Невозможно забыть (СИ)

Вижу, как Мирон, минуя ворота, идет к дому и бросаюсь к дверям. Голова начинает кружиться от облегчения, а колени трястись от резкой слабости. Брат врывается в комнату, а я начинаю без сил оседать на пол. Чувствую, как меня подхватывают сильные руки и только после этого отключаюсь.
В себя прихожу в машине, которая мчит нас в аэропорт. Мирон заставляет меня выпить воды, а потом предлагает показать врачу.
  
- Не надо врача, - шепчу ему сорванным голосом, - просто увези меня в другую страну. Туда, где он меня не найдет.
- Хорошо, Уля. Мы уже едем. Через час будем в воздухе. Ты в безопасности. Спи.
Я плохо помню последующие события, слишком сильным оказалось потрясение последних суток. Помню, как отключилась, едва села в самолет и потом в машине, которая везла нас в дом моей бабки. Не знаю, хорошо ли сделал Мирон, что привез меня именно к ней, но была уверена, что он знает, что делает.
  
Глава 23
 
Мое уединение в отдельной комнате длится уже три дня, но легче пока не становится. Я много плачу, потом в итоге без сил засыпаю, а проснувшись, начинаю снова себя жалеть.
Прокручиваю в голове бесконечные воспоминания, особенно зацикливаясь на самых ярких моментах и безуспешно стараюсь вытравить их у себя из головы. Сейчас бы очень кстати пришлась потеря памяти, но, к сожалению, такая опция в нашем организме не предусмотрена по щелчку пальцев.
Домработница с ног сбилась, чтобы меня накормить, но я могу протолкнуть в себя только воду. И то с трудом. Брат приходит ко мне два раза в день, утром и вечером. Сидит возле кровати, сжимает мои ледяные ладони и просит прощения за то, что допустил такие события в моей жизни.
Сегодня он приходит рано утром, но я уже не сплю. Смотрит взглядом побитой собаки, а потом садится рядом и молча гладит по волосам.
- Нельзя так убиваться, Уля. Он не стоит этого.
- Я знаю, это просто слезы по ушедшей первой любви. Скоро станет легче.
Говорю и сама не верю в это. И брат не верит, по глазам вижу.
- Тебя бабушка хочет видеть, Уля. Отнесись с пониманием. Она… болеет.
- Хорошо. Мне нужно съездить в больницу?
- Она уже дома, - горько усмехается Мирон, - как только пришла в себя, устроила в больнице скандал, наорала на главного врача и потребовала немедленно ее выписать.
- Так ей стало лучше? – спрашиваю с затаенной надеждой.
- Немного, но общее состояние продолжает вызывать опасения у врачей, поэтому ты поаккуратнее с ней. Не спорь и не плач у нее на глазах.
- Хорошо, - послушно соглашаюсь, - когда лучше к ней зайти?
- Лучше до обеда, потом она долго спит под действием лекарств.
- Я поняла.
Мирон уходит, а я с трудом поднимаюсь с кровати. Ноги не слушаются и подгибаются от слабости. Выпиваю сладкий чай, который приносит горничная и съедаю малюсенький бутерброд с сыром. Если я перед бабкой грохнусь в голодный обморок, уверена, она заставит брата кормить меня силой.
Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь от того, что вижу. Щеки провалились, глаза запали, лицо неестественно бледное с красными пятнами от слез. До кожи век даже дотронуться больно.
Умываюсь холодной водой, а потом встаю под контрастный душ. Мою голову душистым шампунем, стараясь не допустить новой истерики. Слезы все время подкатывают, но я стараюсь сглотнуть ком в горле и думать о том, что моя бабка не любит слабых людей.
Осматриваю содержимое шкафа и поражаюсь, откуда у меня столько одежды. Наверно, Мирон покупал или бабка приказала кому-то заказать мне самое необходимое.
Только я никак не думала, что среди этого необходимого должны быть вечерние платья и деловые костюмы от известных брендов. И все это куплено без примерки.
Одеваюсь в обычный домашний костюм. Знаю, что бабка терпеть не может небрежности во внешнем виде, но заставить себя наряжаться сейчас выше моих сил. Расчесываю волосы и прямо так выхожу из комнаты.
Дом огромный и очень красивый, но это я пока тоже не в состоянии оценить. Бесшумно спускаюсь по лестнице, игнорируя дорогие картины на стенах. Потом все посмотрю, когда мне станет легче.
