1991 (СИ)
— Генерал, — Ганс-Дитрих Геншер произнес звание немного на французский манер, — но ваши требования чрезмерны. Мы и так перегружены обязательствами по отношению к восточным землям, что вошли в наше государство.
Заместитель Варенникова на переговорах генерал Ачалов ответил с едва скрываемым ехидством:
— Никто вас не заставлял присоединять эти территории.
Немцы лишь поджали губы. Эти русские издеваются. Но за ними все еще стоит огромная страна, только что проголосовавшая за единство. Коль уже был в курсе, что вчера назначены выборы в их парламент, и они впервые пройдут на основе многопартийности. Европейская пресса второй день осторожно обсуждает шокирующие новости. С одной стороны, в советской России почти диктатура, но с другой — впервые с 1917 года настоящие выборы. Некоторые политики уже делают осторожные заявления, что так называемый Государственный комитет просто способ передачи власти от партии настоящему парламенту. И создан лишь для соблюдения порядка. Все уже забыли недавние кровавые и незаконные действия военной хунты. Америка пока многозначительно помалкивает. Они потеряли кучу позиций в виде агентов влияния и главное — президента СССР, и потому сейчас судорожно подсчитывают оставшиеся активы. Летит в тартарары вся новая конструкция глобальной стабильности. Да и в Ираке по слухам они крепко застряли. В Европе категорично высказалась лишь железная Маргарет, но она уже не премьер. Мяч на стороне Германии.
Коль осторожно высказался:
— Но сроки вывода ваших войск для нас неприемлемы.
— Почему? — вскинулся Варенников. — Это ведь мы взяли Берлин и потому можем диктовать вам свою волю.
Канцлер чуть не выругался. Ведь и в самом деле, этот генерал воевал против них в ту проклятую войну.
— Но ведь война давно закончилась! Наступили новые времена, нужно двигаться дальше.
— Для нас эти события не забыты. И почему только мы выводим войска? Американцы, британцы?
— Они наши союзники.
— Но не наши! — яростно заявил Ачалов. — Оставлять за спиной противника для нас также неприемлемо. Или все, или никто.
Министр иностранных дел осторожно поинтересовался:
— И что тогда делать?
— Нужны масштабные переговоры по линии НАТО. При условии вывода всех войска из Германии, мы сможем подкорректировать наш график. Но проблема все равно должна решаться комплексно.
— Выплаты?
— Там перечислено все подробно. По пунктам!
Коль внутренне встрепенулся. Ему показалось, или в словах генералов проскользнул намек на возможные договоренности. Это ведь не обычные солдафоны, они смогли, пусть и жесткими мерами удержать огромную страну от потрясений. И у них наверняка есть план. Постой, вполне либеральный премьер-министр работает плотно с ними же. Рыночная экономика и коммунистическая диктатура. Что на самом деле на первом месте?
— Хорошо, мы ознакомимся с ними и встретимся позже.
— Согласны.
Вторая встреча прошла после обеда. Немцев удивили сразу же, передав папку с документами. Геншер быстро пробежал по ним глазами и у него реально отпала челюсть. Русских представлял Бакланов, человек советского ВПК, который контролировал самую передовую часть русской промышленности.
— Мы хотим вам предложить более широкое экономическое сотрудничество. Часть средств, что вы обязаны нам выплатить, можно выплачивать товарами. Но есть более интересное предложение — строительство заводов, в частности автомобильных в свободных экономических зонах СССР. Это даст вам прибыль, а нам инвестиции. Также нам интересная химическая промышленность.
Канцлер тут же уцепился за шокировавшие его новости.
— Они у вас есть, свободные зоны?
— Правительство готовит постановление. Если его ратифицирует новый парламент, то они будут созданы около Ленинграда, а также в Балтийских республиках.
Геншер не преминул добавить перца:
— А новый Верховный Совет одобрит такое смелое решение?
