Измена. Он не твой (СИ)

– Мяу! – восторженно кричит Катя, прижимая игрушку к себе. – Мама, смоти!!!
– Какой красивый! – натягиваю улыбку. Он никогда не забывал про подарки ей. Даже, если на работу уходил, всегда что-то приносил. Может, разбалует так, а может, просто она научится в жизни принимать подарки и не стесняться их.
Катя водит носом по шерстке игрушки, смеется от щекотки.
Ярослав берет второй пакет и протягивает его мне.
  
– Это тебе.
– Не надо ничего.
– Это надо.
– Проходите на кухню, будете обедать.
– А я узе поея! – хвастается Катя папе, но идет за ним хвостиком. Сначала ведет его мыть руки, рассказывает, как мы ходили гулять. Потом показывает каким полотенцем вытирать руки.
Я заглядываю в пакет. Там новый телефон.
Слова не сказал, что я тот разбила. Но надо себя держать в руках.
– Спасибо, – убираю назад в пакет и иду за всеми на кухню.
Вставить свою симку в него – значит снова открыть чат и снова закрутиться во всем этом. Не уверена, что хочу. Может, просто покинуть чат?
Мама уже наливает дорогому зятю борщ. Накладывает пюре с котлетами. Наливает компот. У нее все по меню.
Яр уплетает за обе щеки, параллельно ей рассказывает, где был. Так живо все и ярко, что не похоже на ложь. Что тогда с этими фотографиями, не понятно.
Мама ловит мой взгляд, потом переводит на Яра.
– Мы с Катей собирались прогуляться. Да, Катюш? Котика покатаем в колясочке.
Но та сидит маленькой пиявочкой у Яра на руках, обхватив его насколько может.
– Я с папой хочу.
– Папа еще побудет у нас. А потом гулять будет поздно, да, Ярослав?
– Да, Катюш, иди котика покатай и покажи ему, где тут что, если потеряется, то найдется быстро.
– Хосо.
Катя радостно слазит с его колен, берет детскую розовую коляску для кукол и сажает туда игрушку, укрывает его крошечным пледом в горошек.
– Мама, смотли! Я его как малыша повезу!
И сердце мое щемит – так бережно, так по-настоящему.
Мама натягивает на Катю куртку, поправляет шапочку.
– Вы тут… поговорите, – шепчет на ухо мне. – Я позвоню, как будем возвращаться.
Дверь за ними тихо захлопывается.
Остаемся наедине. Тишина накрывает, как плотный плед.
Ярослав смотрит на меня тяжело, молча.
Поднимается из-за стола и в два шага оказывается рядом.
И – словно лопнула последняя нить терпения – резко обнимает.
Без слов. Без разрешения. Срывает остатки моего самоконтроля одним движением.
Впивается в губы. Зарывается руками в волосы.
– Родная… – шепчет в губы, рвано дышит.
Я в груди ощущаю стук его сердца – глубокий, неравномерный. И мое такое же – взрывается в груди, как салют на темном небе.
Тело само хочет прижаться. Руки – обнять. Душа – забыться в этом родном тепле.
На секунду я позволяю себе расслабиться.
На крошечный миг – приткнуться носом в его грудь, вдохнуть этот его запах, дать мозгу иллюзию, что все хорошо.
Как же я скучала.
Как же все еще люблю.
Но в следующий миг перед глазами вспыхивает другая. Ее руки. Ее улыбка. Ее бокал на фоне огней.
Я вздрагиваю и отстраняюсь.
Яр замирает. Кончиками пальцев поднимает мой подбородок. Смотрит на меня с болью – настоящей, голой, беззащитной.
Я отступаю на шаг назад. Ярослав медленно опускает руки.
Будто что-то тяжелое срывается с его плеч и падает ему под ноги.
Скрещиваю руки на груди, будто защищаясь невидимой стеной. Он молчит, разглядывает меня, как будто ищет в моем лице что-то, что я сама боюсь в себе найти.
– Как съездил? – голос ровный, почти чужой, откашливается.
– Нормально. Все как планировали. Сплавились на байдарках. Виделся со старыми друзьями. – опирается попой на стол.
Я отхожу к подоконнику.
– Один ездил?
Он искренне удивляется, будто сам не понимает, что не так.
– А с кем еще? Мы все вместе ездили: ребята, кто раньше учился вместе.
Я стискиваю зубы, глядя на него. Боль разливается внутри, тяжелой, вязкой волной.
– С Анной, например, – бросаю, стараясь, чтобы голос звучал холодно, равнодушно, хотя внутри разрывается. – С Анной Резник.
Имя повисает в воздухе, как обух. Ярослав моргает, его брови сдвигаются.
Он как будто слышит это имя в первый раз. Или хорошо играет.
– С какой еще Анной Резник? Я не знаю никакой Анны, – искренне говорит он. И, наверное, впервые за все это время на его лице появляется не усталость, не раздражение, а настоящее недоумение.
– Ты думаешь, я идиотка? – шиплю сквозь зубы.
– Я, правда, не понимаю тебя и кто эта Анна, не знаю.
Он достает свой телефон. Протягивает мне.
– На, держи.
– Что мне там надо увидеть?
Открывает галерею и показывает фотографии со вчерашнего сплава.
Там мужчины одни. Удалил женщин?
– Или она тебя в гостинице ждала?
– Кто она, Даш? Что за Анна?
Смотрит.
– С которой ты мне изменяешь?
– Серьезно? Это кто тебе такое рассказал?
– А если не она, есть другая?
Тут он на доли секунды моргает взглядом .
Другая есть.
Что это вообще тогда такое?
– Кто?
– Давай, сначала разберемся, что за Анна?
Иду в комнату, беру свой старый телефон, чувствуя под пальцами шероховатую трещину корпуса, тяжесть обломанных осколков под стеклом. Достаю симку.
– Сейчас покажу, – выдыхаю сквозь сжатые зубы, вставляя старую симку в новый телефон.
Он смотрит на меня внимательно, настороженно, как на мину, которая вот-вот взорвется.
Пальцы дрожат, когда я нажимаю кнопку включения. Секунда. Другая. Дисплей вспыхивает тусклым светом, на несколько мгновений замирает, а потом начинает медленно оживать, словно тяжело дыша.
Новенький телефон, к сожалению, приходит в мою жизнь, чтобы сейчас окончательно все разрушить.
Мне приходится войти в аккаунт, установить мессенджер, чтобы показать ему. Нахожу наш чат. Там уже миллион сообщений, но я не читаю их.
Перехожу на дату и выставляю ту, когда все это началось.
Отматываю на вечер, когда стали обмениваться фотками. Нахожу Яра и отдаю ему телефон с его фоткой в чужой постели.
– Что скажешь на это?
  
