Мой дикий адвокат (СИ)

— А у тебя все такой же острый язык? — щурится Дэн и наливает мне водку. — Так и напрашиваешься, чтобы я заткнул тебе рот чем-то более весомым.
Ух! Доманский! Я прям вспомнила наше противостояние!
Будто сейчас передо мной сидит не мужчина представительного вида, а тот самый парень из академии. И глазами своими зыркает так, что по телу лава разливается. Это он умеет. Когда Дэн злится, его зрачки так красиво темнеют.
  
К слову сказать, меня немного уносит в сторону ненужных воспоминаний, а в голове появляется легкий шум. Понимаю, что выпью еще пару рюмок и нужно будет отступать.
— Тогда я тебя поцелую, — подмигиваю ему и снова накалываю лук. — Где мои шпроты?
— Ты неисправима, — вздыхает Доманский и ковыряет вилкой устрицу, поливает соусом, а затем быстро выпивает ее. — Извини, тебе не предлагаю. Этот афродизиак с водкой сочетать опасно.
— Ваша паста, — подходит официант и, забрав устрицы, ставит перед Дэном тарелку спагетти.
Прошу его принести мне чашку кофе.
— Попробуй, — Доманский при помощи ножа ловко накручивает на вилку спагетти, а я зависаю на его мощных кистях.
Мне нравилось любоваться руками Дэна.
У него идеальные пальцы. И они очень ловко и методично орудуют приборами. Я любила брать его руку в свою и рассматривать каждую линию на ладони.
— Жан-на, — зовет меня он, и я поднимаю взгляд.
Кажется, будто Доманский догадался, о чем я думаю, потому что уголки его губ дергаются в тщательно скрываемой улыбке.
— Попробуй, — повторяет он.
— Тогда ты попробуешь селедку, — отстраняюсь со смешком.
— Злобина, — вздыхает Дэн. — Это же не устрицы. Мне просто интересно твое мнение, здесь паста вкуснее или та, которую я готовлю.
Пару секунд смотрю на него, а потом все же наклоняюсь вперед и снимаю с его вилки спагетти губами. Задумчиво пережевываю.
Да, паста здесь очень вкусная. Но у него получалась вкуснее.
— Очень вкусно, — вытираю губы салфеткой и встаю. — Увы, я не могу сравнить. Я не помню вкус твоей пасты. Сейчас вернусь.
Отворачиваюсь от него и иду в сторону выхода из укромного уголка.
— Тогда это повод накормить тебя ей еще раз. — бросает он мне вслед.
Усмехаюсь и ничего не отвечаю.
Нужно спрятаться в туалете и немного передохнуть от его энергетики. Несмотря на внешнюю сдержанность, Дэн горячий и острый, как перец чили. Обаянию Доманского трудно противостоять. Несмотря на то, что прошло столько лет, он все равно остался все таким же наглым и напористым.
Немного охладившись, возвращаюсь к нему и мне тут же приносят кофе.
— А как же водка и безудержное веселье? — улыбается Дэн.
— Спасибо, я достаточно повеселилась, — хмыкаю. — Мне пора.
— Это больше похоже на побег, — вздыхает он. — Мы только начали обмениваться колкостями, а ты уже собираешься уходить.
— Ну, все правильно. Сначала похищение, потом побег из плена. — соглашаюсь. — По классике драматического кинематографа.
— Ладно, окей. Я отвезу тебя.
— Не утруждайся. — встаю и тянусь к пальто.
— А на посошок? — Доманский поднимается следом и помогает мне снять его. — Мне понравились твои фокусы.
Усмехаюсь, надеваю пальто и беру рюмку.
— Твое здоровье, — чокаюсь с его бокалом, выпиваю и все же морщусь, не удержавшись. — Всего хорошего. Спасибо за ужин.
Выхожу из ресторана на свежий воздух. Уже достаточно темно, но в голове шумит и мне хочется прогуляться. Но, едва я спускаюсь со ступенек, как вздрагиваю от внезапного прикосновения.
Доманский притягивает меня к себе и смотрит сверху вниз с усмешкой.
— Ты реально думала, что я тебя отпущу одну?
— Дэн! — пытаюсь отстраниться, но он лишь упрямо прижимает меня крепче за талию и снова ведет в сторону машины.
— Я подкину тебя до дома. И это не обсуждается.
Фыркаю, но беспомощно иду в сторону черного Ягуара. В этот раз Доманский сажает меня на переднее сидение. И всю дорогу мы едем молча. Я слушаю ритмичные музыкальные композиции и разглядываю вечерний город.
Когда машина тормозит возле моего дома, облегченно выдыхаю.
— Спасибо, что подвез. Доброй ночи. — дарю Дэну короткую улыбку и хочу выйти, но дверь заблокирована.
— Ты забыла про обещанный поцелуй, Злобушка. — смотрит он на меня с усмешкой.
  
