Кицхен отправляется служить (СИ)

— И получилось?
— Не-а. Девица дошла до сада, там и сомлела. Я на руки подхватил. Молодой был, глупый и доверчивый. Тут как раз тётушки её налетели, что стая куриц. И давай квохтать, что я девицу украсть собирался и репутацию ей попортил. Мол, женись. Я в отказ, само собой… так они и к полковнику жаловаться ходили, и к государю. Оказались, какой-то роднёй его. И батюшку моего вызвали, и свидетелей. И разбирательство шло… в общем, повезло, что девица оказалась умненькой. Заявила, что ни в чём я не виноват, что ей просто дурно сделалось от духоты. А тётки, чтоб она загадочней выглядела, ещё и не кормили. Целитель тоже подтвердил, что истощённая она больно. А она добавила, что я её спас, и она мне благодарна, но замуж идти не хочет… в общем, хорошая девица оказалась. Государь её во фрейлины к дочке определил. Не, не подумай дурного. Он и приданое добавил, и потом уже она замуж вышла через год или два. За канцлера нашего.
  
Звучало почти сказкой.
Хотя да, Даглас помнил, что про супругу канцлера рассказывали, будто она и сирота, и с репутацией у неё не всё ладно, и вовсе такой важный человек мог отыскать кого и поприличней.
— Так что, извини, но я от невинных девиц стараюсь держаться подальше. А вот ты приглядись.
Странный совет.
И разговор этот почти душевный, даже дружеский, но внутри свербит что-то, мешает поверить в дружескость.
Клятва?
— Тощевата и без сисек, что, конечно, минус. Но лицо ничего такое. Если ко двору представить, будет иметь успех. С такой женой, если по уму, многого добиться можно.
— А в рыло? — сухо поинтересовался Даглас.
— О! — Персиваль обрадовался. — Заговорил нормально! Да ладно, многие ж не считают за проблему, наоборот, знаю тех, кто выискивает девиц, чтоб бедная, но смазливая. И дальше уже через них карьеру делают.
— Это мерзко. Мягко говоря. И пожалуйста, больше не надо подобных намёков.
— Понял. Не буду. Прости. Иногда сложно бывает понять, что за человек рядом с тобой, вот и приходится на нервы действовать. Когда люди на нервах, они себя хорошо показывают. Доступно, — Персиваль прищурился и перевёл взгляд на лестницу. — Интересно, долго они там собираться будут?
— А ты куда-то спешишь?
Почему-то мысль, что он останется наедине с двумя прелестными тэрами Дагласу не нравилась. Категорически. А вдруг его…
Что?
Отравить не должны. Он всё-таки человек короля, а не просто так.
Опоить? Приворотным? Или одурманить? Зачем? Секретные планы размещения гвардейской сотни в отдельно взятом городе выведать? Больше он ничего не знает.
— Конечно! Хотя… полдень — это даже отлично. В полдень самая жара стоит! И на озере, поверь, будет палить только так. А значит что? Отличный повод отплыть куда-нибудь в тенек, где берег, сень ив…
— Спалит она тебя.
— Авось, и не спалит… но и ты тут смотри. С девицами ухо надо держать востро. Оглянуться не успеешь, как уже стоишь у алтаря и слюни пускаешь от переизбытка счастья в организме.
Звучало…
Нет, согласно плану правильно звучало. Но почему-то неприятно.
Тэра Нова появилась в мужском костюме, отчего Персиваль застыл. И сглотнул. И руку поднял, то ли перекреститься желая, то ли морок сбросить.
— Мне подумалось, — произнесла тэра Нова, глядя в глаза, — что так будет удобнее. Не люблю юбки. Вечно в них путаешься…
— Эм… — Персиваль замешкался.
Взгляд его скользнул по высоким сапогам на аккуратном каблучке, выше, туда, где над краем отворотов начинались ноги, обтянутые тёмной кожей. И ещё выше, к двубортному сюртуку, который подчёркивал тонкость талии, при этом нисколько не скрывая иных достоинств фигуры.
— Что-то не так? — тэра Нова спросила с насмешкой.
— Я… дар речи потерял от такой красоты!
— Надеюсь, я не шокировала вас? Знаете, когда много времени проводишь в разъездах, поневоле пересматриваешь некоторые привычки. И мужская одежда, как по мне, много удобнее женской. Согласитесь?
