Кому много дано. Книга 3 (СИ)

— Это ритуалисту важно только черчение, — усмехаюсь я, — а у тебя, я гляжу, более многогранный талант. Смотри!
Тыкаю на изрисованный им листок, где в сплетающихся орнаментах угадываются фигурки и символы: человечки, звери, орудия и оружие, светила, камни…
— Это не просто чертеж, тут у тебя символизм, однако! Кстати, фонит эфиром! Но при том получилась вполне себе академическая спираль — шаблон для призыва элементалей в том числе. Разбираться с этим и разбираться… все у вас, орков, не как у людей! Хотя если и вправду в Орду эту попадешь, там тебе, наверное, помогут раскрыть талант… Но и мы зря времени терять не станем. Отдельные занятия, говоришь? Могу. Только придется тебе ходить на них вместе со Степой Нетребко. Других окон у меня просто нет. И работать с ним. Ты согласен? Егор может не одобрить.
  
Максим пожимает плечами:
— Егора оно колебать не должно, это — мое дело. Согласен.
Жму Саратову руку… ну ничего вроде. Рукопожатие твердое.
— Вот и славно.
  
Интермедия 4
 
Макар. Да все нормально было, Макар Ильич!
 
Сегодня Степка приходит пораньше. Я весь вечер искал чертову Лизавету: применил руны, словесные формулы, весь спектр поисковых заклятий, которыми владел — ничего, глухо. Это в целом неудивительно: большинство кошек — нулевки, их никакая магия не берет. Но с другой стороны, я использовал пару хитростей, например, не саму Лизавету искать, а ее следы. И тоже глухо, как будто животного тут и не было никогда. Странно.
Степка загадочный, каким он бывает всегда, когда вызнал чей-нибудь секрет — обычно это всякая ерунда.
— Макар Ильич! А вы знаете, что вчера на собрании «Моста» сделали?
— Что? — на самом деле мне интересно.
— Свечку на табуретку поставили!!! — провозглашает гоблин. — Точно так, как вы говорили! Вот откуда вы знали, а?
— Свечи, капюшоны и маски — древнейший способ создать значительность на пустом месте, — усмехаюсь я. — А если при этом еще и сказать торжественный тост, и всем выпить…
И спотыкаюсь, глядя на рожу гоблина. Как-то Степан моргнул странно.
— Погоди-ка, — конкретизирую я, — это что же, вы на встрече алкоголь употребляли? Да? А ну-ка не ври!
Степан прижимает уши, но несильно:
— Немножко, Макар Ильич!
Ах ты, зараза! Это что же, производство в бойлерной уже и для воспитанников работает? Так дело не пойдет!
Сдвигаю брови:
— Кто выпивку притащил, говори!
Эльфу, который у них встречи проводит, мое «фи» за профессиональную некомпетентность! Не заметить, что у тебя контингент тайком прибухивает, ну надо же!
Степка тупит:
— Так… Никто же… Амантиэль Сильмаранович нам по маленькой рюмке налил, сказал — для ритуала…
— Что-о⁈
— Макар Ильич, там и капюшоны были, и маски! Все, как вы говорите, в точности! И музыка такая играла с колонок… типа как церковная! Пам-пам-пам!
…Я почти схватил Степку за грудки, но в последний момент удерживаюсь. Во-первых, браслет может меня не понять. Во-вторых, гоблин перепугается.
Выдавливаю:
— Пам-пам-пам, говоришь?
— Ага! Такая… как на свадьбе.
— И чем же вы там занимались… в капюшонах и масках?
— Да все нормально было, Макар Ильич!
— Нет, ты уж мне ответь!
Степка мнется.
— Ну…
— Смелее, Степан, смелее! Коли назвался гвоздем — подставляй шляпку.
Прячет глаза, скребет обеими руками подмышки.
— Не могу я дальше рассказывать, Макар Ильич. Нас там попросили не делать так.
— И поэтому ты не можешь?
— Ну… Да. Если окажется, что я вам все разболтал, со мной вообще никто разговаривать не станет! Там только-только начали некоторые… Под масками…
Ловлю себя на готовности ляпнуть «а мы им не скажем», или даже «считай, что ты мой тайный агент, Степан».
Пацан-то прав. А я — нет.
Если сейчас из него клещами вытягивать интригующие меня подробности, получится, что я поступаю с Нетребко точно так же, как Гнедичи. Делаю его осведомителем, невзирая на. И плевать, что «никто не узнает» — парень на принцип пошел, прикусил наконец язык, хотя для него это и подвиг.
