Системный Кузнец V (СИ)
Энергия камня поднялась в грудь, коснулась того места, которое Система называла «Кузнёй Воли», и связалась с ним как два потока, сливающихся в реку. А потом спустилась к Внутреннему Горну. Прохлада обняла Огонь, как берега обнимают реку.
[Стабилизация завершена.]
[Уровень контроля Огненной Ци: 78% (Стабильный)]
[Риск неконтролируемого выброса: 12% (Низкий)]
[Эмоциональный баланс восстановлен.]
Я выдохнул — только сейчас понял, что не дышал последние несколько секунд.
Барон встал.
Движение было тяжёлым и медленным — Ульрих фон Штейн выпрямился во весь рост, и тени легли на лицо мужчины, превратив морщины в трещины.
— Этот камень — не чудо, — произнёс Барон. — Он не сделает тебя сильнее, лишь поможет не терять рассудок, когда Огонь начнёт выходить из-под контроля.
Фон Штейн сделал шаг ко мне.
— Я помогаю тебе с этим артефактом по одной причине, — голос стал жёстче. — Чтобы ты мог полностью сосредоточиться на работе, и более ни на чём.
Ещё шаг. Теперь стоял прямо передо мной.
— Ничего подобного не должно повториться.
Слова падали как удары молота.
— Если что-то подобное произойдёт снова…
Пауза. Тяжёлая и давящая.
— Отправишься на плаху вместе с Гуннаром.
Холод прошёл по позвоночнику.
— Для меня нет ничего важнее провинции, — продолжил Ульрих фон Штейн. — Ничего. Я пойду на всё, чтобы очистить её от тех, кто не готов ради неё на жертвы. Тех, кто ставит свои мелкие, бессмысленные проблемы выше общего дела.
Мелкие.
Бессмысленные.
Слова резанули — глубоко, до кости.
— Гуннар — это не проблема, — услышал собственный хриплый голос. — Гуннар — человек.
Барон замер, холодные впились в моё лицо.
— Как и все остальные, — отрезал Ульрих. — И людей, которые нуждаются в спасении, куда больше, чем один старый пьяница.
Я не опустил взгляд.
— Вы сами вспоминали его отца добрым словом. Торвальда — мастера, который служил вашему роду.
Барон едва заметно дёрнулся.
— Неужели нельзя… — сглотнул, — просто спасти старика? Дать ему ещё один шанс?
Ульрих фон Штейн молчал. Секунда. Две. Три. Потом плечи мужчины опустились.
— Пусть посидит в штольнях, — голос стал глуше. — Пока.
Барон подошёл ещё ближе — лицо оказалось в метре от моего.
— Если ты, Кай, сможешь сделать то, что должен… то, что от тебя ожидается…
Пауза.
— Мы вернёмся к этому разговору.
Я моргнул.
— Шесть дней, — продолжил Барон. — Шесть дней до того, как клинок со Звёздной Кровью должен лежать на моём столе. И шесть дней до казни.
Фон Штейн отступил на шаг.
— Всё зависит от тебя.
Я облизал пересохшие губы.
— Вы пришли сюда ради этого? Сказать про Оплот?
Барон покачал головой.
— Я пришёл, потому что узнал про Гуннара. И хорошо знаю Брандта.
Тень усталости мелькнула на лице мужчины.
— Чувствовал, что тот может наворотить дел, но теперь это уже не важно.
Барон обвёл взглядом Горнило, глаза скользнули по лицам мастеров: Гюнтер, застывший у стола, Серафина, бледная как смерть, старик Хью, нервно потирающий руки.
Взгляд стал жёстче и холоднее.
— Я более сюда не приду, — произнёс фон Штейн. — Надеюсь, вы не дадите мне повода. Шесть дней и клинок должен быть готов.
Ульрих фон Штейн развернулся и пошёл к двери — каждый шаг отдавался эхом. Дверь скрипнула и хлопнула.
Тишина снова обрушилась на Горнило, но теперь была другой, не звенящей от напряжения, как раньше, а опустошённой.
Я стоял посреди Ротонды, глядя на закрытую дверь — браслет на левом запястье пульсировал мягким холодом.
Старик Хью первым нарушил молчание.
— Юноша. — голос был тихим.
Повернул голову — Хью стоял в нескольких шагах, сложив морщинистые руки перед собой. Линзы пенсне отражали свет ламп, скрывая глаза.
— Знаю, каково это, — произнёс старик. — Одержимость — потеря рассудка в пылу.
Пауза.
