Казачий повар. Том 1 (СИ)

А потом случилось то, чего разбойники никак не ожидали. Дощаник слишком уж приблизился к берегу и попросту застрял на мели. Видимо, под водой пряталась небольшая песчаная коса.
С десяток пиратов попрыгали за борт, пытаясь столкнуть судно обратно на глубину.
Гаврила Семеныч переглянулся с Алексеем Алексеевичем. Штабс-капитан кивнул уряднику и тот, взмахнув над головой шашкой, заорал:
  
— А ну-ка, братцы! На абордаж! Руби их, пока можем дотянуться!
И мы снова ринулись в атаку. Я летел вперед, подгоняя Буряточку. Рядом, с веселым гиканьем, неслись наши. Мы влетели в воду, вздымая фонтаны брызг. Пираты, толкавшие дощаник, бросили работу, заметались испуганно.
Гришка вырвался вперёд. У меня глаза на лоб полезли, когда его Монголик, разогнавшись, вдруг прыгнул, как Конек-горбунок из русской сказки. Прямо на палубу дощаника, перемахнув через борт, как через невысокий забор.
Гришка, хохоча на боевом кураже, врубился в толпу ошалевших пиратов. Двое упали замертво, даже пикнуть не успев. Остальные шарахнулись от него, как черти от ладана.
Но в тот миг я заметил как сзади к Гришке подскочил здоровенный детина с длинным тесаком в руке. Рожа зверская, вся в шрамах, в ухе серьга — настоящий пират, как я их и представлял всю жизнь.
Беда в том, что Гриша его не видел. Еще секунда — и бравый казак мог бы поплатиться за свою лихость.
Я вскинул штуцер прямо с седла. Буряточка, умница, замерла как вкопанная. Я задержал дыхание и плавно нажал на спуск.
Грохнул выстрел.
Наповал! Пират рухнул как подкошенный.
Больше никто не рыпался. Недобитые разбойники побросали оружие и вскинули руки. Многие падали на колени, моля о пощаде.
Вернувшись на берег, Гришка спрыгнул с коня и подошёл ко мне.
— Это ж ты ихнего атамана уложил? Лихо! Спасибо, жизнь мне спас… — поблагодарил он. — Я и не видел, как он подкрался.
— А ты не зевай, — усмехнулся я, хлопая товарища по плечу. — И не благодари. Наше дело такое… Думаю, еще не раз сочтемся.
Выжившие купцы поначалу были несказанно рады нашей помощи. Но спустя некоторое время почему-то помрачнели. Тем не менее их старший — пожилой мужчина в дорогом кафтане и с окладистой бородой — вышел вперёд.
— Ваше благородие, благодарствуем от всего сердца, что спасли нас! — тоном, напоминавшим церковные песнопения, поблагодарил он, кланяясь Алексею Алексеевичу низко в пояс.
Штабс-капитана таки ранило. Я заметил, что у него кровь на правой руке. Она уже пропитала рукав, а в плече торчал обломок какой-то железки. Но держался Алексей Алексеевич так, словно ничего не произошло.
— Как считаете, рискнут эти негодяи снова на берег полезть? — спросил он.
— Не могу знать, ваше благородие, — беспомощно развел руками купец. — Вас-то они точно испугались. А коль мы снова одни останемся…
— Вы до Петровска дойти сможете?
— Налегке бы дотопали, вестимо, — купец мрачно оглядел своих людей и указал на спасённые товары. — Да вот добро мы бросить никак не можем. Не только наши собственные товары здесь. Перед уважаемыми людьми головой за них отвечаем…
— Что ж вы, купцы, за люди такие, — неодобрительно покачал головой штабс-капитан. — Вас чуть не перебили всех, а только о добре своем и думаете.
— На то ведь и купцы, ваше благородие… Труд наш на том и держится.
Купец скорчил вдруг жалостливую мину, не слишком подходящую его дородной красной морде, и умоляюще глянул на офицера сверху вниз:
— Ваше благородие, а может подсобите, а? Мы ж с вами расплатимся за сопровождение. Я ж не за дармо прошу.
— У нас приказ, мы в Читу едем, — сообщил Алексей Алексеевич. — Так что проводить можем да не в ту сторону, куда вам хотелось.
Купцы переглянулись. Мужчина, которому пуля попала в ногу, несмотря на рану, похромал к старшему и быстро зашептал ему на ухо.
— А вот шушуканья я не люблю, — скривившись, сказал Алексей Алексеевич. — Неуважительно это.
