1991 (СИ)

— Это американские агенты тебе друзья?
Ельцин, было хотел ответить что-то резкое, но осекся. В душе понимал, что не то время. Тут и должность не спасет. Он сам не замазан, но вот окружение подкачало. Раззява, доверился!
— Борис Николаевич, у вас нет полномочий мешать выборам. И режим ЧП никто не отменял.
Угроза Лукьянова была прямолинейна. Но иначе нельзя. Ельцин подозревал, что «Борт номер один» упал не просто так. Пусть и был сбит из американского ПЗРК. Но общество заметно качнулось обратно. Никому не нравится, когда их лидеров уничтожают из чужого оружия. А всеобщей любви Америка так и не добилась. Да и не особо старалась. Это полностью заслуга советской интеллигенции. В то же время раздавались трезвые голоса, что без влияния СССР в мире произойдет трансформация в сторону однополярного мира. И никто народы Земли спрашивать не будет. Борису только ярлыка продажного политика не хватало!
  
— Хорошо. Что вы хотите?
— После выборов в Верховный Совет поддержать урезание полномочий республиканских Советов.
— Ну знаете…
— Борис, ты же видишь, что они тянут страну к сепаратизму? Система республик давно устарела. Союз давно живет, как цельное государство.
— Это по вашему мнению.
Ельцину отказ от полномочий было, как серпом по яйцам. И так пришлось убрать из прошедшего референдума вопрос от введении должности президента. А власть был так близка.
— С остальными республиками уже согласовано. Ну почти…
Лигачев поджал губы, украинцы выделываются. Но их дожмут. Деньги ниоткуда не берутся. Таможня закроет порты и никуда ты не денешься.
— Вот именно! Задавили свободу.
— Давай только без твоей привычной демагогии. Говори, что хочешь!
— А вот это обидно!
— Обидно будет, когда на нарах окажешься за попытку мятежа.
Ельцин опешил. Откуда у них информация? Черт подери, кто его сдал? Он засопел и нехотя начал торговаться.
— Пост в кабинете министров.
— Чего? — Лукьянов был удивлен. По его мнению этот выходец с Урала был ярким примером бестолковости и неумения. Зато у него отлично получалось интриговать и ломать. Это куда ж его назначать?
— Хорошо. Мы создадим для тебя должность. Международное сотрудничество пойдет?
Глаза у Бориса Николаевича загорелись. Хороший торг!
— Я подумаю.
— Только недолго.
Они дождались, когда опальный политик уйдет и заказали чай. Лигачев с аппетитом грыз кулебяку.
— С утра не ел, все в бегах.
Лукьянов понимающе кивнул. Скорые выборы поднимают множество проблем. Доселе советским политикам неизвестных.
— Список партий согласован?
— Зачем. Сколько подадут, столько и выйдет. Десятипроцентный порог никто не отменял.
— А ты чего такой озабоченный?
— Принято решение, что я возглавлю фракцию КПСС.
— Поздравляю.
— С чем? Это же такой геморрой…
— Что поделать, Егор Кузьмич, времена нас ждут непростые. Переход на рыночную экономику, политическая борьба.
Лигачев поморщился:
— Прямо как в двадцатые годы. НЭП и Сталин против «Новой оппозиции»!
Председатель Верховного Совета лыбился:
— А кому нынче легко? Ты смотри на это с иной стороны: это ведь возможность пересборки партии. А то что мы сейчас имеем? Видные коммунисты Прибалтики стали оппортунистами и националистами, на Украине бандеровская сволочь голову поднимает, а партия на местах молчит. Закавказье референдум вообще проигнорировало.
— Да и черт с ними! Гиря на нашей шее.
Лукьянов покосился в сторону секретаря ЦК:
— Все — развод?
— Оформим после выборов. 12 республик остается.
— Что военные?
— Уже выводят вооружение. Так что ничего хорошего людей там не ждет.
Егор Кузьмич перестал жевать. Там же советские люди, но история жестока.
— Что-то не так?
