Из пыли и праха
Клакер Джек сжал пальцы.
— Но пыль, которую она ищет, уже не в Эдинбурге. У меня есть все основания полагать, что ее везут контрабандой на юг, в Лондон. Рут… разочаровала меня, — взгляд его еще больше посуровел. — Надеюсь, вы сообщите Аббатисе, насколько усердно я прилагал все силы.
— Я сообщу ей обо всем, — ухмыльнулся Майка.
— Обо всем?
Клакер Джек поднялся на ноги, скрипнув древними суставами, и взял со стола фонарь в форме бычьего глаза.
— Но ты не знаешь всего, Майка, — негромко произнес он. — Пришло время показать тебе кое-что. То, что Аббатиса сочтет… интересным. Идем.
Майка повертел шляпу и немного постоял, не сводя глаз с предводителя, пока Тимна наблюдала за ним. Наконец он кивнул, надел шляпу и последовал за Клакером Джеком, который провел их сперва через деревянную дверь в дальнем углу, а затем по темному каменному коридору через железную решетку в длинную комнату с низким потолком. Фонарь горел ровным оранжевым светом. Со всех сторон доносилось журчание воды.
Мальчик знал, что немногие из посетивших эту камеру остались в живых. Они с сестрами побывали здесь всего несколько раз, и каждый раз на стенах оказывалось все больше кровавых пятен. Ведь именно здесь Клакер Джек, один из старейших изгнанников — по слухам, самый первый из них, — любил «исследовать» пойманных на улицах Лондона талантов. То есть связывать их, вскрывать в поисках… чего? Некоторые говорили, что в поисках источника их таланта.
Но сейчас в камере было пусто. Повелитель отбросов провел их мимо жутких столов, за которыми работал, мимо цистерны, в которой в свете фонаря поблескивала вода. И вот они оказались во второй камере, размерами поменьше, о существовании которой Майка с сестрами даже не подозревали.
Если не брать в расчет тусклый фонарь, здесь царила тьма. Повелитель распахнул створку фонаря — и помещение залил оранжевый свет.
В центре возвышался водоем с невысокими каменными стенами. Точнее, резервуар с какой-то вонючей грязью, темной и густой, со слегка дрожащей, будто от вибрации, поверхностью. Тимна прикрыла нос и рот рукавом.
— Ванна с дерьмом, — прошептала она.
— Захлопни пасть, — зашипел на нее Майка.
На мгновение им показалось, что Клакер Джек их не расслышал, продолжая взирать на грязь со странным, почти радостным выражением. Но потом он сказал:
— Я не часто требую вежливости и приличия от тех, кто говорит от имени Аббатисы. Но будет лучше, если ты, дитя, проявишь любезность и продемонстрируешь уважение.
Он поднял голову и посмотрел на Тимну, блеснув глазами, и Майка невольно содрогнулся.
Пруденс шагнула вперед, как бы защищая сестру, но Клакер не обратил на нее внимания и спросил:
— Вы знаете, что такое глифик?
— В Карндейле был один такой, — ответил Майка. — Насколько я помню, он был чем-то вроде… дерева.
— Их бывает несколько видов. И некоторые из них могут оказаться весьма… полезными. Вы никогда не задумывались, как я распознаю таланты поблизости или среди нас?
Майка ничего не ответил.
Клакер Джек опустил руку в грязь, перемешал ее — и его пальцы окутало слабое голубое свечение. А когда поднял руку обратно, то она оказалась чистой — к ней не прилипло и капли. Грязь же между тем зашевелилась сама собой, становясь все более густой и плотной. Клакер Джек почесал язвы на шее и сказал:
— Я хочу познакомить вас с другим моим… питомцем.
Медленно клубящаяся грязь начала подниматься расплавленным комком тьмы; сгустки ее тяжело падали в резервуар. Толстая колонна грязи колыхалась, будто прислушиваясь к дыханию детей в свете фонаря.
— Три недели назад ваша Аббатиса отправила вам сообщение из Парижа, — тихо продолжил Клакер Джек. — Прислала письмо с описанием самых необычных подробностей. Поведала о том, что случилось с Генри Бергастом, и рассказ этот едва ли достоин веры. По ее утверждению, где-то там, у руин, всплыло тело Джейкоба Марбера, а испорченная пыль до сих пор… активна. О да, я читал письмо, не удивляйтесь, — криво усмехнулся он. — Ваша Аббатиса отправила мне такое же. Но в моем присутствовала еще одна деталь. Она писала, что я должен послать вас.
