Кицхен отправляется служить (СИ)

Выехать мы выехали.
Даже вовремя, что удивительно. Но… под сердцем кольнуло. Предчувствие? Или… я никогда раньше не уезжала из дому так надолго. И так далеко.
Всё как-то собиралась. И хотела. И планировала, как Карлуша выезд в столицу планировал. Только планы оставались планами.
А теперь вот воплотилось.
— Боже, меня переполняют эмоции, — произнёс Киллиан, прикладывая к глазам платочек. — Я… я сейчас балладу сложу.
  
— Держи себя в руках. Не надо складывать баллады прилюдно, — Карлуша нервно огляделся, но тотчас спохватился, что этакая эмоциональность с образом не вяжется…
— Я пытаюсь.
Киньяр вздохнул, погладил толстенный том солидного вида и произнёс.
— А вы знали, что согласно указу от года тысяча семьсот тридцать девятого каждое лицо офицерского звания имеет право на однократное ежемесячное посещение борделя? С компенсацией затрат за счёт казны в рамках установленных расценок на обычное обслуживание.
— Что? — даже я к братцу повернулась.
— Матушка сказала, что я должен учиться поддерживать непринуждённую беседу, — пояснил Киньяр со вздохом. — И для этого можно использовать разные забавные факты…
Твою ж мать.
Нет, не в том смысле. Совет неплохой, но…
— Тренироваться надо больше, да? — Киньяр хлопнул ресницами. Те были чёрными, густыми, что у Карлуши вызывало острые приступы зависти.
— Да, — согласилась я, прикидывая, не пора ли пересесть в седло. Скотина, конечно, не согласится, он явно был не в настроении катать кого бы то ни было, но дорога долгая.
Очень долгая.
Сперва до Лис Моор, потом два дня по железной колее. И дальше в горы.
Главное, никого не убить до прибытия и…
— Стойте! — вопль Карлуши ударил по нервам. — Остановите карету!
— Что случилось? — я открыла глаз.
— Я забыл!
— Документы? Они у меня, — я похлопала по кителю.
— Нет… гребни! Я забыл несессер! Мы должны вернуться…
— Нет.
— Но…
— Карл, мы не успеем, — я открыла и второй глаз. — Пока туда, пока обратно. А опаздывать нельзя. Мы и так затянули с выполнением этого треклятого приказа.
Не специально.
И затянули, подозреваю, не мы, если прибыл он только вчера, а в крепость мы должны явиться через три дня. Прям как нарочно, чтоб собраться не успели.
— Карл, у тебя ведь есть другие… гребни?
— Есть. Запасные. Но в несессере мои любимые, с инкрустацией. И ещё ромашковая вода, чтобы сбрызгивать лицо. Воздух слишком сухой, а это вредно для кожи. Щёточка для укладки бровей. Малые щипцы. Воск… — он перечислял предметы, загибая один палец за другим, и с каждым названием голос дрожал всё больше. — Пилочки для ногтей… я прибуду в крепость с запущенными руками! Что обо мне подумают⁈
— Карл, напишу матушке. Она вышлет. Отправит следующим поездом и…
— Господи, ты никогда меня не понимала! — всхлипнул братец и отвернулся к окну. — Там и веер был, и…
Карета притормозила.
Чтоб вас всех.
Я приоткрыла дверцу, надеясь, что на нас по меньшей мере напали, а не просто лошадь потеряла подкову или ещё какая ерунда приключилась.
Но нет, дело было не в подкове. Дорогу перегородил экипаж, в котором гордо восседал дэр Туар. Завидев меня, сосед махнул рукой. А ему что надо? Несессер привёз?
— Доброго дня, — вежливо сказала я, надеясь, что беседа не затянется. — Что-то случилось?
— Простите, что задерживаю, — дэр Туар поднялся и весьма ловко спрыгнул со ступеньки. — Понимаю, что вы спешите и мне следовало бы явиться раньше, но я несколько увлёкся и только-только завершил процесс. Даже и не завершил, говоря по правде, пусть дальнейшее вмешательство и не требуется.
Ничего не понимаю.
— Я долго думал над вашими словами и понял, что не имею права оставаться в стороне, — дэр Туар выпятил грудь. — И если могу вам помочь, то должен это сделать!
Вот теперь мне стало не по себе.
— И я сделал! Я закончил проект в сжатые сроки, но уверяю, это не повлияло на качество. Прошу!
