По следам мистера Волка (СИ)

Ничего подобного у той же Элис, например, нет и никогда не будет.
Ведьма — мужчина, шутка ли?
Так или иначе Ричарду бы очень не хотелось, чтобы его маленькую тайну раскрыли, а потому лучше избавиться от тех, кто способен видеть больше прочих...
Благо, положение в стране позволяет.
Он украл амулет, чтобы его не распознали раньше времени.
Приказал убрать шлюху, потому что проболтался ей о некоторых деталях.
  
Но когда Герберт нападёт на него, ни у кого уже не останется сомнений в том, кем на самом деле является убийца.
Герберт сшибает его с ног, придавливает к земле и сдерживается, чтобы не сжать на его горле челюсти... слишком сильно. Контролировать себя всё сложнее...
Что-то раскалённое и одновременно ледяное, острое забирается под его шкуру и подбирается прямо к сердцу.
— Всё кончено, волк. Даже быстрее, чем я предполагал...
Граф коротко вздрагивает и отскакивает от него как от огня. Инстинктивно пытается лизнуть бок, в котором болит особенно сильно. Припадает на лапу. Скулит, как побитый пёс, пытается проглотить кровь вперемешку с пеной, что капает из пасти. От очередной и последней вспышки ярости из последних сил бросается на Ричарда. И ничего не видит больше, кроме темноты...
***— Он всё это время убивал... Да, я застал одно убийство, и он в каком-то припадке притащил меня в замок... И потом вот, — Курт дотрагивается до своей перевязанной шеи, — попытался убить, но я сбежал!
— И то, что ваша сестра живет у него — совпадение? — Людарик выгибает бровь.
— Нет, к ней я и шёл... Просто посмотреть со стороны, как она живёт. Она в этом не замешана!
— Не сомневаюсь, — тянет Людарик.
— Правда? — усмехается Дирк Хорс. — Надо и её тоже вязать и всех на смертную казнь. Их только могила исправит...
— Скажи мне...
Глава стражей садится в кресло и перекидывает ногу на ногу.
— Скажи мне, — выдыхает он, — о чём ты говорил с моим дядей сегодня?
— Ничего такого...
— Не о Бернарде случайно?
Дирк недобро ухмыляется, будто в любом случае не верит, что с ним что-то станется, но в кабинет тут же, словно по команде, заходят два стража с намерением надеть на него наручники.
— Черта-с-два!
Щелчок предохранителя. Людарик закатывает глаза.
— Протяни ручки, иначе протянешь ноги. Ты знаешь, я не шучу.
— Я ничего не сделал.
— Разберёмся...
Его уводят, Людарик переводит взгляд на хмурого Курта.
— Что ты там говорил?
И в этот момент в кабинет неожиданно для всех врывается бледный, держащийся за грудь Бернард. Тяжело дыша, он опирается о дверной косяк и делает несколько попыток перевести дыхание.
— Я это... Людарик, я вспомнил. Про когти, например. Это ведь важно, да? Вдруг важно. А дело... Дело, как бы, превыше всего. Я всегда... за ответственность был. В общем, когти... Я думал про когти. И...
— Какого чёрта?! — он поднимается, уступая место другу. — Ты забыл, что как бы... не должен здесь находиться?
Бернард садится на стул и пытается прийти в себя. Давно он так долго не ходил, да что там, не держался на ногах. А тут ещё и пришлось каким-то чудом отделаться от приставленных для охраны к дому Людарика людей.
Но вот слова его доходят до Бернарда и он прижимает руку к своей груди уже из желания извиниться.
— Боже... Людарик, я забыл, что ты меня прячешь!
В ответ глава стражей звонко смеётся. В сущности, ему ничего больше не остаётся.
— Он жив? — хрипит Курт.
— Как видишь. Ты удивлён?
— И ты... знаешь?
— О чём?
Курт замолкает, не зная теперь, о чём думать. Ему обещали свободу и деньги, но что если настоящего убийцу всё-таки поймают?
— Это ещё кто? — будто только сейчас замечает его Бернард. — Я сказать хотел... Ты занят? — переводит взгляд на Людарика.
— Говори, он... под стражей.
— Я, чёрт возьми, пострадавший! — он начинает дёргаться.
— Бедный, несчастный фей, — скалится Людарик. — Ведь о тебе говорил Кроули, не так ли?
