Невозможно забыть (СИ)

- Поняла.
- И с разводом не тяни, главное в жизни уметь быстро избавляться от ненужного хлама. А сейчас иди, я устала.
Послушно встаю с кровати и поднимаюсь в ту комнату, в которой жила три самые тяжелые в своей жизни дня. Не хочу здесь больше находиться.
Отдаю все необходимые распоряжения горничной и выбираю другую комнату. Максимально светлую и удобную. Через силы съедаю обед, а потом, когда слезы снова начинают подкатывать к глазам, беру мамины наработки и раскладываю их на столе. Внимательно вглядываюсь в детали, беру чистый лист, карандаш и пробую создать что-нибудь свое.
  
Безжалостно комкаю листы и выбрасываю, когда у меня ничего не получается. И упорно начинаю заново. Минуты перетекают в часы, часы в дни и ночи, но я настойчиво продолжаю рисовать. Только бы не думать о нем, только бы не вспоминать.
  
Глава 24
 
Ярослав 
Усталость и полное отсутствие сна последние три дня делают свое дело. Я даже пол под ногами с трудом ощущаю. Внутри пустота и безнадежность, снаружи едва живое тело, которое отказывается полноценно функционировать из-за сумасшедшей нагрузки последних дней. Возможно, это к лучшему, так легче пережить полный пиздец, который творится в моей жизни.
Подъезжаю к воротам своего дома и коротко здороваюсь с Юрой. Не даю ему возможности вывалить на меня все дерьмо, что здесь происходит, потому что знаю, что она уехала. Я пока не готов это слышать. Мне нужна передышка от плохих новостей в моей жизни.
Захожу в пустой дом и невольно зависаю. Везде чувствуется ее запах и присутствие. В каждой детали, в каждом уголке этого долбанного дома. Легкий сладкий аромат оседает на мои рецепторы и вспарывает вены щемящей болью.
Выпиваю залпом неразбавленный виски и поднимаюсь в ту комнату, где Ульяна жила перед отъездом. Здесь царит идеальный порядок, горничная успела прибраться после бегства моей жены, не оставив мне о ней ни единого напоминания.
Как мазохист рывком открываю дверь ванной комнаты и таращусь на тумбу, где мы трахались последний раз. Перед глазами невольно появляются кадры наших сплетенных тел, а в ушах пьянящей музыкой начинают звучать ее стоны. Это причиняет мне почти физическую боль, а осознание того, что повторения никогда не будет, душит за воротом рубашки.
В душе зарождается едва уловимое, но достаточно весомое чувство потери чего-то важного. Пульсирует в грудной клетке словно маленькая болезненная точка и с огромной скоростью разрастается пугающим черным пятном.
Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться к ее коже, и я резко сжимаю руки в кулаки, чтобы избежать этого неприятного свербящего чувства, похожего на зуд. Вдыхаю воздух через зубы и шиплю от леденящего озноба. Блядь. Как сильно печет в груди.
Хватаю стеклянную вазу со стола и с размаху впечатываю ее в зеркало. Оно прямо на глазах расходится уродливыми трещинами, такими же, как моя жизнь, и опадает мне под ноги.
На сильный грохот в комнату прибегает горничная. Зажимает рот ладонями от ужаса, смотрит, как по моим рукам стекают капли крови и выбегает обратно. Видимо, несколько осколков впились в руку, когда я держался за столешницу у стены.
Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок. Подхожу к своему бару и достаю новую бутылку.
Пью всю ночь до самого утра, думая о том, как остановить необратимый процесс, который был запущен в ту сумасшедшую ночь. Не время раскисать. Яр, соберись. На кону слишком много, чтобы падать в пропасть.
Ее безопасность, прежде всего. Кто сможет ее обеспечить, кроме меня? Боюсь, никто.
Мирон? Он многого не знает, возможно, подозревает, но… разбираться точно не будет. А правда она витает где-то совсем рядом, но постоянно от нас ускользает. Лева получил новое задание и сразу уехал его выполнять, но на это нужно время, которого, боюсь, у нас осталось не так много.