И мне протянули свинью.
Как свинью. Поросёнка.
Мелкого.
Таких ещё в окрестных трактирах подают, в смысле жаренными и с яблоком во рту. Даже трактирный, если так-то, побольше будет. Этот был живым. Крупноголовым, лопоухим и синеглазым. А ещё на розовой шкурке его пробивался пушок.
— Какая прелесть! — Карлуша моментально забыл про несессер. — Это просто чудо!
— Рад, что вы оценили. Это Лютый.
— Хрю, — сказал свин и голову наклонил, этак, с изяществом, явно хорошие манеры демонстрируя.
— Он прирождённый диверсант, — продолжил сосед, перехватывая поросёнка за шкирку. — Умён, ловок и бесстрашен. Невосприимчив к магии вплоть до третьего уровня включительно.
Свин скромно потупился.
— Способен задерживать дыхание на пять-семь минут, что позволяет передвигаться под водой, оставаясь незамеченным внешними наблюдателями. Любой охранный ров он преодолеет с лёгкостью. К слову, благодаря особенностям волосяного покрова…
Это он про пушок?
— … магически инертен, следовательно, большая часть охранных заклятий его не заметит. Правда, рост пока лишь начался. Времени было немного. Но два-три дня, и я думаю, он примет окончательный вид.
Как-то я даже растерялась.
— Кстати, шерсть я делал на основе астурийского шелка. Она легка, обладает великолепными теплоизоляционными свойствами, следовательно, ему не страшны ни холод, ни жара. И той самой магической инертностью… а потому в ней при желании можно скрывать небольшие артефакты. К примеру, закрепив на ошейнике.
— Боже, вы ему больно делаете! — Карлуша выскочил из кареты. — Дайте же сюда! Он тебя обижает, маленький.
— Х-хрю? — поинтересовался свин с некоторым недоумением.
— О нет, что вы. Чувствительность к боли я снизил. Совсем не убрал, конечно, это повысило бы травматизм, но в остальном Лютый прекрасно выдержит и падение с довольно приличной высоты, и удар клинком. Ещё я уплотнил подкожный слой жира, и когда он достигнет заданных значений, то сможет аккумулировать отраву, что сделает Лютого невосприимчивым к подавляющему большинству ядов, — о своей работе дэр Туар говорил с вдохновением.
А я пыталась понять, что нам делать.
— Он практически неубиваем.
— Ужас какой, — Карлуша подхватил поросёнка и прижал к груди. — Не переживай, я не позволю тебя убить… Лютый — это как-то грубо. Какой ты лютый…
— Его зубы способны разгрызть решётку из гномьей стали. А желудок и огненные камни переварит.
— Лютик. Ты очаровательный Лютик…
— Спасибо, — выдавила я, глядя на то, как Карлуша тискает несчастного поросёнка, который, кажется, этакого не ожидал. Одно дело стены и клинки, и совсем другое — любовь человеческая. Она поопасней будет.
И пояснила нахмурившемуся было соседу.
— Кличку меняем в целях конспирации. Чтобы никто не догадался. Понимаете?
Морщинки на лбу дэра Дуэра разгладились.
— Конечно! — обрадовался он. — Никто не должен знать правду…
— Он миленький, — Киллиан осторожно потянулся к поросёнку. — А можно погладить? Он не укусит?
— Сейчас я завершу ритуал привязки. Полагаю, на вас, Карлайл? Или…
— На мне Скотина, — покачала я головой.
Кстати, тоже подошёл ближе, с интересом разглядывая новичка.
— Отлично. В таком случае прошу. Много времени это не займёт. Но на всякий случай я отправил гонца, поезд, в случае чего, задержат, но не стоит злоупотреблять положением. Итак, Карлайл, мне понадобится ваша кровь…
Братец побледнел. А Киньяр, подскочив к нему, взял за руку.
— Ты на меня смотри, не на него…
— Миленький… ему надо будет ошейничек сделать, — Киллиан подхватил поросёнка. — Я пока подержу.
— Костюм, — откликнулся сосед, доставая ларец с ритуальными принадлежностями, — сшить не успели, до последнего было не ясно, что с размерами. Я надеялся несколько большие, но синтез всегда идёт с допуском…
  
Он ткнул иглой в палец Карлуши, тот ойкнул и всё-таки покосился.