Мотылек

Черт. Надо было послушаться Йена и не перегибать палку. Теперь точно мне не видать нормального разговора. Он же ведет себя так, будто я злодейка, а он коп с мировым именем и золотым значком в стеклянной рамке.
Хм. Им до сих пор дарят часы, провожая на пенсию? Или обходятся словесными благодарностями за отличную службу?
Адамс не отпускал мою руку, что вызывало недоумение не только у меня, но и у офицеров, что поднимались с нами за компанию. Они не шептались, но затылком я чувствовала их вопросительные взгляды.
  
На пятом этаже, коп втянул меня в кабинет и усадил на свободный стул. Для того, кто был джентльменом с утра, у него оказались хреновые манеры. Не только мое эго ощутило на себе оскорбление, но и зад, приземлившись на грубое седалище.
– Ауч. – Сморщилась я. – Полегче. Я, все-таки, леди.
– Леди? – это – что, язва проскочила в его тоне? Когда он стянул куртку, повесив ее на спинку стула, я напряглась, увидев портупею с пушкой. Обычное дело, но я всегда настороженно относилась к оружию. Адамс сел за стол. Морщина между его бровей разгладилась, а в глазах вспыхнула насмешка. – Мы говорим об одной и той же леди или это не она только что назвала меня кобелем, трахающем собственное отражение? С другой стороны, как это возможно, если я импотент? – черт, поверить не могу, что я переспала с ним! Аааа! Хочу вцепиться себе в волосы и рвать-рвать-рвать. – Ты, вдруг, вспомнила мое имя?
Лучше бы вообще его не знала. И тебя тоже.
– Я не утверждала, что не помню его.
– Но и не ответила, когда я спросил. – Парировал он.
– Так ты спрашивал? А я, было, решила, что ты меня с утра допрашиваешь. – Пробормотала я, изучая просторное помещение. Так-так, кабинет, который Адамс делит со своим напарником. Миленько. По-спартански, миленько. Мне почти нравится минимализм в бледно-голубых тонах. Два стола, с допотопными компьютерами и свалкой макулатуры. Металлические стеллажи с ящиками, занимающие свободное пространство и единственное окно, с видом на проезжую часть. На подоконнике стоит старая печатная машинка. Обожаю такие вещи. На стене, за спиной Адамса, висит карта Ди-Си. Некоторые районы Вашингтона, отмечены канцелярскими иголками. В правом и левом углах, камеры видеонаблюдения.
Глянув на копа, я выгнула брови. Так таращиться, будто я сперла у него из-под носа последние трусы.
– Что ты делала в Брентвуде?
Золотое правило журналиста – «никогда не называй причину своего появления, иначе тебя забросают камнями. Отмалчивайся, отшучивайся или увиливай, но не говори». И почему я не замаскировалась, прежде чем тащиться в Брентвуд? Черт, да я и не думала, что безымянный принц окажется законником.
– Уточняешь, совершила ли я в Брентвуде нечто противозаконное или мне просто повезло оказаться поблизости?
– Противозаконное? – коп покачал головой. – Едва ли. Но причина быть в Брентвуде, у тебя точно была. – Естественно, была. Мне нужен материал для статьи, а где его найти, если не на месте преступления, опроса местных жителей и разговора с детективом, ведущим расследование? Правда, у меня такое чувство, что Адамс заинтересован в другой беседе. Да и взгляд у него такой, словно вчера я сболтнула ему что-то лишнее. Треклятая амнезия. Знать бы, что я наговорила. – Чем занимаешься?
– В каком смысле?
– В смысле, кем работаешь?
Лгать и прикидываться ветошью – бессмысленно. Стоит только Адамсу залезть в сумку и найти удостоверение, как он все поймет. Паззл соберется в единую картинку, и мое присутствие сразу обретет логику. Зачем еще журналисту торчать недалеко от места, где погибла девушка и собралась толпа зевак?
– Я журналист.
– А я уж понадеялся, что ты притворишься писательницей детективных романов, лишь бы не выдать себя. – Блядь. Была у меня такая мысль. Ну, что за невезуха! – Могу я взглянуть на твое удостоверение?
