Системный Кузнец V (СИ)

Сколько я там пробыл? Месяц? Может, чуть больше? Всего ничего по меркам человеческой жизни.
Но почему тогда так больно?
Рука невольно потянулась к груди. Сердце колотилось неровно и сбивчиво, будто не знало, то ли замолчать, то ли разорваться.
Может, дело в теле Кая? В какой-то родовой памяти, впечатанной в плоть и кровь? Его предки жили и умирали в этой деревне. Или что-то большее?
  
Вересковый Оплот был первым местом в этом мире, которое я мог назвать домом? Мысль обожгла — отогнал её, но та возвращалась снова и снова.
Звон в ушах нарастал. Мир плыл перед глазами — то размывался, то снова становился резким. Ноги подкосились, и я едва удержался, вцепившись в край стола.
— Сядь.
Голос Барона прорезал туман.
Я поднял голову. Ульрих фон Штейн смотрел на меня.
— Сядь, мальчик, — повторил мужчина. — Прежде чем упадёшь.
Ноги двигались сами. Опустился на стул, что успел приволочь сюда кто-то из мастеров — дерево скрипнуло под весом.
Мастера расступились, образовав полукруг — Гюнтер прислонился к столу, скрестив руки на груди, Серафина застыла у стены, как мраморная статуя, старик Хью стоял, опустив голову…
Барон сцепил руки перед собой.
— Ты не умеешь пользоваться своей силой, — произнёс мужчина.
Я не ответил — что тут скажешь?
— Огненная Ци, — продолжил фон Штейн, голос стал глуше, словно тот говорил о чём-то личном. — Знаешь ли ты, что это такое на самом деле?
Молчание.
Ульрих фон Штейн откинулся на спинку кресла, взгляд скользнул куда-то вдаль — сквозь стены Горнила, будто в прошлое.
— Огонь — не просто стихия, мальчик. Это… характер и воля. Огненная Ци — самая яростная и непокорная из всех энергий мира.
Барон помолчал.
— Она толкает практика к безумию.
Слово прозвучало как приговор.
— Видел это не раз, — продолжил Ульрих. — В молодости сражался бок о бок с теми, кого называли Берсерками. Воины, чьи Котлы пылали неукротимым пламенем, и эти мужчины были страшны в бою. Берсерк может уничтожить противника, который выше его на одну, на две ступени в культивации. Огонь даёт силу, которая не подчиняется обычным законам. Но цена…
Пауза.
— Цена огромна.
Ульрих фон Штейн поднял взгляд — в глазах увидел что-то похожее на скорбь.
— Берсерки теряют себя, — произнёс мужчина тихо. — Сначала — контроль, потом — рассудок, а в конце и саму душу. Видел, как великие воины превращались в безумных зверей, не способных отличить друга от врага, как они бросались на своих же товарищей, потому что Огонь требовал крови.
Перед глазами вспыхнули образы. Голые воины с безумными глазами — огромные топоры в руках, вздутые вены на шеях. Крик не человеческий, а звериный — когда врезаются в толпу врагов, не разбирая, куда бьют.
Кувалда в руках, раскалённый добела металл и бледное лицо Брандта. Ещё секунда — и…
— Путь практика полон лишений, — голос Барона вернул в реальность. — Первое и главное — риск напрочь потерять себя.
Ульрих фон Штейн поднял глаза и посмотрел на меня прямо.
— Ты чуть не сделал это сегодня.
Хотел возразить, сказать, что всё было под контролем, что знал, что делаю…
Но слова застряли в горле, потому что это была бы ложь. Я не контролировал ничего — огонь вырвался наружу, и я просто следовал за ним, как щепка, увлекаемая потоком.
Барон перевёл взгляд на старика Хью.
— Принеси «Длань Горы».
Мастер вздрогнул, глаза за толстыми линзами расширились. Потом старик кивнул едва заметно, и двинулся к своей нише.
Я смотрел на фигуру Барона — сгорбленные плечи, седая грива волос, падающих на ворот камзола. Мыслей не было. Всё происходило как во сне — замедленно и отстранённо. Словно смотрел на свою жизнь со стороны, через мутное стекло. В ушах — противный звон, как от лопнувшей струны.
Хью вернулся через минуту — в морщинистых руках лежала небольшая шкатулка из тёмного дерева, окованная потемневшим серебром. Старик поставил её на стол перед Бароном и отступил на шаг.
