По следам мистера Волка (СИ)

Людарик трёт виски, у него изрядна болит голова. Видно, из-за нервов, недосыпа, алкоголя, переживаний и — ко всему прочему — плохой погоды.
— Я не доверяю стражам. И тем, кого взял с собой вытаскивать тебя — особенно.
— Мм? К чему ты это вдруг?
— У меня есть свои люди, не местные, разумеется. Они приехали, когда ты пропал. Сейчас я нанял их проследить за стражами. Если они в сговоре с кем-то и пойдут выдавать информацию... То, что ты жив... Их тут же повяжут. Но меня не отпускает мысль, что я что-то упускаю.
  
— Меня интересует больше, почему ты решил, что со всем этим могут быть связаны стражи?
— Догадка... Они вели себя странно. Некоторые приказы не выполнялись. И как мне понять, что это значит? Они думают, что я придурок, и мне все равно на то, будет ли что-то сделано? Или тут другой умысел? Оуэна, я почти уверен, что намеренно, собирались прибить в тюрьме. К тому же, Дирк по тебе вообще не скучал, — Людарик фыркает.
— Дирк? Это... Напомни мне?
— Такой здоровый, гибкий, поджарый и свирепый мужик. Со странной ненавистью к женщинам. Твою любовь вот чуть не убил, ты забыл?
Бернард сдерживает смешок, вместо этого хмурится.
— Уволил бы ты его, а?
— Ничего незаконного он пока не делал, — вздыхает Людарик. — Ты вёл это дело. Может быть, помнишь какие-то свои догадки?
— Хм... А уволишь его? — тут же отвлекается Бернард, чувствуя, как беспокойство на этот счёт мешает задуматься о другом.
— Хорса? — Людарик выгибает бровь. — Из-за твоей любимой? Теперь ты обязан жениться на ней, знаешь?
— Ой, хватит о ней, я будто в кошмарном сне побывал! — отмахивается Бернард. — Я думал... — пытается он вспомнить. — Думал о том, что оборотни... Что... Я начал размышлять о том... Прости, — вздыхает он, глядя на Людарика виноватым и расстроенным взглядом. — Не помню. Я почти набрёл на какую-то мысль, вроде той, что это больше политическое, скажем так, дело, а не простое преступление. И у меня были какое-то обоснования, лишь не хватало деталей, чтобы связать всё в одно. Но я не помню... — с его губ срывается тихий стон и он зажмуривается, пытаясь побороть головную боль.
Людарик подходит и кладёт прохладную ладонь на его лоб.
— Не беспокойся. Тебе нужно больше отдыхать. Поспи. Потом, может, вспомнишь что-то ещё.
— Угу... Хорошо... — отзывается Бернард шёпотом и вскоре действительно засыпает.
Людарик планирует остаться с ним, но в дверь стучат, и на пороге оказывается замыленный молодой страж.
— Мистер Даймонд, сэр, — начинает он, — там это... Какой-то мужчина пришёл в участок весь в крови. Сказал, что на него напал Оуэн... Что он убийца!
***Об этом Элис он, конечно, не говорит, но Герберт чувствует, как происходит нечто недоброе. Такое, что либо они со всем скоро справятся, ведь время подошло к концу, либо всё рухнет и похоронит их под собой.
Волчье, звериное его чутьё редко подводит, и Герберту с каждым шагом всё сложнее держать себя в руках. А ему нужно постараться! Если он ещё и перекинется на эмоциях, потеряет контроль, то усугубит и без того плачевное своё положение, а то и навредит окружающим.
Он смотрит на Элис с беспокойством. Граф клянётся про себя, что не подведёт её. И восхищается её стойкостью и преданностью. Бедняжка так и не отдохнула, а ведь ей ещё до всего этого было нехорошо...
Красивая, маленькая... Она вначале воспринималась им, как ребёнок, теперь же он видит рядом с собой девушку, с которой ему хочется не просто сотрудничать и жить в одном замке, как с прислугой...
И плевать, что ведьма! На всё плевать! К тому же ведьма из неё — он усмехается своим мыслям — никудышная.
Элжерона они так и не нагоняют. Возможно, он куда-то свернул... Но зато получилось дойти за ним до дома градоначальника, а там и проникнуть незамеченными на участок.
— Красиво... — осматривается граф. — Осень, а здесь так зелено!