Штабс-капитан открыл зарядную дверцу на револьвере и, поворачивая барабан, принялся перезаряжать оружие. Цельнометаллических унитарных патронов пока еще не было, потому процесс занимал изрядно времени.
Купцы правильно поняли намёк и, похоже, испугались.
Хромой побледнел и немедленно согнулся в низком поклоне. Старший сделал виноватое лицо и ответил:
— Уж простите, ваше благородие. Нельзя нам в Читу, никак нельзя. Мы лучше как-нибудь до Петровска доплетёмся.
— Ваше право, — Алексей Алексеевич хмыкнул недоверчиво и будто невзначай сказал:
— А можете, уважаемые, сундучки раскрыть? Хотелось бы глянуть на ваши товары.
— Так у нас это… Ключи наши, это самое, тютю… — стушевался купец. — Все на борту остались… В огне догорают, значится…
— Зачем врёшь? — штабс-капитан презрительно поморщился, а дуло уже перезаряженного револьвера уставилось в сторону купца. — Что везёте?
— Не стреляйте, Христа ради! — взмолился старший купец, готовый вот-вот повалиться на колени. — Давайте просто разойдемся мирно! Мы же не разбойники какие, не душегубы.
— Что везёте, я спрашиваю? — Алексей Алексеевич оставался непреклонен.
— Пушнину, ваше благородие, — тяжко вздохнув, признался старший купец. — И мерлушек.
— А почему на запад везёте, а не на восток? — допытывался штабс-капитан. — Пушнину обычно в Цин продают. Покупатель есть?
— Имеется, ваше благородие.
— Где? — на лице штабс-капитана появилась улыбка напавшего на след хищника.
— В Петербурге.
— Значит, мы так поступим, купец. Называешь мне имя, на ушко. И можете проваливать подобру-поздорову. За помощь не благодарите. Русский люд защищать — наша служба.
Купец набычился и упрямо молчал.
Тогда Алексей Алексеевич подошёл к одному из сундуков, у которого крышка оказалась разбитой. Схватил сверху пару мехов, отбросил в сторону. Так добрался до самого низа. Деловито и уверенно отодрал второе дно.
— Ого, какие красавцы! — восхитился штабс-капитан. — Я таких и не встречал никогда. Мой кольт по сравнению с таким — старый дед.
Подойдя ближе, я заглянул ему через плечо. Под двойным дном сундука прятались новенькие револьверы. Я узнал французский Лефоше 1853 года. Для нынешнего времени и тем более региона это были действительно удивительные вещи. В этом году их примет на вооружение французская армия и он станет первой в мире армейской военной моделью револьвера.
Алексей Алексеевич осторожно взял один, уважительно покивал головой, рассматривая. Потом прицелился куда-то в сторону реки. Но стоило ему снова повернуться к купцам, как те вдруг, не сговариваясь, всем скопом бросились наутёк. Даже раненый поковылял прочь из всех сил, спотыкаясь и прихрамывая.
— Эй! Куда⁈ — крикнул было кто-то из наших, вскидывая ружье.
— Оставьте, — махнул рукой штабс-капитан. — Пусть бегут. Всё равно своё уже получили.
Алексей Алексеевич повернулся к Гавриле Семеновичу:
— Урядник, вели всё переписать. Пушнину, монеты, оружие. Пополним вашу отощавшую отрядную кассу.
И добавил, отвечая на невысказанный вопрос, написанный на лице урядника:
— Нет, это не грабеж. Реквизиция контрабанды в пользу войска.
— Я ж сразу так и понял, ваше благородие! — хитро заулыбался урядник. — Вестимо ж, реквизиция!
Гаврила Семёнович достал из седельных сум замусоленный журнал — стопку сшитых меж собой листов, в холщовой обложке.
— С добром понятно, а револьверы куда, ваше благородие?
— Револьверы… — задумался Алексей Алексеевич. — Их тут у нас четыре штуки. Один я себе возьму, кольт в резерв пойдёт. Второй по старшинству положен тебе, урядник. Третий…
Алексей Алексеевич перевёл взгляд на нас с Григорием.
  
— Третьего я видел сегодня в деле. Гордеев, ты на дощаник верхом впрыгнул?
Григорий вытянулся, попытался спрятать довольную усмешку в усы, но видно было, как он сияет от гордости, словно начищенный самовар.
— Получай, Гордеев, награду. За храбрость, — Алексей Алексеевич протянул ему револьвер и коробку шпилечных патронов для него.