Кицхен отправляется служить (СИ)

— И что мне делать? — Персиваль конкретно так растерялся.
— Учиться жить наново, — Даглас ободряюще похлопал по плечу. — А ещё держать себя в руках.
— То есть?
— Перси, она лишила тебя способности пьянеть, но если продолжишь вести себя в обычной своей манере, то можешь лишиться и какой-нибудь другой способности, — Даглас выразительно посмотрел ниже пояса.
— Нет, — Персиваль ощутимо побелел. И прикрыл пах ладонями.
  
— Да, — подтвердил герцог. — Но я бы сказал, что не лишить… это всё-таки чересчур жестоко.
— Вот-вот! — радостно согласился Персиваль.
— Но видя вашу страсть к тэре Нове Анхен вполне может помочь. Видите ли, мой старый друг, тэр Каэр, чем-то напоминал вас. Нет, не внешне, но манерами. Взять в жёны двух очаровательнейших дам и изменять им… Анхен ко всему относилась легче. А вот тэра Нова переживала. И Анхен, зная это, несомненно захочет помочь.
— А я тут при чём?
Всё-таки трезвость была явно непривычным состоянием для Персиваля.
— Сколь знаю, среди ведьминских заговоров имеются и на верность. Если вы настроены серьёзно в отношении тэры Новы…
Персиваль закашлялся.
— Но если нет, лучше всё-таки не давать слабой женщине надежд. Женщины, чтоб вы знали, весьма расстраиваются, когда кто-то рушит эти самые надежды. И я настоятельно советую прислушаться к вашему другу и командиру…
— Понял, — вздохнул Персиваль. — Буду прислушиваться. Но… нет, это ж свинство, если так-то! Как теперь мне жить? Трезвым⁈
Герцог поднял пустую бутылку, понюхал и произнёс:
— Поверьте, это в первые года полтора тяжко. А потом втягиваешься, привыкаешь и даже начинаешь находить светлые моменты.
Говорил он с лёгкой нотой печали.
— А для начала, будьте любезны, приведите себя в порядок. Скоро завтрак. Вы же не хотите расстроить наших чудесных хозяек.
А вот тэры Киары за столом не обнаружилось, что несказанно опечалило Дагласа. Нет, вовсе не в том дело, что он собирался ухаживать, но он, наконец, вспомнил, где читал про заливные системы. И автор конкретно указывал, что при переизбытке влаги клевера отступают, сменяясь осокой, которая для выпаса скота категорически не годится.
Даже для неприхотливых коз.
— Доброго утра, — тэра Анхен лучезарно улыбалась. Тэра Нова была мрачна и сосредоточена. — Как спалось?
— Благодарю. Чудесно, — вежливо ответил Даглас.
Спалось и вправду хорошо. Сон был глубоким, спокойным, и чувствовал себя Даглас отдохнувшим, как уже давно не отдыхал.
А если отписать герцогу, что девица помолвлена? Стоило подумать, и клятва сдавила горло. Врать нельзя. Чтоб… хорошо. Не помолвлена, но не проявляет интереса.
Это, кстати, правда.
Пусть они проговорили весь вечер, но не о том, о чём обычно говорят, пытаясь влюбить девицу. О породах коз и преимуществах длиннорогой танжерийской перед горной полукровкой. И что важнее — качество пуха или же неприхотливость?
— Спасибо за помощь, — Персиваль встал и поклонился. — Весьма… обязан… хотя сейчас и пребываю пока ещё в процессе осмысления. Но надеюсь, что получится как-то искупить моё вчерашнее недостойное поведение…
— Несомненно, — тэра Анхен позволила себе улыбку. — Мы как раз хотели попросить вас задержаться…
Герцог чуть нахмурился.
Взгляд его задержался на Анхен, и тэра Нова посмотрела на неё, не скрывая удивления.
— Буквально на день или два. Знаете, сыновья отъехали, и нам не совсем спокойно, — тэра Анхен прижала руки к груди. — Предчувствие дурное мучит. Как будто что-то должно случиться, нехорошее…
— Насколько нехорошее? — Персиваль подался вперёд, прямо на глазах меняясь. И в вопросе прозвучало какое-то предвкушение, что ли.
— Не знаю, — тэра Анхен покачала головой. — Нет, нет, скорее всего это просто воображение разыгралось. В конце концов, места у нас тихие. Здесь десятилетиями ничего не происходит…
— Но иногда всё-таки происходит?
— Иногда… и мне, конечно, крайне неловко просить о подобном.
