Дороги мертвецов (ЛП)
— Это было доставлено в штаб-квартиру, которая, как мы знаем, внесена в публичный список недвижимости, зарегистрированной на Сэйбер.
— Пастор Майклс знает, что Харлоу с вами, — подчеркивает Кейд.
Выражение лица Энцо мрачное.
— Именно. Это было отправлено по почте, поэтому мы не можем его отследить. Ни отпечатков пальцев, ни ДНК.
— Тогда это тупик, — выдавливаю я.
Энцо отвечает каменным кивком.
— Почему он нарушил свое молчание сейчас? — Спрашивает Тео.
— Он залег на дно, ожидая, приведет ли Харлоу тебя прямо к нему, — предполагает Бруклин, пожимая плечами. — Теперь он снова готов играть.
— Я должен был найти его. — Тео встает и чуть не падает в пьяном состоянии. — Теперь он идет за Харлоу. Это моя вина.
Кофе почти не помог ему протрезветь. Прежде чем кто-либо успевает ответить, Бруклин бросается прямо к нему и бьет по голове с такой силой, что у него слетают очки.
— Ты самый невыносимый гений, которого я когда-либо встречала, и ведь я согласилась выйти замуж за того невыносимого человека. — Она указывает на Кейда, обмениваясь ухмылками с его татуированным братом.
— Эй, ты и за меня выходишь за замуж. — Хадсон поднимает руку вверх, как школьник. — Я честно заслужил титул любимого жениха, Черный дрозд. Не бросай меня, черт возьми, вот так.
— Хад, — рычит она на него. — Заткнись. По одному приводящему в бешенство мужчине-ублюдку за раз, пожалуйста.
— Господи Иисусе, — ругается Кейд, убирая свой айпад. — Такими темпами мы обречены.
Продираясь сквозь заросли недовольства, Энцо поворачивается к Тео. Пара несколько напряженных секунд смотрит друг на друга.
— Ты работал над этим расследованием месяцами, наряду со всеми другими работами, которые мы тебе поручали. — Энцо выглядит раздраженным. — Никто не старался больше, чем ты.
— Недостаточно сильно.
— Убив себя, ты не поймаешь этого убийцу, — предлагает он, понижая голос. — И это ее не вернет.
Тео отводит взгляд.
— Я знаю. Прости меня за то, что я сказал.
— Хорошо, — вторит Энцо. — И ты меня.
Бруклин встает между ними, уперев руки в бока.
— Это значит, что вы поцеловались и помирились? Нам нужно заняться настоящей работой.
Я притягиваю ее ближе и целую в светлые волосы.
— Черт, я скучал по тебе, держащей этих идиотов в узде.
Она толкает меня локтем в ребра.
— Ты мог бы давным-давно насладиться моим обаянием, если бы потрудился позвонить. Когда я закончу выбивать дурь из Тео, ты будешь следующим в моем списке дерьма. Лучше беги.
— Неа. Думаю, я смогу с тобой справиться.
Хадсон хрустит костяшками пальцев у меня за спиной.
— Попробуй, приятель. Тюрьма или нет, я все равно могу превратить твой череп в гребаную шляпу.
— Хантер всегда может найти нового брата, — вмешивается Кейд.
Я не сомневаюсь, что они не шутили. Убийство — очень маленькая цена, когда дело касается их девушки. Чтобы купить временный покой, Энцо раздает по бутылке пива. Мы толпимся у барной стойки, не обращая внимания на беспорядок на кухне.
Кейд приподнимает бровь, когда обнаруживает пистолет под газетой, но Бруклин гордо поднимает кулак.
— Тебе пива не надо. — Вместо этого Энцо готовит Тео еще кофе. — Ты нужен нам снова в лаборатории.
Тео трет налитые кровью глаза.
— Я уйду, когда перестану видеть вас троих. Одного Энцо более чем достаточно.
— Я присоединюсь к тебе, — предлагает Кейд. — Я сузил зону поиска часовни в Нортумберленде, но лес слишком густой. Беспилотник был поврежден.
— Не Р300? — Тео морщится.
Я борюсь с желанием ударить в лицо. Эти дроны — не более чем куски бездушного металла, а не его драгоценное имущество.
— Кто-нибудь слышал что-нибудь от Хантера? — Я меняю тему.
Энцо допивает пиво, лицо у него каменное.
— Утром он ведет Харлоу на встречу с Джианой.
