Порченая (СИ)

Делаю шаг ближе.
— Но... мне так нужно знать....
— «От многих знаний многие скорби, и кто умножает познания, умножает печаль», — отвечает падре. — Знаете, откуда это, молодой человек?
Мотаю головой.
— Из книги Экклезиаста. Вы пришли в храм не за истиной, а за подтверждением своих догадок, — продолжает он. — Но вера не служит расследованиям. Есть границы, которые нельзя пересекать даже с самыми добрыми намерениями.
  
— Это все, что вы можете мне сказать?
— Я священник. И некоторые вещи остаются между Богом и душой, которая исповедуется. Я не имею права ни с кем это обсуждать.
Выдыхаю, опускаю взгляд.
— А если она жива? Если она не умерла?
Падре смотрит еще пару секунд, затем медленно кивает.
— Вы ищете ответ, не зная вопроса. Найдите покой в себе, синьор Залевски. А остальное оставьте Богу.
Я понимаю, что добился ровно ничего. Он ничего мне не скажет.
— Я вас понял. Всего хорошего, святой отец.
— И вам доброй ночи.
Разворачиваюсь и ухожу, стараясь, чтобы мои шаги не отдавались звоном в ушах. На этот раз я покидаю Сицилию навсегда, меня больше здесь ничего не держит. Ничего.
Ничего. Абсолютно...
  
