Казачий повар. Том 1 (СИ)

Гришка бережно принял награду и засиял ещё больше. Хотя, казалось бы, он уже с солнцем мог поспорить, настолько был доволен собой. Я с улыбкой наблюдал за приятелем, радуясь его удаче. Ну и, немного посмеиваясь над его молодецкой гордостью, куда уж без этого.
— А четвёртый… — штабс-капитан посмотрел на меня. — Жданов. За меткий выстрел в нужное время. Без тебя бы Гордееву сейчас не револьвер носить, а на том свете с ангелами чаи гонять.
  
С благодарностью я принял револьвер, не веря своему счастью. Вот это оружие, теперь повоюем! О стволах двадцать первого века я давно уже и не думал, потому сравнивал новинку лишь с тем оружием, которое имелось в распоряжении. И сейчас уже есть чем компенсировать мои муки с очень долгим заряжанием штуцера.
— Ваше благородие, а что с этими делать? — один из казаков кивнул на пленных разбойников, рядком поставленных на колени вдоль полосы прибоя.
Алексей Алексеевич обратился к пленным пиратам:
— Эй! Сюда все слушайте! Жить хотите?
Те не решились ответить. Пару самых смелых кивнули. Только один, что выглядел старше прочих, отрицательно покачал головой. Его шея и лицо были покрыты старыми шрамами. Половины уха не было. Криво усмехнувшись, он поднял голову и сказал:
— Добейте лучше, ваше благородие. На каторгу не ворочусь.
— Нужны вы мне на каторге! — Алексей Алексеевич поморщился. — Пользы там от вас никакой.
Штабс-капитан обвёл взглядом наш отряд. Улыбнулся по-отечески и спросил весело:
— Ну что, казаки, давайте по вашим законам совет держать. Можем их сейчас казнить, чтобы за раны ваши отомстить. И чтобы эти разбойники народ меньше стращали. А можем на их дощанике прокатиться, а потом пусть идут на все четыре стороны. Что скажете?
Казаки начали переглядываться. Я решился высказаться первым:
— Мы всё-таки христиане, ваше благородие. Раз уж сами сдались, чего их резать?
— Верно, — подхватил Федька. — На корабле-то куда быстрее до Читы.
— На степь мы уже насмотрелись, — отметил кто-то из казаков.
— А лошадки точно влезут? — спросил Григорий.
— А не влезут, будем команду в воду сбрасывать, — улыбнулся Алексей Алексеевич. — Согласны, ребята?
Пират со шрамом нашёлся сразу же:
— А у нас и баржа припрятана, ваше благородие. Мы лошадок на неё, а её на буксир, и никого выбрасывать не придётся.
— Находчивый, — усмехнулся штабс-капитан. — Нравишься ты мне.
Штабс-капитан отрядил десяток казаков и десяток пленных вниз по реке, чтобы отыскать баржу. Пираты потом должны были отбуксировать её к нам, как бурлаки. Только под казачьим конвоем.
Я внимательно оглядел своих товарищей. С одной стороны, обошлись мы малой кровью. Никто не погиб, хотя уже две жестокие стычки пережили. С другой — теперь хоть маленькая рана, но была почти у каждого.
Фельдшер Артамонов делал, что мог и латал всех, кого требовалось. Но этого всё равно было недостаточно. Поэтому я подъехал к штабс-капитану и, уже зная, как обращаться к начальству, вытянулся в седле.
— Есть что сказать, Жданов? — усмехнулся он. — Говори уж, не пялься на меня, как влюбчивая барышня на гусара.
— Ваше благородие, может, на стоянку встанем? — предложил я.
— Опять ты за старое? Охота-рыбалка да вечный отдых? — нахмурился Алексей Алексеевич.
— Ваше благородие, — не унимался я. — У нас ведь раненые в отряде… Им бы отдохнуть. А я еды хорошей приготовлю. Купцы свои запасы бросили, чего пропадать добру. Я у бурят рецепт узнал. На ноги мигом ставит.
Штабс-капитан кинул на меня оценивающий взгляд. Было в нем что-то хитрое, понимающее.
— Ладно, пока побитых разбойников хоронить будем, время имеется, — уступил Алексей Алексеевич. — Так что можешь разбираться в брошенных припасах и заниматься готовкой, коль так не терпится.
 Глава 11 
Я попросил Павла Ильича заняться пока костром и подготовить немного овощей. Баранина у меня уже имелась — нашлась среди тех припасов, что достались нам после захвата разбойничьего дощаника. Хороший такой кусок, с сочным жирным мясом на рёбрах. Готовить его надо было срочно, а то пропал бы.