— Как она восприняла эту новость?
— Он не сказал об этом в своем сообщении.
Вертя бутылку в руках, я борюсь с необъяснимым чувством неловкости, которое держит меня на взводе. Чем скорее Харлоу вернется домой, тем лучше мы все будем себя чувствовать.
Пастор Майклс жив и здоров.
Это означает, что она в неминуемой опасности.
ГЛАВА 21
ХАРЛОУ
Тот, кто будет достоин, достигнет царства Божьего.
Это не ты, грешница.
Ты никогда не будешь достойна любви Господа.
Мы припарковались на обочине в двух шагах от аккуратного ряда коттеджей, и голос пастора Майклса дразнит меня. Он звучит громче, чем обычно, поднимаясь из тумана своей неглубокой могилы.
Я смотрю на красную дверь дома номер тридцать пять по Терренс-авеню. Это маленький дом, простой, совершенно не выделяющийся.
Почти слишком нормальный.
Такой могла бы быть моя жизнь.
Гроздья впавших в спячку кустов ежевики вьются вокруг белого штакетника. Высокая яблоня возвышается над садом, отбрасывая тени, пока продолжают падать снежинки.
В это время года цветы не распускаются. С кустов ежевики сорвали плоды, съели и выбросили в сторону. Это похоже на то, что весь сад находится в смертельном состоянии застоя.
Интересно, как часто они думали обо мне. Видела ли Джиана мое лицо в тот день, когда родился ее второй ребенок? Обо мне вообще вспоминали?
— Мы можем зайти, когда ты будешь готова. — Хантер застегивает свой серебристо-серый галстук на водительском сиденье. — Но я бы хотел отправиться в путь сегодня днем.
Я облизываю потрескавшиеся губы.
— Конечно.
Его мелодия звонка усиливает напряжение, между нами. Бросив быстрый взгляд на экран, Хантер игнорирует третий звонок за это утро.
Он уклонялся от звонков все выходные, с тех пор как мы остались еще на пару дней. Мне нужно было время, чтобы подумать и смириться с тем, что вся моя жизнь была разрушена в одночасье.
Это было не так уж плохо — делить с Хантером посреди зимы тесный гостиничный номер. Теперь все по-другому. Он действительно видит меня такой, какая я есть, и мы обсуждали многое, пока я не почувствовала, что могу встретиться с Джианой.
Его телефон звонит снова.
— Отвечай, если тебе нужно.
— Они все взрослые, — говорит он, выключая телефон. — Я управляю этой компанией круглый год. Они смогут продержаться еще один день самостоятельно.
— Я действительно не возражаю.
Он протягивает руку, чтобы взять меня за руку над консолью.
— Что ж я действительно возражаю. Прямо сейчас я нужен тебе больше.
Ощущение его пальцев, сжимающих мои, заставляет мой пульс учащенно биться. Я все еще не привыкла к той непринужденной привязанности, которую он начал проявлять. Я почти ожидаю, что он вышвырнет меня из машины и скажет, что все это было глупой ошибкой.
— Я хорошо выгляжу? — С опаской спрашиваю я.
— Ты прекрасно выглядишь, милая.
Я одета в простые синие джинсы и свободную льняную рубашку, моя парка согревает меня в начале декабрьского холода. Я оставила свои каштановые волосы распущенными и естественными, ниспадающими по спине.
— Что, если она меня не помнит? — Я запускаю руку в волосы и резко дергаю. — А что, если я ее не узнаю?
— Харлоу.
Я смотрю вперед, сжимая прядь волос.
— Харлоу, посмотри на меня.
Кофейного цвета глаза Хантера смотрят в мои, когда я набираюсь смелости посмотреть. Он с улыбкой проводит большим пальцем по моей щеке.
— Все будет хорошо. Я здесь, и мы можем уехать в любое время. Ты ей ничего не должна, ясно?
Я заставляю себя кивнуть.
— Хорошо.
Выходя из машины, он обходит ее, чтобы выпустить меня. Я оставляю свой телефон и маленькую сумочку. Единственный человек, которому нужно знать, где я, находится прямо здесь, заключая меня в свои объятия.
Хантер одет в свои обычные боевые доспехи — синюю рубашку и темно-синий бушлат в тон, который подчеркивает его все еще загорелую кожу. Он пригладил бороду и собрал волосы в аккуратный пучок, подчеркнув старый шрам, рассекающий бровь пополам.