Бакланов был несколько вальяжен, показывая, что сохраняет контроль.
— Не забывайте, что я все еще секретарь Центрального комитета. И большую часть парламента будут составлять коммунисты.
Коль лихорадочно соображал. Для Германии это было бы настоящим подарком. Закрепиться на огромном рынке. Да промышленники в очередь выстроятся с кошельками пожертвований в партию. И вместо дани ФРГ получает возможность инвестировать и получать прибыль. Но что за это придется заплатить?
— Что вы хотите?
— Политическое соглашение и договор. Германия выходит из НАТО, мы выводим войска и вместе создаем коалицию по безопасности в Европе. Они заменят договор в Хельсинки. Это и есть новая конструкция объединенной Европы.
— Но мы остаемся в Европейском Союзе?
— Разумеется. Мы бы также хотели участвовать в его работе. Пусть пока не на правах полноправного члена.
Геншер кинул выразительный взгляд в сторону канцлера. Коль вытер лоб и выдавил:
— У нас есть время подумать?
— Мы вас не торопим. Можем встретиться после выборов.
— Договорились!
Коль жадно присосался к стакану с содовой, затем поймал себя на мысли, что сейчас не против стакана бренди. Похоже, что мысли у товарищей по переговорам были одинаковыми. Геншер уже выставил на столик бутылку и сейчас протирал себе стакан.
— Дитрих, что это было?
Министр иностранных дел ФРГ не торопился. Сначала налил обоим, затем взял стакан в руки.
— У следователей есть такой метод: зло и добрый полицейский. Они раскачивают нашу решимость.
Коль сделал глоток, горло обожгло. Затем алкоголь добрался до мозга и стало хорошо. Пусть и временно.
— И что будем делать?
— Для начала передадим документы русских экспертам.
Канцлер кинул в сторону министра испытывающий взгляд:
— Считаешь, что это серьезно?
— Они в своем праве. И… мне кажется, что их предложение дельное.
— Какое именно? — Коль привстал в кресле.
— Новая конструкция европейской безопасности. Варшавский договор доживает последние дни, а мы привыкли за эти девятилетия к противостоянию двух блоков. Но что будет дальше?
— Остается НАТО.
— Против кого? Русские не хотят больше быть врагами всем. Не хотели… Пусть не хотя и дальше. Тогда мы в большей безопасности. Чужие базы на немецкой земле несут лишь проблемы.
— Неплохая мысль.
Гельмут задумался. Стать одним из архитекторов Новой реальности, это будет неплохим завершением объединения Германии. Да и экономические предложения русских заманчивы. Хотя открывается вся Восточная Европа. А если разделить те страны с СССР, которые там имеют там влияние…
— Но что скажут американцы?
Гельмут скривился. Это и есть главная проблема. Западная Германия здорово зависит от секретных протоколов, заключенных с Америкой во время создания ФРГ.
— Не обязательно им доводить всю информацию.
Геншер улыбнулся и растекся в кресле:
— Да и сам процесс может быть длительным. Сколько лет Хельсинки готовился? И Буш скоро уйдет, полностью сменится администрация.
Коль приподнял бровь:
— Ты что-то знаешь?
— У американцев большие проблемы на Ближнем Востоке. Вчера сирийцы атаковали Израиль. Ирак не сдается. С экономикой проблемы.
— А русские тем временем получают повышенную прибыль за нефть, — канцлер стукнул по подлокотнику. — Мне нужно переговорить с промышленниками. Кто будет первым смелым?
Москва. Кремль
Егор Кузьмич Лигачёв, признанный лидер партии угрюмо уставился на Бориса Николаевича Ельцина, председателя Верховного Совета РСФСР.
— Товарищи, нам необходимо договориться.
— Сначала возвращаете тоталитаризм, а потом приходите мириться.
— Ты, Борис, говори, да не заговаривайся! Мы остановили падение в бездну!
— Убили борцов за свободу!