— Дорогая… — тэра Нова накрыла рукой ладонь тэры Анхен. — Я думаю, что господа гвардейцы смогут проехаться по окрестностям. Убедиться, что всё спокойно…
— Очень на это надеюсь.
— Конечно, — Персиваль ответил с широкой улыбкой. — Будем рады. Правда, капитан?
— Конечно, — Даглас кивнул, не понимая, что именно чувствует: радость, что предлог нашёлся, или разочарование. Если бы уехали, можно было бы написать… что-то написать.
А теперь?
Он ведь обещал, что сделает всё возможное, чтобы помочь союзнику. И значит, придётся… думать придётся, как клятву обойти.
Рядом в гостиной
— Анни, — матушка Нова нервно похлопывала веером по ладони. — Я, конечно, понимаю… нет, не понимаю. Зачем ты их оставила⁈
— Не поверишь, действительно предчувствие, — матушка Анхен устроилась у окна.
— Плохое? — Нова насторожилась.
— Сложно понять. Скорее странное такое. До конца не разобралась. Но с этими людьми связано. Они нужны живыми и здоровыми. Киара…
— Что? Если под юбку не полезут, будут и живыми, и здоровыми, — Киара задрал юбку и почесал ногу. — Как вы эти чулки носите-то? Они ж перекручиваются!
— А ещё рвутся при неаккуратном обращении, — сказала матушка Нова. — У тебя вон дыра поползла.
— Можно, я тогда штаны носить буду? И вообще…
— Как тебе тот молодой человек?
— Наглый алкоголик, — матушка Нова хлопнула веером по ладони. — Не поверишь, я с трудом сдержалась, чтобы его на месте не зажарить. Вообразил себе… нет… ты представляешь? Заявился и прямо… мол, вы прекрасны, я чудесен и не желаете ли составить мне компанию этой ночью. А где ухаживания? Стихи? Цветы?
— Я про другого, — матушка Анхен мягко улыбнулась. — Киара?
— Странный, честно говоря, — Киара задрал юбку до колена и, выставив ногу, уставился на дыру. Где и когда та появилась, он не знал. Главное, что она была, ровная, круглая, можно сказать, идеальная.
А ведь он говорил, что глупость, зачем ему чулки, если юбки до земли свисают?
Но нет, всё должно быть идеально, чтобы никто не заподозрил.
— И что именно в нём странного? — матушка Нова никак не желала успокаиваться. — Разве что терпение. Я бы этого белобрысого давно прибила бы. А он ничего. Терпит.
— Да нет. Я думал, начнёт всякие глупости говорить. Как в этих романах. Мол, увидал вас и пропал… и сердце моё ранено, душа болит, и всё такое.
Матушка Нова фыркнула и уточнила:
— А он?
— Даже стихов не прочёл. А когда я его за руку… взяла, он разве что не подпрыгнул. Показалось даже, что вырваться хочет. Сбежать.
— Серьёзно? Один повеса, второй недотрога…
— Тут сложнее. Ощущение, что он чего-то опасается. Кстати, он неплохо в хозяйстве разбирается. Мы весь вечер о козах проговорили…
— О козах⁈ Анни? Ты слышала? Он приехал сюда, встретил прекрасную девицу и говорил с ней о козах!
— Ещё о системе ирригации. Как я поняла, у них в поместье есть проблема, земель мало, а те, что имеются, в низине. И периодически заливает. Раньше там обводные каналы стояли, но их не чистили, да и шлюзы давно не работают. И в целом конструкция устаревшая.
— Говорили, значит, от души.
— Ну да, — согласился Киара. — Я ему предложила вариант, но потом мы несколько разошлись во мнениях…
— Киара, это ненормально! Когда девушку хотят соблазнить, с ней не говорят о козах! Или системах ирригации. С ней говорят о любви, чувствах, красоте… — матушка Нова взмахнула рукой, потом задумалась. — Или Киц ошиблась?
— Вряд ли, — Киара покачал головой. — Вообще мне временами кажется, что ему находиться рядом со мной как-то… неудобно, что ли. И в то же время уйти он не может. Как и сегодня.
  
— На нём проклятье, — сказала матушка Анхен.
— Ты уверена?
И Киара кивнул, присоединяясь к вопросу.
Лично он ничего-то, на проклятье похожего, не ощутил.
— Или клятва, но с проклятьем связанная. Нехорошая очень, — матушка Анхен погладила подоконник. — На крови сплетенная и на смерть завязанная. Причём так, что умрёт он в любом случае.