Глава 18
 
Увеличивает, рассматривает.
Все молча.
Я тоже молчу. Я все сказала, теперь жду объяснений от него.
Нажимает на профиль. Но там нет лица.
– И кто это?
– Тебе лучше знать.
Возвращается в чат и листает его вверх. И чем дальше, тем его брови поднимаются все выше.
Медленно отрывает глаза от экрана и ведет на меня.
– Вы там крышей поехали, что ли? – листает вниз. – Ты меня зачем туда скидываешь, нравится обсуждать.
– Это не я тебя туда скинула!
Листает.
– Курятник какой-то. Тебе меня мало? Ты зачем их рассматриваешь и лайкаешь?
– Я…
– Что, понравился? Вот этот? – показывает одного из тех, кого я лайкнула.
– Я просто…
– Или этот?
Показывает фотку, где я тоже поставила лайк.
– Я просто лайк поставила, что смотрела.
– На хера чужих мужиков лайкать, чтобы потом какая-нибудь курица обвинила тебя, что ты с ним изменяешь?
– Не изменяю я ни с кем.
– А потом докажи, Даш!
– Это обычный женский чат. Мы там про детей общаемся, рецептами обмениваемся и всякое такое.
– Вижу я рецепты твои…
– Это ты меня обвиняешь в чем-то. Кого ты там себе выбирала?
– Ты на меня не переводи. Кто она? Ты с ней ездил?
– Я один ездил, Даш.
– Ты меня за дуру держишь? Я что, тебя не узнаю?
– Я не знаю, Даш. Честно. Может, какая-то знакомая друзей. Может, кто-то что-то перепутал. Может, мстит за что-то.
Перелистывает на свою фотку и увеличивает.
– Но это не я. Я не спал в такой постели.
– То есть я тебя не узнаю?
– Давай дальше, – листаю фотку с окном и вином. – Это тоже не ты?
  
– Нет. Что за бред вообще? Когда это было вообще?