— Степан, но выпивка! Ты же понимать должен, я это не могу так оставить. Хоть вам и по восемнадцать, но… Поговорю с… Амантиэлем Сильмарановичем.
— Да там, может, и не выпивка! — паникует Степка. — Может, просто эликсир такой! Нам его дали по чайной ложке, в натуре!
Ага, «эликсир». Чтобы вот этот ушастый прохвост своим длинным носом не распознал — алкоголь или не алкоголь? Ни в жизнь не поверю. Но — ладно.
— Все, Степан, ладно, не кипишуй. Проехали. Понял и уважаю твою позицию, молодец.
Гоблин затихает, опасливо сверкает глазами с той стороны парты. В коридоре шаги.
— Тем более, вон, Саратов идет. Поэтому доставай домашку.
После общего для двоих орков занятия отсылаю Степку, сам остаюсь с Максимом.
От будто ростом повыше стал, и вообще… другая теперь энергетика. Под глазом синяк. Киваю:
— Это откуда?
— Да там одному в рожу сунул, — неохотно отвечает Максим. — А он — мне. Без магии!
— За что?
— Ну он меня это самое… назвал старым погонялом.
— Ого! Радикально. А как теперь тебя надо звать?
Снага медленно выпрямляется:
— Саратов. Так пускай и зовут. Нормально звучит-на! Я там и родился.
— Достойно. В общем так, Максим. Сейчас у нас с тобой будет практика. Практика по вызову элементаля. Причем очень непростого. Со сложно задачки начнем.
Глаза Саратова вспыхивают. И…
— Аллё, Макар! Хуетак! — в дверь просовывается борода Щуки. — Тебя там это, господин Гнедич ищет. Ты ему обещал на виллу прийти!
— Занят я, Щука.
— Ничего не знаю! Мое дело — доставить!
— А давай считать, что ты меня не нашел?
— Не-е, господин маг, не пойдет! Вот кабы вопрос можно было решить финансово — я бы согласился. Но ты ж, Макар, арестант! С тебя и взять нечего.
— Вот знаешь, Щука, — задумчиво тяну я, — иные вещи ведь за деньги не купишь.
— Какие это такие вещи? — щурится кхазад.
— Ну вот ты знаешь, почему у тебя рожа красная?
— Потому что я очень красивый!
— Безусловно. Но еще у тебя давление, хм… прилично повышенное. Это оттого, что тебя Гнедич красным вином напоил, а Гром поверх него — кофе. Ты же знаешь, что я — маг давления? Голова болит?
— Ну есть немного, Макар Ильич, — признается Щука. — Можешь снять?
— Могу. И ты меня не нашел. Уговор?
— А еще…
— А еще у тебя живот пучит, это от вашей гномской капусты. Тут уж прости, Щука, сам давление сбрасывай. Верю, справишься!
Я делаю легкий пасс, кхазад трет виски.
— Веселый ты человек, Макар Ильич! Легкий. Люблю таких!
Я аж чуть не закашлялся.
Довольный Щука уходит. Поворачиваюсь к Саратову.
Флегматичный снага уже чертит на тетрадном листе спираль.
— А кого вызывать будем, Макар Ильич? Гонца опять? Или может, бойца? Земляного или вообще огненного!
Качаю головой:
— Нет, Максим. Бойцы нам сейчас без надобности. А вызывать будем соглядатая. Шпиона.
Амантиэль Сильмаранович назначил новую встречу «Моста» через два часа.
Для того, чтобы глазами элементаля смотреть на происходящее, пришлось опять явиться в медблок. А куда еще? Нужна концентрация. В камере — невозможно, там Лукич рассказывает бородатые анекдоты, а надзиратель Демьян Фокич пытает вопросами в духе «маленькая ушастая лисица, вторая Е, четвертая тоже Е, но не песец!» Из учебного корпуса в любой момент могут выдернуть. И только в медблоке Пелагея готова пустить меня в пустую палату.
Элементаля я думал сделать воздушного, но в итоге слепили пыльного — так даже лучше. Ну и кучу времени я потратил, чтобы навесить на него «глаза» и «уши». Если бы не Саратов с его рисунками, в которых совершенно непредсказуемо проявлялись нужные магические эффекты, не справился бы.
  
Когда перед нами — в круге из символов, начертанных на листе в клеточку — вырос маленький серый вихрь с блестящими глазками, то я, честно говоря, ожидал, что Саратов охнет или матюкнется. Вместо этого он встал со стула и выполнил перед элементалем несколько танцевальных движений — что-то среднее между поклоном-приветствием и боевым танцем, только плавным. Элементаль повторил. Эфирные связи, скрепляющие изнутри горстку пыли, а также соединяющие призванное существо со мной и с шаманом, дрогнули… и стали заметно крепче.