Комната бабки находится на первом этаже, найти ее мне помогает горничная. В комнате стоит полумрак, но небольшая полоска света все-таки проникает в окно. Сильно пахнет лекарствами, но у меня это не вызывает неприятия.
Бабка сидит на кровати, в окружении подушек, перебирая в руках какие-то документы. Первый раз вижу ее без макияжа и модных шмоток, видимо, на самом деле еще плохо себя чувствует. Она поднимает на меня тяжелый взгляд и недовольно поджимает губы.
- Сколько соплей уже намотала на кулак? – скрипит жестким голосом.
- О чем ты? – включаю дурочку, потому что никогда не умела с ней правильно разговаривать.
- Сколько слез ты уже пролила из-за своего непутевого мужа?
Я подавленно молчу, потому что бабка похоже вообще не допускает проявлений никакой слабости из-за мужчин.
- Прекращай убиваться, - рявкает на меня так, что я подпрыгиваю на месте, - ты же наша Верховцева. Поревела пару дней и хватит, дальше с каждым днем будет легче. Женщина никогда не должна плакать из-за мужчины. Если он хоть раз допустил твои слезы, смело шли его на хрен. Ясно?
- Да, - выдавливаю дрожащим голосом.
- На развод уже подала?
- Нет.
- А чего ждешь? Простить его собираешься?
- Такое не прощают. Просто я еще не успела…
- Не успела она. Вместо того, чтобы сопли разводить, лучше бы сразу все концы дома обрубила и развелась.
Снова молчу, опустив глаза в пол. Брат сказал не спорить, я и не собираюсь. Конечно, бабушка во всем права. Просто я не такая сильная, как она. Видимо, не доросла еще до своей фамилии.
- Чего он хотел от тебя, узнала? Зачем женился?
- Завод какой-то. Ювелирный, - неуверенно отвечаю, потому что так ничего и не уточнила у Мирона. Совсем из головы вылетело.
- Угу, - задумчиво отвечает бабка и, судя по всему, еще глубже погружается в мыслительный процесс, - завод, значит.
- Да, но я даже не знаю, есть ли он у меня.
Бабка задумчиво хмурится и откидывается на подушки. Медленно прокручивает кольца на пальцах и молчит. Думает, наверно, понимаю я. И тоже молчу, чтобы не мешать.
- Ну, раз хочет, значит отдай, - легкомысленно отвечает, приведя меня тем самым в ступор.
- Как это?
- В обмен на развод.
- Но…, - пытаюсь напрячь голову, чтобы догнать бабкины мысли, но похоже мне это не под силу. Я ничего не понимаю.
- Одни неприятности от этого завода, - начинает тихо говорить, но у меня создается такое чувство, что она сейчас сама с собой о чем-то рассуждает. С какой-то глубокой тоской и затаенной грустью, - пусть забирает. Поверь мне, если это на самом деле твое, то рано или поздно оно к тебе еще вернется.
- Хорошо, - послушно киваю, так до конца и не разобравшись в этой логической цепочке. Одно поняла точно, отдать завод в обмен на свою свободу.
- А теперь слушай меня внимательно, - бабка резко оживает и бросает мне на колени листы, которые все это время перебирала в руках, - это эскизы, над которыми работала твоя мать перед тем, как погибнуть. Раньше я тоже многое могла, но потом, когда замучил артрит пришлось оставить это занятие. Мы из поколения в поколения создаем ювелирные украшения. Эксклюзивные и популярные во всем мире. Я хочу, чтобы ты тоже начала этим заниматься.
- Но я не умею, - шокировано выдаю, подняв на нее растерянный взгляд.
- Научишься. Ты всегда хорошо рисовала. Твоя мать говорила, что ты с самого детства подаешь большие надежды. Учиться поступишь на дизайнера ювелирных украшений и утрешь им все носы.
  
- Хорошо, - соглашаюсь, потому что чувствую, как эта идея находит в моей душе отклик.
- В драгоценностях ты тоже неплохо разбираешься. Здесь в Италии много ювелирных домов. Есть на что посмотреть, но ты со временем откроешь свой. Моих денег и связей тебе на это вполне хватит. И самое главное. Каждый раз, когда тебе будет тяжело и снова захочется пореветь, берешь бумагу и начинаешь рисовать. Позже, когда освоишь специальные компьютерные программы, будешь создавать 3D рисунки. Первое время для продвижения своего бренда можешь использовать наработки матери.