Хозяйка пекарни, или принцам тут не место

Дом был старым, но крепким, с низкими потолками и массивной дверью, выкрашенной когда-то в синий цвет, теперь облупившимся и потрескавшимся. Но главное – к нему примыкала просторная пекарня с огромной дровяной печью (вот этому я обрадовалась больше всего), каменной столешницей и даже небольшим подвалом для хранения запасов.
Я сразу поняла, что помещение давно не использовалось. Повсюду лежала пыль, паутина свисала с углов, а в печи завелась семья мышей, с писком разбежавшаяся при нашем появлении. Но сквозь запустение я разглядела уют.
  
Солнечный свет, пусть и скудный, пробивался сквозь запыленное окно, освещая комнатушку. Здесь пахло старым деревом, холодным камнем и… возможностями.
– Вот, – капитан коротко бросил, переступая порог. – Его Светлость оплатил первый месяц. Остальное – на вас.
Он вручил мне небольшой, но увесистый кошель. Золотые и серебряные монеты звенели обещанием. Я сжала его в руке, чувствуя их холодную тяжесть. Это была не просто плата – это была отсрочка. Возможность доказать свою ценность перед принцем.
Капитан остался у входа, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Его взгляд был бдительным, но не враждебным. Он наблюдал, как я, скинув плащ, принялась за работу.
– Вы не хотите мне помочь? – с надеждой спросила я.
Капитан ухмыльнулся и покачал головой.
– Я уже помогаю тем, что не мешаю тебе. Работай, деточка, не отвлекайся.
Я улыбнулась и, набрав в грудь побольше воздуха, принялась за работу.
Первым делом я распахнула ставни, впуская в помещение свежий воздух и свет. Потом нашла метлу и принялась выметать пыль и паутину. Пыль поднималась столбом, заставляя меня чихать, но с каждым взмахом метлы комната преображалась. Налив воды, я отдраила каменный пол и столешницу, пока они не заблестели. Вымыла окно, и солнечный свет хлынул внутрь, играя на влажном камне.
Капитан молча наблюдал, изредка поправляя меч на поясе. Когда же я попыталась сдвинуть тяжелый мешок с мукой, он подошел ко мне и, недовольно пыхтя все же, помог. Одним движением взвалил его себе на плечо и отнес, куда я указала, не проронив ни слова.
К вечеру пекарня была чистой. Я развела огонь в печи, чтобы просушить ее, и поставила на стол глиняный кувшин с водой, который купила у соседки – добродушной полной женщины, с любопытством наблюдавшей за возрождением старой пекарни.
Наступил вечер.
Капитан Деверо, убедившись, что я устроилась, кивнул и удалился, пообещав вернуться утром. Я осталась одна. Впервые за долгое время одна, без стражников у двери, без решеток на окнах. Пусть ненадолго. Пусть под чужим присмотром. Но одна.
Счастью не было предела. Сердце, казалось, пело и танцевало от радости. Я наконец-то была свободна.
Тишина была оглушительной.
Лишь потрескивание дров в печи и отдаленные звуки города за окном. Я обошла свою новую территорию. Две небольшие комнаты наверху – спальня и крохотная гостиная. Просторная кухня-пекарня внизу. Мое царство. Моя тюрьма. Мой дом.
На следующее утро я проснулась с рассветом.
Первым делом я занялась самым важным – закваской. В чистой глиняной миске я смешала муку и воду, добавив щепотку диких дрожжей, которые собрала на яблонях в маленьком садике позади дома.
Затем я поставила миску в теплое место у печи и стала ждать. Закваска – это душа пекарни. Без нее нет настоящего хлеба.
– Доброе утро, мисс Элис. Это снова я, – услышала голос капитана и обернулась.
– Я очень рада вам, – сказала искренне, потому что так и было, – не хотите присоединиться и отправиться со мной на рынок.
– А что мне остается. Будто у меня есть выбор? – пробурчал капитан и, подтянув живот, осмотрелся. – Здесь стало очень приятно находиться, мисс. Вы настоящая волшебница.
– Думаю, дело не в этом, я просто люблю печь хлеб в месте, где чисто и уютно. Где все под рукой и сердце радуется. В таком случае хлеб получается душистым и очень воздушным, потому что сделан с любовью, – мягко произнесла и улыбнулась капитану. Мужчина вдруг покраснел и кашлянул.