— В молодости… — оборвал себя, покачал головой. — Впрочем, то дела давно минувших лет.
Хью сделал шаг ближе.
— Не осуждаю тебя за содеянное ни единым словом — лишь надеюсь, что сей камень принесёт облегчение.
Я посмотрел на браслет, на матовое сияние камня, на гравированные линии, по которым всё ещё пульсировала прохладная энергия.
— Путь силы не лёгок, — продолжил Хью. — На этой тропе могут возникнуть такие препятствия и сложности, кои невозможно предсказать наперёд.
Старик поднял глаза, и сквозь толстые линзы увидел мудрый и печальный взгляд.
— Посему практик должен всегда думать не только о том, как ускорить процесс роста в ступенях, но и о том, как обезопасить себя на этом пути.
Пауза.
— Это должно стать путеводной звездой в твоих деяниях, юноша. Прежде силы — безопасность, прежде мощи — контроль.
Слова проникали внутрь, как капли воды, просачивающиеся сквозь камень. Боль от потери Оплота всё ещё пульсировала в груди, но теперь, когда «Длань Горы» делала своё дело, эмоции текли, не превращаясь в ярость — огонь во Внутреннем Горне горел ровно.
[Статус эмоционального контроля: Стабилен]
[Огненная Ци: 78% (Нормализовано)]
[Риск срыва: 9%]
Я кивнул.
— Благодарю, мастер Хью — за артефакт и за слова.
Старик склонил голову.
— Не за что благодарить, юноша. Мы все здесь… —обвёл взглядом Ротонду, — связаны одной судьбой и одним долгом.
Серафина шагнула вперёд, каблуки щёлкнули по каменному полу. Я повернулся к ней — лицо Леди было бледным, но голос звучал твёрдо:
— Мастер Кай. Брандт не лукавил, — произнесла девушка. — То, что изрёк напоследок… не пустое устрашение ради устрашения.
Глаза зачаровательницы впились в моё лицо.
— Ты должен быть впредь весьма осторожен — Брандт станет искать мести, и найдёт способ.
Молчал — слова Серафины не были новостью — ещё в момент изгнания видел в глазах Ржавого Беса тёмный огонь, ненависть, которая не угаснет, пока один из нас не ляжет в землю.
— Он знает Чёрный Замок лучше, чем кто-либо из нас, — продолжила Серафина. — Нижний город, трущобы, таверны… У него найдутся союзники — люди, которые задолжали услугу, или те, кого можно купить.
Девушка сделала паузу.
— Будь готов, и лучше не выходи из Горнила в одиночку.
Я кивнул.
— Учту.
Но мысли уже были далеко.
Перед глазами вспыхнули образы из прошлой жизни.
Квартира в Москве, панельная девятиэтажка на окраине с облупившейся штукатуркой. Окно на седьмом этаже, выходящее на проспект. Ночной город внизу — огни фонарей, красные хвосты машин, неоновые вывески круглосуточных магазинов. Чай остывает на подоконнике
Часть. Казарма. Мужики в форме, играющие в карты после смены. Запах пота, сапожной ваксы и дешёвого мыла — смех, перебранки, бесконечные истории о бабах и начальстве.
Всё это теперь казалось нереальным. Будто смотрю старый фильм, снятый на плёнку, выцветшую от времени.
Был ли это вообще я?
Дима пожарный, спасатель — человек, который вошёл в горящее здание, чтобы вытащить ребёнка, и не вышел обратно.
А теперь… Кай — кузнец и практик, взрослый в чужом теле, который только что едва не убил человека кувалдой. Две жизни, ни одна из которых не ощущалась по-настоящему моей.
Моргнул, отгоняя образы. Посмотрел на мастеров, которые всё ещё стояли полукругом.
— Для меня отныне будет главным только дело, — произнёс серьёзно.
Голос звучал хрипло, но твёрдо.
— Честно признаюсь — не знаю, получится ли у нас что-то в итоге. Звёздная Кровь… это нечто, чего никто прежде не создавал, во всяком случае из ныне живущих, но я буду готов принять любые последствия, какими бы они ни были.
Мастера переглянулись. Гюнтер хмыкнул, Серафина чуть склонила голову, Хью кивнул — медленно и задумчиво.
А в моей голове формировалось что-то новое — мечта — не власть, не слава и не спасение гребаного мира, а кузня.
Маленькая кузня где-нибудь в деревне далеко отсюда, на краю обитаемых земель. Где нет Баронов с их ультиматумами, нет древних ужасов из глубин земли, нет интриг и политики.