Я спешился, погладил Буряточку и шепотом поблагодарил лошадку — сегодня в бою она была мне не просто товарищем, а настоящим другом. Достал из подсумка горсть порубленной на кружочки морковки, угостил лошадь. Та благодарно фыркнула, ткнулась теплой мордой мне в плечо.
Побаловав вниманием Буряточку, я наконец приступил к готовке. Всё делал, как тогда, в бурятской юрте: рёбра нарубил, залил водой, добавил луку, кореньев, посолил. Поставил котёл на огонь и не сводил глаз с пламени. Наконец, пляшущая в огне удаган явилась. Я обрадовался — и тут же провалился в забытьё. Очнулся уже у котла.
Бульон вышел наваристым и золотистым. Я разлил его по мискам, стараясь, чтобы каждому досталось и мяса, и бульона вровень.
Подкрепившись, мы погрузились на дощаник. О пиратах не беспокоились — если б оставался кто на борту, давно бы уплыли. На трёх лодках за пару заходов переправили людей. К тому времени речные разбойники прибурлачили к нам баржу. Своих сходней у них не было, соорудили из того, что нашлось под рукой. К счастью, наши лошади ко всему привыкли и воды не боялись. Спокойно поднялись на баржу по самодельному трапу. Саму баржу взял на буксир дощаник.
Не знаю, потянули бы мы эту махину, полную лошадей, на веслах, даже под парусом. Но путь наш лежал вниз по реке, так что особых проблем не было.
Наутро я первым делом осмотрел раненых. Эффект оказался схожим с тем, что я наблюдал после первого бухлера: раны затянулись куда быстрее обычного. У парнишки с разбитой головой спала опухоль. У кого-то порезы зарубцевались, царапины и вовсе зажили, будто их и не было. Казаки только головами качали, дивясь чудесному бурятскому рецепту.
Дальше плыли без приключений. Где-то за день до Читы отпустили пиратов с их посудинами, но всю добычу забрали с собой. Ещё немного — и мы уже были в Чите.
Чита встретила нас туманом и мелким, моросящим дождиком. Город выглядел обычно: деревянные дома, широкие немощёные улицы, кое-где — лавки да казенные постройки. На берегу, правда, виднелись несколько пушек, прикрывавших пристань — на случай лихих людей. Солдаты в карауле поглядывали на нас без особого беспокойства. Местные племена давно сотрудничали, платили ясак. Так что Чита, пусть и медвежий угол, всё равно оставалась оплотом безопасности и цивилизации.
В порту нас встретил небольшой отряд казаков — тех, что подчинялись напрямую генерал-губернатору. Алексей Алексеевич представился, объяснил: всё, что казаки везут, — это наша законная добыча. Я с интересом заметил среди встречающих бурят. О таком слышал давно, но своими глазами видел впервые. Был у бурят свой казачий полк, но, видать, караул в порту несли ребята, набранные из разных частей. Без традиционной одежды я бы ни за что не определил, из какого они племени. А спрашивать как-то постеснялся.
Нас обещали разместить, накормить и представить сотнику Травину. Тот уже прибыл в Читу со своим отрядом — из Иркутского полка. Алексей Алексеевич спросил, сможет ли он увидеться с генерал-губернатором. Получив добро, он поблагодарил казаков. Когда те повели нас определять на постой, он подозвал меня к себе.
— Слушаю, ваше благородие, — обратился я к нему.
— Вечером идём на аудиенцию, раз генерал-губернатор здесь, — сказал штабс-капитан. — Приведите себя с Григорием в порядок. У вас форма есть парадная?
  
— Нет, ваше благородие, — улыбнулся я. — Какие уж в наших краях парады?
— Ладно, тогда встретимся пораньше. Одеть бы вас получше.
— Вы нас на приём к генерал-губернатору поведёте? — удивился я.
Алексей Алексеевич кивнул.
— Что знаешь про этого Муравьёва? Виделись когда-нибудь?
— Нет, конечно. Я редко со своей станицы выезжал и уж точно не для того, чтобы на генерал-губернаторов глядеть. Вы бы у кого из тех, кто постарше, спросили. Они, может, и…