Мотылек

Мда, видимо, алкоголь не всегда приносит проблемы.
– Никого я не подцепила, и с чего ты взял, что я тебя динамлю? – притворно возмутилась я, поймав недоуменный взгляд водителя в зеркале заднего вида. – Между прочим, это ты не приглашаешь меня выпить. Знаешь, каково это пьянеть одной? Даже вытошнить не на кого. – Ага, особенно вчера. После того, что рассказал Крис, я вряд ли когда-нибудь притронусь к горячительному.
  
– Да, без проблем. Сегодня и выпьем.
– Неа, сегодня у меня свидание. – И в этот раз, я точно буду трезвая.
– Ты же сказала, что никого не подцепила?
– А ты номерок пробей, и тогда я поделюсь с тобой подробностями.
Йен насмешливо фыркнул.
– Что за номерок?
– Я тебе его скинула.
На секунду, голос парня исчез в трубке.
– Так это же не номер телефона.
– Ага. Машина без опознавательных знаков, но мне надо знать, за какими детективами она числиться и их имена. – Раз мне не удалось побывать на месте преступления и все рассмотреть, хотя бы поговорю с копами.
– Пруууу, – выдохнул Йен. – Во-первых, как, по-твоему, я должен узнать номер участка и фамилии детективов? Чтобы это выяснить, мне надо залезть в общую базу, а для этого потребуется разрешение босса. Во-вторых, тебе повезло, что я там работал и с моей памятью все хорошо. Тридцать восьмой участок.
– Ого. – Выдохнула я, выслушав монолог, который Йен выдал на одном дыхании. – Мне и вправду, повезло. – Отодвинув трубку в сторону, я сказала водителю ехать к тридцать восьмому полицейскому участку. Таксист бросил на меня хмурый взгляд, но ничего не сказал.
– А в-третьих… не клади трубку. – Он поставил звонок на удержание. В трубке заиграла ария Фаринелли «Lascia chio pianga». Я помню ее, потому что смотрела фильм вместе с Йеном, но не думала, что он фанатик кастратов. Четыре минуты длились целую вечность, пока ария не прервалась на голос айтишника. – Я связался с одной милой женщиной из участка и спросил о копах. Эээ, Эдвард Фейфул и Джереми Адамс.
– Ага. – Достав блокнот, я быстро записала имена копов. – И кто из них сговорчивее?
– Фейфул не переносит журналистов. Адамс, вроде, адекватный.
Значит, за него и ухвачусь.
– Поняла. Спасибо тебе. Ты как всегда меня выручил.
– Только, пожалуйста, будь хорошей девочкой, ладно? Не наводи лишней шумихи. Не хочу снова вытаскивать твою задницу под залог.
Подумаешь, устроила шумиху в участке. Всего лишь, пригрозила офицеру, что скормлю его крохотный член своему попугаю. Я имела право высказаться, а они меня на всю ночь закрыли в камере. Ублюдки.
– Я всегда хорошая девочка. Au revoir.
ГЛАВА 5
Перед тем, как выйти из такси, я придумывала повод, чтобы поговорить именно с Адамсом. Раз Фейфул не любитель журналистов, то пусть идет лесом. Я ухвачусь за того, кто готов идти на контакт.
– Леди, вы собираетесь расплачиваться? – буркнул водитель, оглянувшись на меня.
– Ага. Одну минуту. – Устроить маленький взрыв или влететь в участок, в чем мать родила – я даже не расценивала. Не приведи господь, меня вместо камеры, отправят в психушку. Значит, будем импровизировать. Покопавшись в необъятной сумке, я выудила оттуда белый топ. Он неплохо будет смотреться с черным лифчиком. Сняв куртку и кофту, я поймала на себе ошалевший взгляд таксиста. Видимо, ему впервые выпал шанс лицезреть, как девушка переодевается в машине. Я усмехнулась, натягивая топ. Мужчина причмокнул. Сглотнул. Взгляд вспыхнул гаденьким намерением запастись кремом и одноразовыми платочками. – Как думаете, мистер, лучше с лифчиком или без? – и кого я спрашиваю? Естественно, придурок ответил – без. – Отлично. – У водилы отвисла челюсть, глаза стали размером со спутниковую тарелку, когда я избавилась от лишнего предмета одежды, убрав его в сумку. Потом, надела куртку, распустила волосы, придав им немного неряшливости. О, помада. Как же я могла забыть? Порывшись еще в сумке, я кое-как нашла нужный колпачок, едва не перепутав его с тампоном. – Я воспользуюсь вашим зеркалом? – я наклонилась вперед, втиснувшись в небольшое расстояние между сидениями. Пока я красила губы, водила в открытую лапал меня глазами. Выражение лица приобрело те самые черты, при которых стоит доставать перцовый баллончик или мэйс. Вернувшись на кресло, я убрала помаду, достала кошелек, протянув придурку двадцатку. – Merci. – Прихватив все свое барахло, я вышла из машины.