Персиваль кивнул.
Мотнул головой и произнёс:
— Всегда любил отчаянных женщин!
— А вёсла? Надеюсь любите их не меньше, — тэра Нова чуть склонила голову. И над отделанной кружевом двууголкой качнулось перо. — Грести придётся вам!
— Конечно! Всегда готов! Погребу, куда скажете! Только покажите, куда… позвольте предложить вам руку. Кстати…
Дагласу оставалось проводить эту парочку взглядом. И вновь это странное донельзя ощущение постороннего взгляда.
Кто?
Он резко обернулся, но увидел лишь, как раскачиваются ветви колючего шиповника. Что за…
— А он как завопит. Стоять, падлюка! — мальчишеский голос разносился по двору, заставив Трувора поморщиться. — Нет, не уйдёшь ты! И хлобысь, намагичил шар. Синий. А тот по воздуху полетел, прям ему в харю жирную…
Вдох.
Выдох.
И не нюхать пальцы. И ладони. И вообще, желательно себя не нюхать, потому что и так понятно, что запах рва никуда не делся. Чувство такое, что он Трувора пропитал насквозь. А зеленоватая жижа, которая в теории являлась водой, хотя на самом деле и близко водой не была, так и не отмылась ни от кожи, ни от волос, хотя Трувор трижды натирался едким здешним мылом, которое прежде искренне полагал вонючим.
Ан нет.
Куда мылу до воды.
— И харя, смотрю, вытягивается. Прям слышу, как он молиться начинает! — продолжал рассказ мальчишка.
Старое зеркало отразило картину, в общем, довольно привычную. Разве что волосы после мытья дыбом поднимались. И побриться не мешало бы.
И вообще собраться, а то тоже хорош.
Комендант.
— И предам тебя, уродище криворожее, смерти…
Ударился в страдания.
Крепость не та.
Люди не те.
Всё не то. Как будто кто-то когда-то обещал, что будет легко.
— Так, — Трувор произнёс это, глядя на своё отражение. — Во-первых, пора провести собрание. Во-вторых, толковую инвентаризацию.
Чтоб… она не на один день затянется. Но, по-хорошему, с самого начала стоило озаботиться.
— Комиссию собрать. Пройтись. Сличить всё по описи до последней доски. Свести воедино. Добавить перечень недостатков. В доклад. В нескольких экземплярах, — Трувор кивнул отражению, чувствуя, как раздражение и бессилие сменяются здоровой злостью.
С какого он вообще расклеился? Давно пора было действовать.
И выходит, что ему нужно было купание в луже тухлой воды, чтобы очнуться?
— Отправлять не только по прямой линии, — Трувор произнёс это чуть тише. Судя по тому, как легко прошло его назначение, о происходившем в крепости знали. Может, не всё, но многое. Следовательно, его доклад в лучшем случае потеряют.
В худшем, его же и выставят виноватым.
Тогда…
Отцу отписать? У него, кто бы там что ни говорил про родовитость, хватает разного рода знакомых. Найдутся и те, кто вхож, если не к королю, то к канцлеру. И ещё один экземпляр — тайникам. Пусть они и занимаются заговорами и угрозами безопасности, но состояние, в котором находится крепость, угрозой и является.
— Именно, — Трувор подтвердил мысль вслух.
Вот так-то лучше.
— Дальше. Выяснить, кто из магов на что способен. И приставить к делу…
— Чудесно! — раздался нежный голос, заставивший Трувора резко обернуться. — Позвольте сказать, что решительные мужчины всегда внушают уважение.
Что за…
— Вы кто? — осторожно поинтересовался Трувор, пытаясь понять, откуда в его покоях взялась эта дама средних лет.
Узкое личико. Круглые очки. Волосы, зачёсанные гладко. Аккуратный пучок на затылке. И серое скромное платье, которое прилично носить гувернанткам и экономкам. Может, конечно, и ещё кому.
— Тэра Урсула, — в руках дама держала книгу в яркой обложке. — Прошу простить моё неуемное любопытство, но, понимаете, когда столько лет ты привязана к одному месту и вдруг чудесным образом оказываешься в другом, то…
  
Она шагнула и, оказавшись напротив зеркала, нахмурилась.
— Никогда этого не понимала! Кто придумал дурацкое правило?