Порченая (СИ)

Взрывчатку я забрал с базы две ночи назад. В охране — все трое из фамильи Фальцоне, и все меня знают. Ни у кого не возникло вопросов, что я здесь делаю.
Если бы я по-настоящему болел о безопасности клана Фальцоне, первым делом переделал бы их систему доступа.
Ну а так меня все устраивает. Я — доверенное лицо дона Марко.
Наверное, он хотел сделать меня своим капо. Потом, со временем.
  
Я для них слишком ценная боевая единица. Был в горячей точке, командовал спецназом. Почти два года.
Контуженный, правда, зато с боевым опытом. У нас такие на вес золота.
Хотя дон Марко очень хотел, чтобы я учился. Я и учился, а потом пошел в спецназ и ушел на войну.
Синьор был в шоке, кричал на мать, почему она меня отпустила. А я сказал, чтобы стать бойцом и отомстить Джардино за смерть отца.
Пусть я его никогда не видел. Он погиб в очередной бойне Фальцоне против Дажрдино. Отец служил в личной охране дона, и я считаю своим долгом отомстить за его смерть.
А то, что я был лучшим на потоке в университете, это такая херня.
Я бы служил верой и правдой дону, если бы не эта свадьба. Зря они меня трогали.
Теперь будут жрать по полной. Все до единого.
Те, кто взялся мне помочь — свои. Лука вызвонил двоих, Марио и Сандро.
Они были с нами в горячей точке. Завтра утром приедут в «Красный крест» под видом волонтеров.
Покажу им схему, расскажу план. Марио инженер, у нас все должно получиться.
* * *
Мы собрались в полуподвальном помещении у Луки. Здесь хранится оборудование для выездов Красного креста.
На деревянном столе раскинута карта побережья и чертеж яхты. Марио и Сандро сидят рядом. Оба в одежде волонтеров — с виду обычные парни с улицы. Но я знаю, что они могут и на что способны.
— Первые пойдут вдоль корпуса, в обход левого борта, — говорит Сандро. — Там мертвая зона, камеры не ловят.
— Точка входа? — уточняю.
— За машинным отсеком. Мы отметили ее как «Точка А». Сигнал слабый, никто не следит. Снижаться будут строго по траектории.
Марио кивает:
— Вторые обойдут справа. Они стартуют чуть позже. Если все будет чисто — обойдут синхронно. Мы будем управлять вот отсюда — показывает на карте.
Я согласно киваю.
Парни знают, что делают. Каждый шаг выверен и отточен.
— Главное, чтобы ты правильно рассчитал заряд, Массимо, — говорит Марио. — За нас не волнуйся.
— Но все-таки, Массимо, скажи, — Сандро понижает голос, глядя на Марио, — как ты собираешься подогнать дроны к борту? Охрана все сканирует. Как ты собираешься обойти радары, тепловизоры, камеры?
Теперь я могу открыться.
— Вы же помните, как называется наша операция, — спокойно отвечаю однополчанам. — «Улей». На яхте ждут праздник. Фейерверки. Один медленно летящий шар никого не насторожит. Тем более, если он будет вроде декорации — с символикой, ленточками. Никто не заподозрит, что внутри — контейнер с «пчелками».
— Ты сможешь вскрыть его по сигналу? — уточняет Марио.
— Уже сделал тест. Он вскроется на нужной высоте. Там срабатывает пиропатрон. И дроны выходят сразу в нужной конфигурации. Я уже все рассчитал: зона слепая, ветер слабый, аэростат не снесет.
— Красиво ты их сделаешь, бро, — Сандро ухмыляется. — И операцию круто назвал. «Улей».
— А как еще? — пожимаю плечами. — Пускай у всех будет праздник.
— А шар зарегистрирован?
— Да. Он будет специально изготовлен для шоу. С воздушной платформы, которая уже зарегистрирована как часть развлекательной программы. Все официально.
Хищно прищуриваюсь.
Дон Фальцоне слишком мне доверяет. И зря он не лишил меня доступа к системам безопасности.
Очень зря.
А теперь уже поздно.
— Массимо, ты куда-то собрался? — мать входит в комнату, когда я заканчиваю зашнуровывать берцы.
Армейский рюкзак лежит на кровати, кредитки рассыпаны, зубная щетка, расческа и пара сменного белья.
— Я на два-три дня съезжу к другу в Милан. Не волнуйся, мама, — шагаю ей навстречу.
Черт. Надо было закрыть дверь. У матери прямо звериная интуиция.
Вот и сейчас она поджимает губы и делает шаг в коридор. Я направляюсь за ней. Она оборачивается, и я по выражению лица понимаю, что она догадалась.
Прости, мама, у меня нет выбора.