Ну-с… пора.
Шагая к стойке дежурного, я сунула в рот две пластинки жвачки. Если уж строить из себя дурнушку, то выкладываться на сто процентов. Кто-то из знакомых говорил, что из меня, вышла бы неплохая актриса. Для массовки, конечно, но если меня как следует выдрессировать, то потяну и на второсортную дублершу.
Закинув свою сумку на стойку, я уставилась на дежурного. Среди гомона голосов, звонков и топота, я слышала обрывки того, что он говорил в трубку. Собственно, мне до фонаря, чего он там говорит. Я здесь по другому поводу. Разжевав фруктовую жвачку, я надула пузырь. Только когда он лопнул, офицер обратил на меня внимание.
– Слушаю вас?
– Где он?
– Кто?
На минуту, я перестала жевать. Посмотрев прямо в глаза дежурному, я хорошо различили в них усталость и растущее раздражение. У него взгляд, как у тех, кто давно не отдыхал и даже не смачивал глотку пивом перед сном. Взгляд мужчины, которому давно не дает жена, задолбали дети и на его счету недостаточно сбережений, чтобы сбежать из города.
– Он.
– Вы не могли бы точно назвать имя?
«Вы не могли бы правильно сформулировать вопрос?». На экране рабочего компьютера, у меня часто выскакивает такое оконце.
– Кобель, который трахает все, что двигается. – Выплюнула я, возобновив жевательный процесс. Черт, коровы и то, соблюдают этикет.
– Простите? – дежурный выпучил глаза. – Мэм, я не очень понимаю, что у вас за просьба.
– Это не просьба, а претензия тому козлу с членом. Знаете, что у него лучше всего выходит? – я наклонилась к дежурному. Офицер склонил голову набок, действительно заинтересованный в моем ответе. – Вовремя вытаскивать. Остальное время, он тратит на себя любимого. Хренов нарцисс. Любитель трахать собственное отражение. – Дежурный изумленно раззявил рот. – Поэтому я здесь. Я хочу харкнуть в его поганую рожу и сказать, что он импотент. Что без смазки и зеркал, у него не встает. Вот я и спрашиваю, где этот кобелина? Где, мать его, Джереми Адамс?
Офицер густо покраснел. Его взгляд взметнулся вверх, над моей головой. Румянец на пухлых щеках дежурного, превратился в злосчастную аллергию. Неожиданно, я почувствовала жар в затылке. Спина, под курткой вспотела. Я сглотнула, поймав одурелый взгляд дежурного.
Таааак… кажется, все немножко вышло из-под контроля. Кое-кто стал свидетелем моего зверского монолога.
Я развернулась, натыкаясь на белое пятно. Оно двигалось от глубокого, размеренного дыхания. Подняв взгляд выше, я вцепилась за треугольник золотистой кожи. Квадратный подбородок и широкую челюсть, с легкой тенью щетины. Губы, вызывающие трепет в груди. Вздернутый нос и голубые глаза. Между бровей пролегла глубокая морщина и на то была причина.
Милостивые небеса…
Внезапно, я почувствовала себя Тарой Рид, 6 жующей свой купальник.
Это же… он…
Тот самый, чьего имени я не помнила и с кем переспала. Тот самый, кому я позволила вылизать себя. Тот самый, что был таким обходительным и приготовил для меня кофе и Алка-Зельтцер.
  
Джереми Адамс.
Думаю, что он заставит меня съесть собственные трусы, за то, что я наговорила. Интересно, как долго он тут стоял и как много слышал? Фраза – кобелина Джереми Адамс, достаточно веска, чтобы поставить меня на очередь в газовую камеру? Правда, в Ди-Си, давно нет смертной казни, но для меня этот парень сделает исключение.
– Ты…
– … привет, родная. – Зловеще протянул Адамс. Он молниеносно схватил мою сумку, другой рукой, подхватил меня под локоть, стиснув так сильно, что я прикусила язык. – Идем, поболтаем. – Придурок потащил меня в сторону лифта, наплевав, что я не поспеваю за ним. Пришлось ускорить шаг, лавируя между офицерами. Как назло, цокольный этаж кишел «воротничками».