Они стараются держаться поближе к розовым кустам и стенам большого дома, избегая открытых пространств и мест, куда выходят окна. Хотя и кажется, будто дома никого нет... Слишком тихо. И туман стелется пуховым одеялом по идеальному газону...
Вскоре они находят небольшой домик в отдалении и решают проверить, что находится в нём.
Он выглядит уютно: маленький, с белыми стенами и широкой коричневой крышей.
— Видимо, дом для прислуги, — шепчет Герберт и тянет дверь на себя.
И та на удивление легко поддаётся.
Терять уже нечего, поэтому они с Элис заходят внутрь. Ничего необычного. Только ясно становится, что живёт здесь один только парень. Хотя наверняка у Ричарда много слуг... Видимо к Элжерону, если этот дом, конечно, его, особое отношение.
Обстановка небогатая — стол, кровать, шкаф. Вешалка у двери, которую почти не видно из-за одежды. Кружка и чайничек на белом маленьком подоконнике...
А вот за дверцей кладовой, которую открыла Элис, прячется нечто странное.
Герберт вмиг оказывается рядом и тянет Элис на себя, инстинктивно прикрывая её собой от выпавшего из чулана...
— Чучело волка? — изгибает Герберт бровь и заглядывает в темноту, в которой сверкает что-то необычное, судя по всему, стальное. — Что за... Что это?
— Приблуды какие-то... — морщится Элис. — Не похоже это на то, что нужно садовнику.
— Не похоже, — соглашается Герберт и решается вытянуть странную вещь на свет.
Раздаётся грохот железа — тут же вспоминается, как встретил однажды Элжерона на улице, несущего что-то звенящее — и на пол вываливается странная конструкция. Похожая на причудливый протез для руки. С железными когтями, болтиками, ремнями, клешнями... Или это нечто, что должно крепиться к плечу?
— Словно пытался приделать себе железную волчью лапу, — мрачнеет Герберт.
— Нужно позвать Людарика... — отчего-то шепчет Элис. — Нужно скорее уходить.
Она чувствует неладное и нервно облизывается.
Герберт не спорит.
— Да... — и разворачивается к двери. — Скорее...
Вот только выйти им не даёт... Ричард Даймон собственной персоной.
Высокий, в тёмно-синем костюме, с низким хвостом пшеничных волос и ехидно приподнятой бровью.
— Какая неожиданная встреча, господа, — тянет он.
Герберт напряжённо замирает.
— Вовсе нет... — роняет он, понимая, пусть объяснений всё ещё и не нашёл, что Ричард вряд ли не в курсе дел.
Поэтому граф хватает с пола механическую лапу и держит её наготове, чтобы в случае чего пустить в ход вместо привычного оружия.
— Я? — приподнимает Герберт бровь. — Что тогда у вашего садовника делает это орудие? К слову, которое могло оставить царапины на дороге, какие были на месте преступления... А блеск, что видела свидетельница из окна, не от стали ли был? Завели себе бешеную ручную собачку, Ричард?
— Вы принесли сюда это и думаете, что вам сойдёт с рук? Это смешно. Полно, Герберт, хотя бы себе вы можете признаться? — он улыбается будто даже сочувственно.
И Герберт сводит к переносице брови.
— Элис... Элис, идите за стражами. Я буду здесь, присмотрю за нашим многоуважаемым градоначальником.
— Да, Элис, — кивает Ричард, — идите за стражами. Я надеюсь, вы сможете дойти...
— Что? — Герберт не может удержаться, чтобы не оглянуться, волнуясь за неё. — Элис?
Она вдруг падает на колени, хныкает и с трудом произносит:
— Это... мм... маг... ия.
Ричард усмехается:
— Что вы с ней сделали, мистер Оуэн?
— Я? — шепчет он. — Я?! — уже громче. И ярость застилает глаза. — Тварь... — рычит он. — Ведьма!
И цвета теряются, звуки становятся громче, запахи острее. Злость и страх за Элис вытесняют мысли. Но нужно... Одна мысль всё же остаётся: нужно быть аккуратнее, чтобы не подвести, ничего не испортить.
  
И огромным волком Герберт летит на Ричарда, собираясь не убить, но сбить с ног и оторвать от него пару кусков обязательно.
Градоначальник хохочет, будто ему только это и было нужно.
Его глаза вдруг начинают сверкать серебром, на кончиках пальцев появляется осязаемая, зудящая магия.