— Да пошёл ты!
Бернард решает не вникать и пока память вновь не сыграла с ним злую шутку, говорит, что хотел:
— Почему, напомни мне, никто не вызвал волковеда, чтобы проверить улики? Свежие отметины когтей на камне. Я про это. И я ведь опросил прислугу, нанятую Оуэном, когда он устраивал приём. Одна девчонка призналась, что её подговорили подмешать ему базилик. Правда, кто именно, она то ли не сказала, побоявшись, то ли я всё-таки вспомнил не всё... — хмурится он. — И когда на меня напали... Знаешь, я слышал голос. Ну, голос того мальчишки мне знаком. Если услышу ещё, точно узнаю его. И это, — усмехается, — явно не Герберт. Я хотел сказать что-то ещё... В смысле, в тот день, когда меня чуть не убили, я подумал о чём-то важном. Не могу сейчас всё связать снова... Но я уверен, и тогда был уверен, и сейчас, что графа целенаправленно подставляют. Ты, как хочешь, Людарик, а я не верю в его виновность. Дело здесь нечисто...
Людарик прикрывает глаза и сцепляет зубы так сильно, что под кожей начинают бродить желваки.
— А я перебирал фотокарточки и вырезки из газет... Вот, смотри, — он протягивает Бернарду статью с фото, где градоначальник изображён крупным планом.
Он касается ладонью лица.
И кольцо на пальце весьма и весьма напоминает ему то, что он нашёл в ночь первого убийства.
— Странное совпадение.
— Да, — мрачнеет Бернард. — Но... Ой, кстати, а что за закон он хотел принять насчёт оборотней? Не помню, где я слышал, как узнал... Но, вроде, я не выдумал это... — трёт он виски, пытаясь подавить нарастающую головную боль.
— Да, ходят слухи... — отмахивается Людарик. — Ты думаешь, я смогу посадить собственного дядю? — вдруг усмехается он.
Курт вжимается в стул, напрягаясь ещё сильнее. И брякая:
— Тухлая рыба! Дерьмо!
Бернард бросает на него подозрительный взгляд.
— Что ты говоришь, парень?
— Дина! — Курт таращит глаза. — Герберт! Шлюха!
— Герберт шлюха? — усмехается Людарик.
— Откуда такие сведенья? — скрывая улыбку, интересуется Бернард, но затем добавляет совершенно серьёзно: — Кто такая Дина?
— Знакомое имя...
— Она... она... у него... Она... хорошая, — Курт скулит.
— Просто посадим Герберта, — закатывает глаза Людарик.
— Мм? Почему? — не понимает Бернард, но снова отвлекается на Курта: — У кого хорошая Дина? У Герберта?
— Нет... Отстань! Отстань!
— Не у Герберта, — заключает Бернард, кивая. — А у кого тогда? Если это связано с ним. Связано ведь, я правильно понимаю?
— Что вы будете делать? — шепчет Курт. — Что? Что делать мне?
— Рассказать всё спокойно, — подходит к нему Бернард и хлопает его по плечу. — Людарик, у тебя тут парень сидит в истерике, явно что-то хочет сказать. Сделай что-нибудь!
— Я не уверен, что мне понравится, что он скажет. Мне нужно время.
Бернард задумывается. И хотел бы отступить, да разве лучше будет? Поэтому он тихо, осторожно, но твёрдо произносит:
— Я не знаю, есть ли у нас время на размышления, друг мой. Я уже чуть не умер из-за этого дела... Что ты предлагаешь сейчас? Мне... — бросает взгляд на дверь. — Мне уйти?
Людарик набирает в грудь воздуха, выдыхает и достаёт из шкафа бутылку виски.
— Я смогу защитить тебя. Ты мне... — ему нелегко это говорить, но... — ты мне как отец.
Родители погибли много лет назад. Ричард был для него всем. Так казалось.
Когда-то.
— Но ты должен быть со мной заодно, что бы я не решил в итоге.
Бернард смотрит на него внимательно. Решение простое и естественное необязательно должно быть лишено тяжести. Поэтому требуется время, чтобы он произнёс:
— Конечно. Так и будет, Людарик.
— Я не думаю, что Герберт виноват. И ты тоже так не думаешь, — Людарик подходит к Курту и запускает пальцы в его волосы. — Мы и сами сделали определенные выводы, и будет лучше, если ты расскажешь все сам.
  
Курт упрямо молчит.
— Что тебе пообещали за ложь?