7. Условие
 
— Оу, — Жанна разворачивается обратно ко мне и нервно усмехается. — А ты бесстрашный.
Снимаю очки, и тяну ее к себе за руку. Не сопротивляется сильно, но и добровольно не бросается на шею. Упирается.
— Рисковый. И слов на ветер не бросаю. Потому что привык, что нужно отвечать за свои поступки. — разглядываю ее лицо. — Я тебя за язык не тянул.
— Не думала, что ты когда-нибудь будешь готов связаться с замужней женщиной. — щурится Злобина, будто знает меня, как облупленного. — Ты же не актер вторых ролей, Дэн.
Моя работа обязывает быть внимательным к мелочам. Я видел так много вранья, что научился различать его даже там, где разглядеть практически невозможно. Чуйка. Опыт. Как угодно можно называть. Но готов поспорить, что Жанна не замужем.
— А ты так легко согласилась на поцелуй, будто совсем не дорожишь отношениями с мужем и не боишься его потерять, — понижаю голос до интимного шепота и склоняюсь ближе, касаясь ладонью нежной щеки. — Я не чувствую себя вторым. Кажется, это удел твоего несчастного. Так что, Злобина? Готова отвечать за свои слова?
В темноте салона вижу, как трепещут ее ресницы, а взгляд быстро мечется по моему лицу.
— Но, если ты не хочешь целоваться, я уступлю.
— Да? — усмехается Жанна. — А что, так можно? Да, я не хочу тебя целовать.
— Отлично. Мне уже не так интересны прелюдии. Перейдем сразу к делу. — подхватываю ее под мышки и тяну к себе на руки.
— Дэн! — вскрикивает Жанна, пытаясь отстраниться, но через пару секунд уже сидит у меня на руках, а я распахиваю ее пальто. — Доманский, отпусти меня! Ты ведешь себя как дикий! Что ты делаешь?!
— А у меня как в суде, солнышко, — поглаживаю аппетитную ягодицу сквозь плотную ткань юбки и задираю ее выше. — Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя.
Жанна брыкается и пытается улизнуть с моих коленей, но я не даю ей такой возможности и просто жду, когда она выбьется из сил.
— Можешь брыкаться сильнее, — улыбаюсь. — Мне очень нравится, как ты елозишь по моему члену.
Получаю неожиданную пощечину. Перехватываю руки Жанны и мы молча смотрим друг на друга. Оба дышим тяжело. Она от сопротивления, я от бешенства и желания.
— Мудак, — выдыхает она зло, а я перехватываю ее за шею и притягиваю к себе.
Прижимаюсь к плотно сжатым губам и, разомкнув их языком, врываюсь в горячий рот. Всасываю язык Злобушки, прикусываю его. Наказываю поцелуем больше, чем ласкаю. Наказываю за то, что мы двадцать лет не виделись и за то, что она нашла себе какого-то додика. Я уверен, что додика.
Был бы нормальный мужик, она была бы совсем другой, и я даже не пытался бы подступиться к счастливой чужой женщине. А она — будто все еще моя. Будто не было этих двадцати лет разлуки. И лука с чесноком тоже будто не было. Ничего не чувствую, кроме волны жара, что переливается по телу.
— Отпусти меня немедленно! — рычит Жанна, отстраняясь, но я тут же затыкаю ей рот снова.
Она дубасит меня по плечам, когда я обхватываю ее за талию и крепче вжимаю в свой пах.
Внезапно машина начинает громко сигналить. Отрываюсь от сладких губ и удивленно смотрю, как Злобина жмет на руль ладонью.
— Вот ты зараза, — усмехаюсь, аккуратно скручивая ей руки за спиной. Ее маленькие женственные ладони спокойно помещаются в одной моей.
Снова молча сидим и успокаиваем дыхание, разглядывая друг друга. Я Жанну с любопытством, она меня — с плохо скрываемой ненавистью.
  
— Злобушка, — вздыхаю и качаю головой, когда она подается спиной назад и снова давит на руль, а машина издает громкий гудок. — Прекрати хулиганить.
— Отпусти меня, Дэн. Мне нужно домой. — Жанна сидит, насупившись и глядя на меня, как на врага народа.