Кицхен отправляется служить (СИ)

А ведь если рванёт, то щиты не спасут.
Или…
Глупая будет смерть. И даже не героическая.
— Давай, на раз-два…
На счёт «три» Трувор заставил себя улыбнуться. И глаза закрывать не стал. Всё равно не спасёт.
Всё-таки братья у меня, мягко говоря, своеобразные.
К ним привыкнуть надо. А что у коменданта уже не глаз дёргается, а нервно и мелко подрагивает щека, это сугубо с непривычки.
  
И в целом-то, ничего-то особо страшного не происходит. Да, Кин перестарался, пытаясь произвести хорошее впечатление, но ведь пока ничего не рвануло и не сгорело, а это уже достижение. И вообще, если вспомнить, то бывали дни и похуже.
На другой стороне моста застыл градоправитель, не смея шелохнуться, потому что каждое его движение вызывало тихий скрежет сферы. Чуть дальше замерли секретарь с чиновником. А вот охрана предпочла убраться куда подальше. Оно, может, и разумно, но от охраны всё-таки иного ждёшь.
Киньяр размял руки и прищурился, примеряясь к шару.
— Он вообще что собирается делать? — очень тихо, почти не шевеля губами, спросил комендант. И глаз опять дёрнулся.
Да, надо заняться лабораторией, а то ж нервы у начальства совсем слабые.
— Дотянется и заберет излишек энергии.
— Ага… — сказано было задумчиво так и с лёгким оттенком безнадёги.
Не верит?
Зря. Этот трюк отработан.
Сперва, конечно, Кин попытался притянуть шар усилием воли, но ментальный контроль над конструктами никогда ему не давался. И сфера лишь слегка опустилась. Но и то хорошо, чем ближе, тем больше шансов достать.
— Я его стабилизировал! — радостно сообщил братец и добавил. — Ну почти уже! Сейчас вот! Килли!
Киллиан послушно подставил колено, и Киньяр, резко взяв с места, прыгнул, оттолкнулся от колена, как от трамплина, и взмыл в воздух, вытянув руку. И дотянулся бы, как случалось уже не раз, но кто-то, кажется, сам градоправитель, запоздало заорал, и от голоса этого шар, вздрогнув, дёрнулся чуть в сторону. Вот и получилось, что Киньяр его задел, но лишь кончиками пальцев, поправив траекторию движения. И энергию обратно вытянул, да не всю.
Того, что осталось, хватило, чтобы шар слегка ужался.
Пожелтел.
И утратив опору, получив направляющий толчок ладонью, аккуратной такой звёздочкой рухнул вниз.
В ров.
— Твою же ж… — выдохнул комендант и добавил что-то ещё, но тут уже я не расслышала, потому что пусть и остаточная, но огненная энергия, сталкиваясь с водой, порождает бум.
Хороший такой бум.
Сперва внизу зашипело. Грозно. Упреждающе. Изо рва поднялись смрадные облака, а потом вздрогнул мост, благо, Килли успел его укрепить, но там, в камне, что-то протяжно заскрежетало. Потом послышались характерные всплески, частые, будто с опор слетало всё лишнее. И полотнище моста попыталось выгнуться. Но испугаться мы не успели: в следующее мгновенье бум вырвался из-под воды с потоками этой самой воды. Зеленоватая, протухшая, явно смешанная с нечистотами, она поднялась столпом слева и справа, чтобы, так и не достигнув вершины стены, обрушиться вниз.
Щит поднять я успела.
Братья тоже учёные. А вот комендант то ли не сообразил, то ли не успел. Ну и тем, наглым, что на берегу, досталось. Когда бум хороший, то и дальность полёта водных масс получается приличной. А тут вообще волна вышла, можно сказать, образцово-показательной.
Правда, вонючей. Взрывом со дна подняло не только воду, но и всё, что копилось во рву столетиями. А судя по какой-то престранного вида кости, что плюхнулась мне под ноги, скопилось там много всякого и разного. Потоки с шелестом схлынули и вернулись обратно в логово рва. Стало тихо. Очень тихо. Главное, чую всем организмом, что тишина эта напряжённая какая-то. Недобрая даже.
Комендант молча отёр зелень с лица. Ладонью.
Ну, не столько отёр, сколько размазал, будем правдивы.
Сделал шаг. Даже не качнулся. Почти.
Второй.
Градоправитель, в кружеве которого застряли водоросли и что-то, кажется, даже живое, попятился. Честно, выглядел комендант так, что и я бы попятилась.
— Если, — голос коменданта был сух и свиреп. Но звучал уверенно. А ещё громко. — Если сегодня к вечеру здесь не будет продовольствия, которое вы обязаны поставить, я…
Он обернулся, и братья поёжились, непроизвольно шагнув друг к другу. Комендант ткнул пальцем в нашу четвёрку и продолжил:
— Пришлю в город их. Ясно?
А потом развернулся и гордой чеканной походкой направился к воротам. Поравнявшись со мной, он очень спокойно спросил:
— Скажите, а нормальные люди в вашей семье имеются?
— Да, — я удержалась от того, чтобы протянуть платок. Почему-то показалось, что в этот момент жест поймут не совсем правильно. — Я, например.
Как-то странно он посмотрел, конечно.
А между прочим, я серьёзно.
  