Обгоняю женскую фигуру, перехватываю за талию и приподнимаю над полом. Быстро несу в ближайшую комнату, заношу и закрываю за собой дверь. Усаживаю мать на широкую кровать, беру за руки.
— Я принесу тебе еду и воду. Закрою на ключ. Завтра утром позвоню тете Аличе, она тебя выпустит. Хорошо? Прости, я не могу по-другому.
Она смотрит исподлобья.
— Я так и знала, что ты не станешь сидеть, сложа руки. — выплескивает мне в лицо. — Почему ты считаешь, что я не на твоей стороне, Массимо?
— Я просто хочу быть уверен, — отвечаю уклончиво. — И не хочу заставлять тебя давать обманчивые обещания.
— Ты хочешь им отомстить, да? Всем Фальцоне? — спрашивает она.
— Неважно, — качаю головой. — Главное, чтобы ты сегодня сидела в доме и никуда не выходила.
Ловлю себя на том, что она не пытается меня остановить. Ладно, ей наплевать на Фальцоне, но и моя судьба, похоже, ее, не сильно волнует.
Впрочем, мать всегда была такой. Единственный, кто по-настоящему обо мне заботился, это был дед. И крестный. Но крестный меня предал, а деда больше нет.
Значит, никого не осталось.
— Все Фальцоне сегодня соберутся на яхте, — не унимается мать. — Ты что-то задумал, Массимо? Скажи!
— Мама, я не знаю, что собираются делать Фальцоне, — отвечаю устало, — я еду к другу на несколько дней. И давай на этом закончим.
Чуть задерживаю руки матери в своих, но она первая их выдергивает, поэтому я поднимаюсь с корточек и иду к двери.
— Ты никого не пощадишь, Массимо? — хрипло спрашивает мать вдогонку. — Там же все будут? И дон, и его семья...
Останавливаюсь в дверях, стою спиной.
— Что тебе принести из еды? — спрашиваю глухо. И тогда она взрывается.
— Не трогай их, Массимо! Ты просто не знаешь, — она роняет голову на руки, заходится в рыданиях. Оборачиваюсь.
— Так скажи, чтобы я знал.
— Марко... — выталкивает она сдавленно, — он не крестный твой, Массимо, а отец. Гастоне тебе никто, Он и мужем мне толком не был. Нас дон поженил, чтобы мою беременность скрыть. А Риццо выходит брат тебе...
Она всхлипывает, поднимает голову, и я вижу, что ее глаза красные и сухие.
Она не плачет, она боится.
Беру ее за голову, всматриваюсь в лицо. Пристально всматриваюсь.
— Ты это сейчас придумала, мама? Чтобы я пожалел синьора Фальцоне? Только мне все равно на дона Марко, я же тебе сказал, я еду...
— Перестань! — неожиданно зло она отрывает мои руки от своей головы. — Был бы сообразительнее, уже бы сам давно понял. Это мой отец тебе голову своим спецназом задурил. Да и Марко хорош, слишком переусердствовал, когда Гастоне перед тобой нахвалял. Вот и получил на свою голову машину для убийств. ТЫ помнишь как дон со мной ругался, что ты не поехал дальше в Америку учиться? Как будто я могла тебя заставить!
К своему ужасу понимаю, что она говорит правду. Если бы она хотела солгать, то вела бы себя по-другому. А сейчас она просто излагает факты, и у меня нет ни одной причины ей не верить.
— Но как получилось, что ты...
— Что донна Луиза меня не вычислила? — горько усмехается мать. — Так я на ее дона и не претендовала. Это Ромина в него была влюблена до чертиков. Помнишь, та девушка, которой Луиза насильно приказала аборт сделать? Которая ее потом прокляла. А я нет. Мы с девчонками сюда приехали не любовь искать, а работать и зарабатывать. Только этот кобель сам никому проходу не давал, а потом за юбкой жены прятался.
  
Закрываю глаза и сжимаю кулаки, прислоняясь затылком к стенке.
— Так он тебя изнасиловал? — спрашиваю, сцепляя зубы.
— Нет, — качает мать головой, — не буду лишнего наговаривать. Я не особо сопротивлялась. Понимала, кто я тут и на каких птичьих правах. И положа руку на сердце, надеялась на то, что это даст какие-то привилегии. Но сразу забеременела, и он испугался, что донна Луиза узнает. И я испугалась. Так испугалась, страх. Он, надо отдать должное, за ребенка боялся. Что у нее снова клин в голову ударит, и она что-то с ребенком сделает. Быстро выдал меня замуж за Гастоне. А потом оказалось, что Луиза тоже беременная. Мы с ней вместе одинаково вас с Риццо носили. И родили в один день. Так что он брат твой, Массимо. А Марко отец. Ты бы пожалел их, ты ведь тоже Фальцоне...