Все, что чувствую сейчас сам, задвигаю на второй план. Все потом, когда разберемся с этим гребаным заводом, вокруг которого витают одни тайны. Они, как клубок ядовитых змей, сплетаются друг с другом, не давая нам возможности распутать их и обезвредить.
Утром с трудом отдираю голову от подушки и понимаю, что ночевал не в своей спальне. Значит, ночью снова забрел в ту комнату, где жила Уля перед отъездом. Мать твою, я так долго не протяну.
Умываюсь холодной водой, и только потом встаю под душ. Легче за ночь не стало, но усталость немного притупилась, а в остальном … все так же хреново. Плюс еще похмелье добавилось.
Спускаюсь вниз и снова наливаю себе выпить, но потом отвлекаюсь на звук тяжелых шагов. В комнату входит Юра, берет бутылку воды и садится на диван. Я знаю, что ему пора ехать, он и так из-за меня бросил все дела и пришел на помощь.
Но перед отъездом нам нужно поговорить о том, что произошло пока меня не было. Вчера я не смог, а сегодня… сегодня у меня просто нет выбора.
- Мирон приезжал, забрал Ульяну.
- Я так и понял, когда ты мне звонил.
- Почему ты не рассказал ему всю правду? Он же ей брат родной, пусть бы присмотрел за девчонкой.
- Во-первых, ему не до этого сейчас. Там на него навалилось всякое, во-вторых, я до конца не верю в его ответственность. Один звонок от его замужней вертихвостки, и он снова сорвется к ней. А Ульяна останется одна. Без всякого присмотра. Пока нет смысла его загружать. Да и не поверит он мне. Я столько раз заикался про этот чертов завод, что теперь любое упоминание о нем будет воспринято в штыки. В-третьих, он меня ненавидит. Вон как заморочился. Осмелел под бабкиным крылом. Свежих проблем мне подкидывает только так.
- Ясно.
Кручу в руках бокал и заторможено наблюдаю, как в нем переливается бурая жидкость.
- Ты к себе сейчас? Родителям привет.
- Передам, но не к себе. У меня задание новое.
Застываю неподвижно, а потом перевожу на друга охреневший взгляд.
- Ты вроде собирался завязать с этим?
- Собирался. Но здесь хорошие люди попросили помочь.
- Что на этот раз? Миллионер или миллиардер?
- Не поверишь, - смеется друг, - пигалица какая-то.
- Ну и кто из-за нее так заморочился?
- Дедушка. Они с моим дедом когда-то вместе воевали. И вот…
- Поздравляю. Она наверно принцесса какая-нибудь. Не меньше.
- Наверно, - беспечно пожимает плечами и ухмыляется, - только для принцесс я еще нянькой не был.
Смеемся вместе, только мой смех выходит болезненным и горьким. Не отпускает меня тревога, свербит в груди и мучительно тянет.
- Слушай, а у тебя не осталась еще парочки свободных ребят?
- Ты же знаешь, что для тебя я найду, - без всякого пафоса отвечает Юра.
- Надежные, надеюсь?
- Кремень, не переживай.
- Отправь их присмотреть за Улей.
- Отправлю. А что там Лева, роет?
- Роет, - тяжело выдыхаю, - да только медленно очень.
- Может, я могу чем-то помочь?
- Может и можешь. Попробуй по своим каналам пробить родителей этой суки Анжелы. Откуда-то ведь она должна была узнать про этот завод, чтобы потом угрозами брызгать в разные стороны.
- Попробую. Здесь моя помощь больше не нужна?
- Нет. Спасибо тебе.
- Не за что. Обращайся.
Юра встает с дивана и идет к выходу, но у самых дверей вдруг разворачивается и пилит меня каким-то слишком загадочным взглядом.
- Яр, вопрос можно?
- Валяй, - благосклонно разрешаю, знаю ведь, что не отстанет.
- А ты чего так переполошился-то? На уши всех поднял. И все это ради нелюбимой?
Блядь. А вот на этот вопрос я уже знаю ответ. Но озвучивать его не буду. И не потому, что боюсь признаться лучшему другу, а потому, что себе не смогу.
  
Из того дерьма, в которое мы шагнули, обратной дороги нет. Не поверит она мне, тем более, все факты против. Не простит.
- Иди на хрен, Юра, - беззлобно отвечаю.
- Ты все-таки подумай на досуге.
***
Юра тихо прикрывает за собой дверь и исчезает так, как умеет только он, абсолютно бесшумно. А я размахиваюсь и со всей дури впечатываю в стену бокал с выпивкой.