— Будут беженцы. Надо что-то предпринимать.
— Ну да, — Лукьянов задумался. — И паспорта там начнут скоро выдавать свои. Я предвижу много проблем.
— И это еще не все. Они попытаются к нам свою наличность спекулянтскую пристроить. Нужно уже сейчас закрывать границу. Но русских нужно оттуда вывозить в любом случае.
— Подожди, это не поднимет волну в других республиках?
Лигачев скривился, но быстро собрался.
— Будем действовать осторожно. Но в первую очередь нужно дать понять людям, что они защищены советским государством!
Грузия. Окрестности Кутаиси
— Стой-стой!
На дорогу перед двигающимся в сторону железной дороги БРДМ-2 выскочил человек в форме и с полосатым жезлом в руках. Бронированная машина разведки нехотя остановилась. Два жигуленка с опознавательным знаком ГАИ перегородили дорогу. Рядом стояли какие-то люди.
Сидевший наверху старший лейтенант тут же связался с командиром колонны:
— Сокол Ястребу один.
— Ястреб один Соколу. Причина остановки?
— Баррикада и какие-то важные люди. Как и ожидалось.
— Жди. Отбой связи.
Вскоре к головной части длинной колонны, поднимая густую пыль с обочины, примчался БМД-2 с сидящими наверху вооруженными десантниками. Вперед выступил командир батальона майор Сухопаров, с ним следовал особист из штаба бригады в чине капитана. Старший лейтенант был с ним незнаком.
— Что тут у тебя, Соколов?
— Да вот, милиция волнуется.
К военным уже двигалась представительная делегация. Несколько человек с костюмах, милицейские чины и позади крепкие ребята в кожаных куртках. Командир батальона вышел вперед.
— Кто у вас главный и почему закрыли проезд?
Грузины не ожидали наезда на них, и кто-то из молодых загорячился:
— Ты кто такой? Это мы хозяева!
По еле уловимому жесту майора десантники начали спрыгивать с боевой техники и расходиться по сторонам, беря оружие наизготовку. Грузины заметно всполошились.
— Я командир батальона 21-й отдельной десантно-штурмовой бригады. У меня есть приказ проследовать на станцию.
— Я глава совета района, представляю здесь власть, — представительный и гладко выбритый грузин внимательно оценивал обстановку. И она ему явно не нравилась. — Нам ничего не передавали про вас. С какой целью вы движетесь.
— Не обязан перед вами отчитываться.
Толпа зашумела, послышалась ругань на грузинском.
— Это вы зря, товарищ, — вмешался полковник милиции, — это наша республика, и мы здесь хозяева.
— Еще раз повторяю, у меня есть приказ. И я подчиняюсь руководству Советских Вооруженных сил.
— Ты что говоришь, военный? У нас свой закон — Верховный совет республики под председательством Гамсахурдиа постановил, что все советское теперь наше. Поворачивай назад. Мы приедем и каждую машину у вас посчитаем.
Майор набычился:
— Считалка у тебя выросла?
Снова вмешался милицейский чин:
— Давайте все-таки договоримся. У нас скоро выборы, тогда и будем решать. Если Грузия отделится, то по праву мы имеем право на часть вооружения.
— Не знаю, что вы там себе выдумали, но получите дырку от бублика! — грузины покосились в сторону выступившего вперед особиста. Его голос отдавал металлом, а глаза внимательно ощупывали стоявших. Этих хмырей ясно, что выслали заговорить. А вот позади уже виднеются только что подъехавшие машины с крепкими молодцами. Силовое прикрытие. Явно планируют конфликт с жертвами, чтобы потом снова орать в эфире, как восемьдесят девятом в Тбилиси. Только вот не учли, что советским военным уже все равно. Сколько тут будет трупов.
  
— Мы вас дальше не пустим. Ляжем на землю…
— Ложись, гусеницы не выбирают по чему ехать. Еще раз повторяю, граждане, разойдитесь по-хорошему.