Глава 31
 
Глава 31 Где жизнь идёт своим чередом и появляется призрак
Это он совершил преступление, он и его понедельники.
О том, как важно правильно начать рабочую неделю
— Вот, — Персиваль прямо встряхнулся. — Я ж тебе говорил, что я ей нравлюсь! Сама предложила.
И вот как по мнению Дагласа именно это предложение и было подозрительно до крайности. Сперва просьба задержаться, которая явно удивила не только Дагласа. Потом это кокетливое помахивание ресницами и вздохи, что как хорошо нынче на озере, но покатать некому. Герцог, вдруг откланявшийся по неким собственным надобностям, хотя ещё недавно ясно давал понять, что не собирается оставлять их без присмотра.
Прямо одно к одному.
— Будь осторожен, — произнёс Даглас тихо.
И ещё это чувство, что за ними следят. Причём, чувство какое-то едва уловимое. Кому надо следить? Зачем?
— Поверь, я в этих делах всегда осторожен! У меня амулет надёжный, никаких посторонних… проблем.
— Да я не о том!
Персивалю захотелось отвесить затрещину.
— Просто подозрительно всё это. Вчера мы были не самыми желанными гостями, а сегодня…
— Всё изменилось. Говорю же, ночью я её впечатлил!
Нет, это бесполезно.
— Перси.
— Что? Ты и сам бы воспользовался. Вон, эльфиечка с тебя очей не сводит, прям за каждым шагом следит. Понравился ты ей.
— С чего бы?
— А откуда я знаю. Может, любит таких…
— Каких?
— Тихонь, — Перси оскалился во все зубы. — С тихонями, оно ж никогда не знаешь, что у них там, в голове…
И по лбу постучал.
— То ли пустота, то ли мысли всякие-разные. Может, вообще заговор против короны зреет. Кстати, ты бы и вправду присмотрелся. Девочка миленькая…
— Сам и смотри.
— Не, — Перси мотнул головой. — Я не по невинным девам.
— Чего так?
— Во-первых, скукота смертная. Они то краснеют, то бледнеют, то в обморок норовят рухнуть. Какой тут интерес-то? Я ж люблю, чтоб дама понимала, о чём речь, чтоб слова там, взгляды, намёки, то да сё… это для взрослых игры.
И главное, теперь он говорил серьёзно.
— Во-вторых, у девиц в голове облака розовые. Им любови подавай, в придачу с браком и счастливой совместной жизнью, где гуляния под ручку и песни соловьиные. Ну, и на кой оно мне?
В этом определённо что-то да было.
— А в-третьих… рядом с каждой невинной девицей кружится выводок заботливой родни, которая только и смотрит, как бы ты чего-то этакого сотворил, после чего или на плаху, или в храм.
— Так уж и на плаху?
— Ну не на плаху, но… как-то я потанцевал с одной дебютанткой. Миленькая девочка, но уж больно робкая. Стояла, пряталась за колонной, дрожала, что твоя мышь. Я и подумал, что помогу. Рассмешил, разговорил. Умненькая оказалась. Отвёл к тётушкам, потом приглядывал. Знаешь же, что на балах оно по-всякому повернуться может. Ну и повернулось. Она пошла в сад, я за ней. Был там один… не самый хороший человек. Ещё и принял. Я и побоялся, что утворит чего… нет, не смотри. Я не добрый. Просто случай вот удачный. У меня с ним давно свои дела имелись. А тут, глядишь, получилось бы на дуэль вызвать.