским, стал не похож на тот, что рос в окрестностях Керенборга.
Проросшие в нём всего за один день и одну ночь странные, похожие на конусы деревья, с иглами, как у сосен, были настолько густы, что позволяли прятаться от лишнего взора без каких-либо усилий. Говорят, такие деревья произрастают далеко на севере, на кромке мира — в стране оборотней, где даже вода зимой безо всяких чар обращается в стекло.
Деревья зовутся елями.
— Нет, из новеньких, — покачала головой молодая, имя которой Хлоя. В её голове помутилось, и она упала на четвереньки и глубоко задышала, стараясь, чтоб не стошнило.
— Она тебя заметила? — снова спросила, сузив глаза, седая.
— Не уверена.
После творения чар чуждый лес навалился на молодую гулким чириканьем воробьёв, щебетанием грушевых попугайчиков, трелями спрятанных в листве певчих лягушек и шуршанием маленьких лап в траве.
Ветер доносил до слуха шум толпы, рычание халумарских повозок. Смешивал свежесть лесных трав с вонью земляного масла и вкусным ароматом каши и странной чужой еды. Требуя своего, заурчал пустой живот.
— Ты слишком быстро отталкиваешь зверя от себя, — сухо произнесла седая, опустилась на корточки рядом с ученицей и потрогала рукой за плечи молодой: — Приблизь, а после медленно отпусти.
  
— Хорошо, — прошептала в ответ Хлоя.
Она сделала вдох и закрыла глаза. А когда открыла, то яркая зелень, голубое небо и розовые от недозрелости ягоды клубники сменились слегка размытым серым пятном.
А ещё через мгновение пятно превратилось в лицо — и то было её собственное лицо, которое она сейчас видела глазами ручной крысы. Грызун стоял на задних лапах в одном шаге от хозяйки и был послушен её воле. Хотя это сложно и сильно выматывало.