Ульрих фон Штейн открыл крышку.
Внутри, на подушечке из чёрного бархата, лежал браслет — широкая полоса серебристого металла. Поверхность покрыта тончайшей гравировкой — линии, переплетающиеся в узор, напоминающий корни дерева или вены, несущие кровь, а в центре — матовый камень, серо-голубой с едва заметными белыми прожилками.
— «Длань Горы», — произнёс Барон. — Артефакт, созданный мастерами прошлых поколений для тех, кто идёт путём Огня.
Мужчина взял браслет из шкатулки.
— Камень в центре — осколок «Ледяного Сердца», минерала из глубин Драконьих Зубов. Он… — Барон помедлил, подбирая слова. — Он заземляет бушующую стихию, не гасит — это невозможно, но даёт практику опору, якорь, за который можно ухватиться, когда Огонь начинает пожирать рассудок.
Ульрих фон Штейн перевёл взгляд на меня.
— Без него при таком бешеном темпе развития ты обречён.
И только теперь до меня начало доходить.
Всего месяц назад очнулся в теле умирающего подростка, неспособного поднять ведро с водой. Месяц назад Ци была слабым огоньком, едва тлевшим в пустом Внутреннем Горне.
А теперь четыре ступени Закалки Тела. «Железная Кожа», двойная стихия и способности, о которых местные мастера даже не слышали. Количество событий, произошедших за это время, не укладывалось в голове — шахта, падальщики, бойня в Оплоте, «Вечный Сон» Ориана, Чёрный Замок, Адская Кузня, Брандт, Торгрим, кристалл…
Рассудок не выдерживал.
Огненная Ци брала власть над телом, разумом и действиями. Ощущал её как нечто живое, обладающее собственной волей — не инструмент, которым пользовался, а хозяина, который постепенно забирал контроль.
Берсерки — голые воины, бегущие на строй копейщиков. Безумные глаза, в которых нет ничего человеческого, лишь голод и ярость. Огромные топоры, кувалды, секиры — всё равно, лишь бы тяжёлое, чтобы можно было крушить.
Плевать на раны и смерть. Неужели сам становлюсь таким?
Старик Хью подошёл ближе — морщинистое лицо выражало что-то среднее между сочувствием и виной.
— Кабы знал раньше, юноша, — тихо произнёс мастер. Голос был мягким, почти извиняющимся. — Кабы ведал, что творится в твоём Котле, что Огненная Ци столь могуча…
Старик покачал головой.
— Сам бы предложил такое решение, настоял.
Барон поднял руку.
— Довольно оправданий, мастер Хью. То, что было — миновало.
Ульрих фон Штейн перевёл взгляд на меня.
— Надень его.
Ноги двигались сами, подошёл к столу медленно, как во сне. Каждый шаг давался с трудом, будто воздух стал густым.
Хью взял браслет из рук Барона и протянул мне. Гравировка под пальцами ощущалась живой и пульсирующей, а сам камень будто бы смотрел на меня. Древнее и спокойное присутствие, как горы, которые видели рождение и смерть империй и не изменились ни на грамм.
Я поднёс браслет к левому запястью, руки дрожали. Металл сомкнулся — застёжка встала на место с тихим звоном, и камень едва заметно засветился. Серо-голубое сияние, похожее на свет луны сквозь облака — свечение разлилось по гравированным линиям, заполняя узор, превращая в сеть тончайших каналов.
А потом почувствовал мягкую прохладу, что потекла от камня по руке, словно река, нашедшая русло.
[Обнаружено внешнее воздействие.]
Голубые строки вспыхнули перед глазами.
[Артефакт: «Длань Горы» (Редкий ранг)]
[Свойства: Стабилизация Огненной Ци, Усиление связи со стихией Земли, Защита ментального ядра от эмоциональных всплесков.]
[Совместимость с носителем: 94% (Высокая)]
[Активация…]
Прохладная энергия потекла вверх по предплечью, через локоть в плечо — двигалась по каналам, буквально видел это благодаря «Зрению Творца».
  
Серебристые потоки, похожие на змей из жидкого металла, скользили по энергетическим путям. Там, где проходили, стенки каналов уплотнялись, и становились толще и прочнее. Огненная Ци, ещё минуту назад рвавшаяся наружу, отступала, концентрируясь в Нижнем Котле.