Глава 14
 
Катя
В женской миссии ордена Святой Вероники, небольшом уединенном поселении под Сеговией, я живу уже почти месяц.
Это не монастырь, здесь никто не носит монашеских одежд. Миссия скорее похожа на общину.
Теперь меня зовут Каталина Велес. В миссии я сестра Каталина, помощница в учебной комнате для младших девочек.
Я учу их английскому языку, еще мы учимся писать и считать. А я сама начинаю понемногу понимать испанский.
Старшая сестра миссии, донья Мириам, говорит по-итальянски. Она хорошо меня приняла, не задавала лишних вопросов. Мне не пришлось объяснять, кто я и откуда, епископат позаботился обо всем.
Все вышло, как сказал падре Себастьяно — в Риме меня ждал Джованни. Он встретил меня у вокзала и отвез в аэропорт. Так я очутилась здесь.
В миссии никто ничего не знает о моей прошлой жизни.
Порой мне кажется, что у меня и не было никакой прошлой жизни. Что я никогда не училась в школе, в университете. Не занимала первые места на олимпиадах, не была лучшей студенткой на потоке.
Что вся моя жизнь началась здесь и прошла здесь — в тенистом саду, где над каменной дорожкой склоняются деревья, и где пахнет шалфеем и пыльцой.
Я стараюсь просто об этом не думать, и не вспоминать. Так проще и легче. Иначе придется вытащить другие воспоминания, темные и липкие, от которых я стараюсь избавиться.
Как могу.
* * *
Сегодня я снова еду в клинику. Донья Мириам настояла, чтобы я прошла обследование — не только из-за беременности, а еще из-за моего резуса. Местный доктор принимает в соседнем городке, я еду туда на автобусе.
В прошлое посещение я сдала анализы на резус-фактор плода, как раз позволяет срок. У меня десять недель беременности, для акушерского скрининга еще рано, я пока просто сдаю общие анализы.
Не могу сказать, что у меня появились какие-то чувства к ребенку. Я ничего не ощущаю кроме ответственности. И страха за него. А это не совсем то, что должна чувствовать мама по отношению к своему малышу.
Иногда мне становится страшно, что я не смогу его полюбить. И тогда я запрещаю себе копаться в себе, просто приказываю не думать.
Переключаюсь на небо, плывущие по нему облака, птичку на ветке дерева. На что угодно, лишь бы не позволять себе утонуть в опасных раздумьях.
Я все сделала правильно. Мама бы меня поддержала.
Табличка на двери говорит, что доктора зовут госпожа Хименес.
В кабинете достаточно уютно. Никаких резких запахов, наоборот витает легкий аромат лаванды. Сажусь на край стула, расправляю подол платья.
Врач в белом халате перелистывает тонкую папку, у нее приятное и внимательное лицо. Я заметно нервничаю, сжимая пальцы в замок.
— Сеньорита Каталина, — госпожа доктор пробегает глазами по бумаге, затем поднимает взгляд на меня, — мы получили результаты крови плода. И у меня хорошие новости. Скажу прямо, это удивительно. У вашего малыша тоже отрицательный резус. Значит, иммунологического конфликта не будет. Это очень редкое совпадение. И большая удача. В таких случаях беременность протекает значительно легче.
Я замираю, вглядываясь в ее лицо.
— То есть... Это означает, что у его... — сглатываю, прежде чем выговорить, и пусть с трудом, но все же заставляю себя произнести это слово, — отца тоже отрицательный резус?
Доктор Хименес с легким удивлением кивает.
— Ну конечно, это единственное объяснение. Я вижу, для вас это новость? Что ж, в таком случае, примите мои искренние поздравления, сеньорита Велес. Такое случается нечасто, но случается. Генетика — сложная вещь. Но для вас это хорошие новости. Иногда природа делает нам неожиданные подарки.
По телу пробегает дрожь. Разве такое возможно? Словно кто-то наверху все-таки обо мне позаботился...
Опускаю глаза. Сцепляю пальцы сильнее.
— Вы в порядке? — с тревогой спрашивает госпожа Хименес.
— Да, — киваю. — Просто… не ожидала.
Она мягко улыбается.
— Это, возможно, знак, что все идет как должно быть.
Снова киваю, не в силах ничего сказать.
Доктор Хименес наклоняет голову и берет в руки ручку.
— В остальном все стабильно. Вам нужно продолжать наблюдаться. Диету я бы не меняла, витамины остаются те же. Я довольна тем, как вы справляетесь. Единственное, меня беспокоит ваше зрение.
Я не отвечаю. Потому что боюсь поверить.
Разве так бывает?..
Мы с малышом потихоньку подбираемся к сроку первого акушерского скрининга. Все это время я стараюсь не думать о том, кто у меня будет, девочка или мальчик. Не уверена, хочу ли это знать.
Донья Мириам считает, что лучше не надо. Пусть это будет подарком свыше.
Может она и права. В любом случае малыш может не повернуться и не показаться, поэтому я просто не буду спрашивать доктора. И не буду загадывать.
С утра небо серое, ветра нет, но тучи висят низко, ложась на крыши и кроны деревьев.
До клиники добираюсь сама, хоть Мириам вызывалась меня проводить. Она беспокоится, потому что моя проблема со зрением не уходит, а наоборот, усиливается. Пока не сильно, периодами, но я все чаще ловлю себя на том, что все вокруг выглядит расплывчатым. Мне сложно сфокусироваться на одном предмете.
Вдобавок участились головные боли. Как раз сегодня поговорю об этом с врачом.
В клинике меня ждут, администратор за стойкой приветливо улыбается, называет мое имя, приглашает пройти.
У меня от волнения даже немного тянет живот. Все должно быть хорошо. Я уже свыклась с мыслью, что у меня будет малыш. И мне уже не так страшно.
— Сеньорита Велес? Проходите, доктор вас ждет.
Доктор Алехандро Монтальбан невысокий, с аккуратной сединой и мягким тембром. Он говорит бегло, но я понимаю почти все. Отвечаю тоже уверенно, мой испанский значительно продвинулся за это время.
Доктор просит лечь, помогает устроиться на кушетке, говорит:
— Сегодня у нас первый скрининг. Давайте познакомимся с вашим малышом.
Он наносит на живот прозрачный прохладный гель. Я вздрагиваю от волнения, но не говорю ничего. Смотрю на экран, затаив дыхание.
Там появляется черно-белое изображение. Сначала я ничего не могу разобрать, но затем сердце замирает, когда из двигающихся мельтешащихся частей собирается цельное изображение детского тельца.
Я вижу крошечную ручку, тельце, головку. У меня замирает сердце.
Доктор Алехандро смотрит на монитор.
— Поздравляю, сеньорита, — говорит он и улыбается, — у вас будет девочка.
  
Внутри меня все переворачивается. Впиваюсь глазами в экран и впервые с начала своей беременности чувствую, как меня накрывает щемящая нежность.
Девочка. Дочка.
Теперь мне кажется, что я даже различаю маленький профиль — крошечный носик, очертание губ. И кажется, я слышу, как у нее колотится сердце. Или это мое так стучит?