— Нас? — спросил Майка. — Но вы нас не послали.
— Я подумал, что больше пользы от вас будет здесь.
Клакер Джек махнул рукой в сторону грязевого глифика.
— Покажи им. Покажи то, что показал мне.
Вдруг, к изумлению мальчика, грязь рассыпалась, а после вновь собралась; рассыпалась и собралась, и так много раз, пока ему не показалось, что он смотрит на здание, на дом с террасой на углу оживленного перекрестка. Мимо проезжали крошечные, тут же тающие экипажи, спешили люди. Мальчик узнал кривые ворота и обтекающие грязью окна, узнал дом номер 23 по Никель-стрит-Уэст.
— Я знаю это место, — сказал он. — Это лондонское здание института. Там, где раньше эта ведьма Харрогейт…
Но тут по грязи вновь пробежали волны, и она приняла вид скрещенных молотков на фоне восходящего солнца. Герб Карндейла. Потом постепенно разгладилась и превратилась в кольцо — кольцо с этим же гербом, зажатое между большим и безымянным пальцем какого-то человека, черты которого терялись во тьме.
Клакер Джек тем временем снял с пальца кольцо, которое носил всегда, и положил его на иззубренную шрамами ладонь.
— Это копия, — негромко сказал старик. — Оригинал у меня украли много лет назад. Это был… сувенир, оставшийся со времен моего пребывания в Карндейле. Украл его изгнанник, молодой человек, которому я доверял. Очень кровожадный и способный на все, не чета другим. Полагаю, и вы нашли бы в нем немало поводов для восхищения.
— И что это такое? — спросила Тимна, не в силах оторвать взгляд от тающей в грязи фигуры. — То самое ваше украденное кольцо, будь оно неладно?
— Верно. Того вора звали Хоуэл Овидд. Забрал кольцо и был таков. Говорят, утонул. Другие утверждают, что уплыл в Америку. — Клакер Джек повел плечами, будто совершенно не веря таким сообщениям. — Но, похоже, вернулся.
— Откуда вы знаете? Лица же не видно.
— Глифики не врут. Это мой артефакт. Я не ошибаюсь.
— Его… что? — шепотом спросила Тимна, обращаясь к Майке.
И без того не особо приятные черты старика исказил прорывающийся изнутри гнев. Майка не помнил, чтобы хоть раз Клакер Джек признавался в своей слабости, в том, что его предал тот, кто был ему близок. Клакер был не из тех, в чьи тайны хотелось бы быть посвященным. Майка провел тыльной стороной запястья по носу, вытирая его.
— Значит, вы хотите, чтобы мы вернули вам вашу побрякушку, — сказал он. — Поэтому и не послали нас на север. Хотите, чтобы мы пришили этого Овидда? На Никель-стрит-Уэст?
— Терпение, Майка, терпение, — снова махнул рукой в сторону глифика Клакер Джек. — Смотри дальше.
Человек, изучавший кольцо, уже растворялся, осыпаясь комками грязи. На его месте возникла фигура старухи с такими же размытыми и неузнаваемыми чертами. Казалось только, что вместо одной руки у нее какое-то странное приспособление. Она шла по лесу, касаясь листьев. За ней следовала другая фигура с кольцом на шнурке вокруг шеи. Вор. Затем обе фигуры растворились в громоздкой повозке, медленно-медленно едущей по поверхности из грязи. А затем растаяла и повозка.
— Жутковатое зрелище, — прошептала Тимна, не в силах сдержать изумление.
— Пыль у старухи, — тихо пояснил Клакер Джек. — Я в этом уверен. И похоже, компанию ей составляет мой добрый мистер Овидд.
— У этой однорукой старухи? Это она успела раздобыть пыль, обогнав Рут? Уж с ней-то мы точно справимся, кто бы ее ни сопровождал.
— Надеюсь, что справитесь, — сказал Клакер Джек. — Они едут сюда, на Никель-стрит-Уэст. И не стоит недооценивать мистера Овидда. Он весьма опасен. Что касается старухи… то непонятно, талант ли она. Или была им когда-то? Я не знаю. Что-то в ней кажется знакомым, и все же…
В задумчивости он коснулся пальцем кончика носа.
— Найдите их. Заберите с его трупа мое кольцо. А что до старухи…