– Конечно. – Язвительно процедила я. Подорвавшись с места, я схватила сумку… вывалив все содержимое ему на стол. Перед его глазами рассыпалось то, что я таскаю с собой ежедневно: кошелек, визитница, паспорт, удостоверение журналиста, крохотная косметичка, зеркальце, помада, которая валяется сама по себе. Тампоны, два презерватива, диктофон, фонарик, профессиональный фотоаппарат, весом в слиток золота. Блокнот, несколько ручек, пачка одноразовых салфеток. Пара леденцов, перцовый баллончик, складной нож, набор отмычек, футляр с очками, и шмотки, что я сняла. Фальшивые документы частного детектива на имя «Кортни Люс», я прятала в потайном кармане и, слава яйцам, коп их не найдет. – Прошу.
– Ммм, – подцепив одним пальцем лямку бюстгальтера и приподняв его над столом, Адамс растянул губы в улыбке. – Знакомое белье. – Извращенец. Водитель такси и то был сдержанней, чем этот озабоченный фетишист. – Так торопилась, что забыла его надеть?
– А ты проницательный. – Хмыкнула я, опустившись на стул, и обхватив спинку руками. – Тебя, вроде бы, интересовало мое удостоверение?
– И не только это. – Задумчиво пробормотал он, убрав бюстгальтер обратно в сумку. Подцепив пластиковую карту с моей фотографией, коп несколько секунд изучал его, прежде чем бросить взгляд… мне на грудь. Я глянула вниз. Дерьмо. Соски топорщились под тонкой тканью майки, и это было не специально. Правда. Я вовсе не хотела соблазнять копа. – Фейт Саро. Журналист. – Тем же тоном, произнес Адамс. – Значит, рассчитывала получить информацию из первых рук?
– Верно. Не вижу проблемы в том, чтобы тебе поделиться со мной интересной информацией. – Отложив ID, 7 коп взял в одну руку нож, а в другую баллончик. – У меня есть разрешение. В кошельке. – Хочется увидеть его реакцию, когда он наткнется на миленькую фразу – «закрой, на хрен, мой гребаный кошелек, мудила!». Но, он не стал проверять. Зато, вытащил из кучи барахла, два серебристых квадратика «Trojan». Глаза Адамса потемнели до глубокого, синего оттенка. Не знаю, как он, но я за безопасность. Стоп! Два? Резко подскочив со стула, я наклонилась над столом ровно настолько, чтобы наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. И естественно, я успела сверкнуть сиськами. Плевать. Мне не до смущения, когда речь зашла о незапланированной беременности. Я точно знаю, что вчера, в этой же сумке было два презерватива. По сути, мы должны были израсходовать хотя бы один… или у него была своя защита? – Мы предохранялись?
Горло Адамса напряглось, когда он сглотнул. Его глаза пробежались по моему лицу и опустились к губам.
– Ты спрашиваешь…
– … да, черт возьми, я спрашиваю. У тебя были свои презервативы? – прошипела я.
– Свои, но я их не использовал.
– Putain de bordel de merde! – я пропала. Плакала моя карьера и надежды, заполучить кресло редактора. Все, к чему я стремилась, разрушилось за один ебаный трах без гандона! Идиотка! Идиотка! Какого черта я натворила? Трахаться без резинки, видите ли, мне приспичило, а теперь – что? Придется взять несколько дней за свой счет и ложиться на аборт. Твою же… и денег, сколько надо потратить, чтобы пройти комиссию и чистку. Вернувшись на стул, я хлопнула себя по лицу, проворчав проклятья. Говорила мне мама – думай головой, а не вагиной. Страсть страстью, а матка должна быть под защитой. – Bordel de merde. – Это полный пиздец!
– Ты, и вправду не помнишь. – Недоуменно пробормотал Адамс. – Ничего не было. – Он отвел глаза, в то время как я сверлила его недоуменным взглядом.
Что значит… ничего?
ГЛАВА 6
  
– Мы целовались.
Оу. Я облизала губы, чем привлекла внимание Адамса. Я даже этого не помню… какое кощунство! Как можно было так надраться, что память о ночи, проведенной с ним, превратилась в дымку? Но, постойте. Если мы только целовались, почему я и он, были голыми? Голыми в одной постели?
Коп, что-то недоговаривает.
– Так целовались, что одежда исчезла неведомым образом, а ты оказался в моей кровати до утра?