Хм… вот смущать я его явно не собиралась.
Мы вышли из дома и направились в сторону рынка.
Капитан Деверо, как тень, следовал за мной в нескольких шагах, но не вмешивался. Я закупила муку разных сортов, крупную соль, душистые травы, которые росли в здешних полях, и странные местные специи: сушеные ягоды, ароматные коренья, орехи с фиолетовой скорлупой.
Я вдыхала новые запахи, трогала незнакомые продукты, и сердце замирало от волнения. Это был настоящий вызов. Создать что-то свое в чужом мире.
Вернувшись, я обнаружила, что закваска ожила. Она пузырилась и пахла – кисло, живо, настояще. Я замесила первое тесто. Простое, деревенское, с добавлением щепотки местных трав. Ритуал замеса успокоил меня. Знакомые движения, упругое тесто под пальцами, запах муки – все это было моим якорем в этом незнакомом мире.
Когда первый хлеб подрумянился в печи и его аромат разнесся по округе, я почувствовала невероятную гордость. Это был не просто хлеб. Это был мой первый шаг к свободе и к новой жизни.
Я вынесла еще теплый каравай и поставила его на подоконник остывать. Аромат привлек соседей. Сначала пришла та самая полная женщина, представившаяся Мартой. Потом старый сапожник с соседней улицы. Густав.
Я отломила каждому по куску.
– Ба, да это ж как в детстве! – воскликнул старик, с наслаждением жуя. – Настоящий хлеб! Не то, что нынче пекут.
Марта кивнула, ее глаза блестели:
– Добрая ты девка. Пекарню открыла – это хорошо. У нас тут своего пекаря давно не было.
Я улыбалась, глядя на их довольные лица, и краем глаза заметила капитана Деверо. Он стоял в тени деревьев через дорогу, и на его обычно суровом лице играла тень улыбки.
Вечером, когда я запирала пекарню, на пороге появился принц Каэлан. Он пришел без свиты, в простом темном плаще. Его взгляд скользнул по вычищенному помещению, по полкам с аккуратно расставленными припасами, по еще теплой печи.
– Ну что, пекарша? – произнес он. В его голосе не было насмешки, лишь легкая усталость и любопытство. – Как твое новое королевство?
– Пахнет надеждой, ваша Светлость, – ответила я, встречая его взгляд.
– Я рад, что ты осталась довольна. Как назовешь свою пекарню?
– Не знаю, – пожала плечами и посмотрела на каравай и закваску, что стояла на столе, – быть может, “Золотая закваска”?
– Хм, интересно. А почему так?
– В честь той самой закваски, что дала начало новой жизни.
Он кивнул, его глаза на мгновение задержались на моем лице, затем он повернулся и растворился в сумерках. Я закрыла окна, заперла дверь и направилась спать. Завтра меня ждал новый день и новый хлеб. Моя жизнь постепенно налаживалась, но я не оставляла надежды однажды вернуться домой, хоть она с каждым днем и таяла. Но… как говорила моя бабушка… чем чёрт не шутит?
 
Глава 10. Первые ростки
 
То утро дышало осенней сыростью. Дождь, начавшийся еще ночью, упрямо барабанил по деревянным ставням, заставляя их мелко подрагивать.
Я разожгла печь, и вскоре в «Золотой закваске» разлилось не просто тепло, а особая, живая атмосфера, свойственная только пекарням. Она шла от раскаленной кирпичной кладки, смешивалось с паром от влажных дров и густым, хлебным духом, поднимающимся от только что поставленных в печь буханок.
Воздух был насыщен ароматами – дымом, мокрым камнем, дрожжами и чем-то неуловимо домашним, уютным.
Я поставила первые караваи на широкий деревянный подоконник. Их румяный пшеничный аромат смешался с прохладным запахом дождя.
Именно тогда, сквозь завесу струящейся воды, я заметила его.
  
Мальчишку, прижавшегося к стене соседнего дома под узким карнизом, служившим ему жалкой защитой.
Он был насквозь промокшим призраком: худое тело в изношенной куртке, большие, слишком серьезные для его возраста глаза и темные, влажные волосы, прилипшие к лбу. Его поза выдавала не детскую усталость, а настороженность дикого зверька.