Мой дикий адвокат (СИ)

Да, в такие заведения не принято ходить в мундирах, но сейчас мне плевать, что на ней. Хоть пакет из масс-маркета. Если я решил, что мы будем ужинать в лучшем ресторане столицы, значит, так тому и быть.
Пододвигаю Злобиной стул и сажусь напротив.
Сотрудник подает меню и я пролистываю страницы, чтобы дать Жанне время определиться, но она откладывает его, даже не заглянув.
  
— Американо. — оборачивается на официанта.
— И все? — поднимаю на нее взгляд. — Ты после работы. Должна быть голодной, как тигрица.
— Я не голодная, — не сдается Злобушка.
— Тогда я закажу тебе сам. Давайте устрицы. Это сильнейший афродизиак. Вдруг тебя после них потянет на маленькие шалости?
— Тогда и есть будешь их сам. — вздыхает Злобушка и переводит взгляд на окно.
— Я буду насильно кормить тебя. А потом требовать страстных поцелуев.
Жанна закатывает глаза и открывает меню.
— Будут тебе поцелуи.
Вскидываю брови.
— А русская кухня у вас есть? — нервно перелистывает Злобина страницы, глядя на администратора.
— Да, конечно, вот здесь.
— Отлично, — усмехается она, бросая на меня быстрый взгляд. — Тогда мне, пожалуйста, картошечку с зеленью, селедочку. С лучком. Лучка побольше, пожалуйста. Денис Дмитриевич очень любит лучок.
Усмехнувшись, откидываюсь на стуле и слушаю ее пожелания. Разглядываю, как быстро она пробегает глазами строчки.
— Ты еще шпроты попроси, — улыбаюсь.
— Точно! Если есть, давайте шпроты, — невозмутимо кивает она. — Какая тут у вас нормальная водка?
— Кристалл.
— Отлично. И водочки.
— Грамм двести? — уточняет администратор.
— Пфф! Гулять так гулять! — широко улыбается Жанна ему в ответ, искоса глядя на меня и отдавая меню. — Бутылку. И какие-нибудь закуски с чесноком.
— Маринады?
— То, что нужно.
— А вам, Денис Дмитриевич? — уточняет у меня администратор с абсолютно невозмутимым видом. — Только устрицы?
— Пасту и бокал мартини, как обычно.
  
6. Чили
 
— То есть, вкусы поменялись совсем-совсем? — усмехается Дэн, приподняв бровь, когда администратор уходит. — Совсем. Между прочим, лук тоже афродизиак. Посмотрим, кто кого накормит. — подмигиваю и смотрю на него с ядовитой улыбочкой.
— Обожаю тебя. — Доманский сдержанно улыбается и качает головой. — Ну, расскажи, как твои дела? Я тебя не соревноваться в остроумии пригласил. Реально сто лет не виделись. Был рад встрече.
— Какой ты старый, — усмехаюсь, но все же для себя отмечаю, что Доманский выглядит впечатляюще.
Последний раз, когда я его видела, это был высокий стройный наглый мерзавец с пронзительно-голубыми глазами. Шпала под два метра ростом с широкими плечами и ногой сорок седьмого размера. А сейчас… это матерый волк. Волчище! Кажется, он не вылезает из спортзала, потому что весь покрыт таким рельефом, который даже костюмчик, явно пошитый на заказ, скрывает с трудом.
Темно-русые волосы теперь не такие короткие, как было положено носить в академии по уставу. Модельная стрижка, волосок к волоску. И укороченные виски, которые уже тронула седина, что добавляет его образу еще больше шарма. Как там говорят? Соль с перцем?
Я могу его ненавидеть, я могу демонстрировать ему свое пренебрежение, но отрицать, что он хорош, не могу. Уверена, что за ним до сих пор увиваются и молоденькие девушки, и женщины постарше. Да от одного взгляда Доманского у женщин в радиусе пары десятков метров трусы намокают, однозначно. Только, на меня это не действует больше.
Плавали, знаем.
Дэн лишь вздыхает, дернув бровями.
— Жанна, нам предстоит работать вместе. Было бы прекрасно, если бы мы действовали в тандеме, а не вспоминали старые обиды. Мне правда интересно, что у тебя нового.
— Тебе по порядку? — хмыкаю, а он кивает. — Отучилась, вышла замуж, работаю.
— Дети есть? — Доманский, не скрываясь, пялится мне в область выреза на блузке.
— Есть. Дочь.
— Взрослая?
— Восемнадцать.
— Взрослая, — соглашается он, задумавшись на несколько секунд. — По твоим стопам пошла в МВД? Или школьница еще?
— К счастью, бог миловал. Маркетинг, реклама. Как твоя жизнь? — перевожу разговор на его персону.
Обычно, такие небожители, как Дэн, любят поговорить о себе. Но он лишь скромно пожимает плечами.
— Пять лет следователем во Владике, потом вернулся в Москву и открыл свое адвокатское агентство. Все как планировал.
Усмехаюсь. Несмотря на то, что он якобы хочет пообщаться, о себе выкладывать информацию совсем не торопится. Хитрый жучара. У меня слишком хорошая память, чтобы это забыть. Поэтому, я тоже не расслабляюсь.
Официант приносит приборы, потом алкоголь и маринады. Дэн сидит с абсолютно расслабленным выражением лица, но я-то знаю, что у него сложный астигматизм, и в академию он попал по большому блату.
И, как человек с очень плохим зрением, Доманский отличный нюхач, который в юности терпеть не мог запах лука и чеснока.
— Ммм, хочешь попробовать? — разглядываю тарелку с квашеной капустой, огурчиками, черри и маринованным чесноком, двигаю ее ближе к Дэну.
— Нет, спасибо, — усмехается он и отодвигает тарелку обратно ко мне. — С мартини не сочетается.
— Тогда наливай, — киваю ему на водку. — А то уйду.
Я не люблю водку. Мне не нравится ее запах, а утром я сильно болею. Но, весь кайф в том, что Доманский тоже терпеть не может ее запаха. Да и вообще, как истинный эстет, такой выбор со стороны женщины не понимает. Впрочем, как не понимает и селёдку, шпроты и некоторые популярные салаты, типа оливье. Гурман.
Именно он приучил меня к итальянской кухне. До сих пор готовлю по его рецепту пасту с морепродуктами.
Но, сейчас мне нужно сделать все, чтобы он отвязался от меня. Надеюсь, как только он поймет, что я уже не та легкая и звонкая девочка, тут же поумерит свой пыл и желание звать меня на кофеек. Ещё не хватало, чтобы по отделу слухи поползли!
Доманский невозмутимо открывает бутылку и наполняет мне изящную рюмку почти до верху.
— За встречу? — поднимаю ее.
Чокаемся и я залпом опрокидываю в себя всю порцию.
Дыхание перехватывает, а по пищеводу разливается огонь, но я изо всех сил сдерживаюсь и даже не морщусь. Под пристальным взглядом Доманского тянусь за огурцом и с хрустом откусываю его.
— Ммм, хорошо пошла! — усмехаюсь.
— Ну,. раз так, тогда “между первой и второй”, как говорится? — щурится Дэн и снова наполняет стопку.
Смотрю на нее и понимаю, что, такими темпами, он понесет меня из ресторана на себе, но отступать некуда.
Чокаемся. Дэн отпивает глоток мартини, а я снова повторяю аттракцион невиданной выдержки и, с улыбкой, закусываю чесноком.
— Извините, а можно стакан воды? — прошу подошедшего с устрицами официанта.
На лице Доманского расцветает широкая улыбка.
— Не в то горло пошло?
— Чеснок острый. — не сдаюсь. — Можем начинать целоваться.
— Торопишься? — Дэн усмехается и снова тянется к бутылке.
— Решил споить меня? — закатываю глаза.
— Я? Нет, конечно. Я просто стараюсь придерживаться интервала, чтобы не задерживать тебя слишком сильно. У тебя же семья.
Наконец, приносят картошку и селедку с шапкой из красного репчатого лука.
— О, это то, что нужно! — улыбаюсь. — Ну что, Денис Дмитриевич, попробуете мой афродизиак?
Накалываю на вилку кусок селедки с луком и тяну Доманскому.
— Не хочу перебивать вкус пасты, — перехватывает он мою руку за запястье. — А вот тебя — хочу. Хватит придуряться, Злобина. Ты думаешь, я настолько плохо разбираюсь в людях? Если в селедку и картошку я еще поверю, то во все остальное — нет. И чем больше ты будешь сопротивляться, тем сильнее я буду настаивать. Ты же прекрасно это знаешь.
  
— То есть, ты хочешь сказать, что прошло двадцать лет, а ума у тебя так и не прибавилось? — хмыкаю, убирая руку и с удовольствием отправляя в рот тающее на языке филе. — Ммм!.. Наливай.