Часовые времени (СИ)

- Не волнуйся, дорогая, мы еще с тобой обязательно погуляем, - серьезно пообещал Евгений, думая о том, как бы ему исхитриться побыстрее активировать информ-капсулу, что сейчас жгла бок раскаленным угольком в кармане его пальто. Как раз с той стороны, где недавно хваталась за него уличная побирушка. Надо отдать должное сотрудникам московской резидентуры Службы – до тех пор, пока он не сунул руку в карман за портсигаром, Белугин даже не подозревал, что по соседству с серебряной коробочкой преспокойно лежит такой знакомый ребристый и чуть теплый цилиндрик. Нет, ну каковы артисты – это ж надо так разыграть операцию по моментальной передаче информации, что он даже и не заметил, как стал ее участником. Евгений улыбнулся.
  
- О чем ты думаешь? – тут же осведомилась Ольга, подозрительно прищурившись.
- Да вот представил себе, как смотрелся бы со стороны, гуляя под руку с той бабищей.
Ольга негромко засмеялась, а потом вдруг крепко-крепко сжала его руку и тихо сказала:
- Послезавтра все решится. Слышишь? Молю тебя, не подведи. Иначе сгинем оба. Сделаем все как надо и будем свободны как птицы. Потерпи немного! – И тут же отвернулась.
Значит послезавтра. Белугин лениво размышлял, обдумывая услышанное. Это если Ольга говорит правду. А что, почему бы не устроить ему лишнюю проверку – не все же члены комитета поверили в ту пургу, что он им задвинул по поводу своих петербургских приключений. Ладно, не стоит забивать себе сейчас голову, как там говорится: будет день, будет пища! А пока неплохо бы ознакомиться с полученным от своих сообщением, вдруг, что по-настоящему важное. Ничего, доберемся до флигеля, а там уж как-нибудь представится свободная минутка.
Но его мечтам не суждено было осуществиться. Вместо вдумчивого изучения послания московской резидентуры, Белугину пришлось выдержать еще один довольно непростой разговор с Ольгой. Хотя начиналось все вполне мирно: Евгений курил у приоткрытой форточки, а его подруга лениво листала какую-то газету, уютно устроившись на кровати. 
- Нет, ты послушай! – Ольга вдруг раздраженно фыркнула и с выражением прочитала: «Сегодня в квартиру командира гренадерского корпуса генерал-лейтенанта Сандецкого явилась какая-то барышня и пожелала быть принятой генералом. Генерал распорядился ввести ее в кабинет и сел на стул рядом с пришедшей на довольно близком от нее расстоянии. Барышня держала в руках муфту и все как-то мялась, не решаясь начать разговор. Видя, что барышня смущается и никак не может распорядиться со своей муфтой, генерал взял у нее муфту и отложил в сторону. Барышня еще больше смутилась и, наконец, расплакалась. Затем она рассказала генералу, что явилась к нему с тем, чтобы убить его по постановлению революционного комитета, но у нее не хватило духа исполнить свою задачу. При этом она спросила генерала, получал ли он угрожающие письма, которые ему разновременно посылались. Ответив утвердительно, генерал долго разговаривал с барышней и, наконец, разрешил отпустить ее, видя полную ее беспомощность. Последнее время генерал Сандецкий получал много угрожающих писем».[2] Каково?! И это вот таких дур мы подбираем для работы в терроре и посылаем исполнять свои решения. Голову бы оторвать тому идиоту, что доверил этой истеричке такое важное задание!
- Ты, разумеется, просто шлепнула бы генерала и ушла тихохонько, не размениваясь на душеспасительные беседы, правда? – осведомился Белугин, слегка посмеиваясь. Заметка развеселила его своей абсурдностью: потенциальная жертва успокаивает своего палача. Интересно, слезы несостоявшейся террористки генерал промокал свои платком? 
- Вот именно! А ты, похоже, сомневаешься?
- Что ты, что ты! – Евгений шутливо поднял руки, изображая полную и безоговорочную капитуляцию. – Я верю тебе.
- Ну тогда стой смирно и не дергайся! – Газета полетела на пол, а в руке девушки появился уже знакомый по ночному разговору в купе пистолет. 
Белугин поморщился. 
- Ты повторяешься. Мне казалось, что мы все уже выяснили. Или начнем новый круг?
- Начнем! – Ольга зло оскалилась. – Только на этот раз ты расскажешь мне о своей встрече с Джеймсом.
- Оля, это уже не смешно, - протянул Белугин с укоризной. – Попахивает дешевой опереткой от провинциальной труппы. 
- Да ладно тебе, - фыркнула боевая подруга и отбросила пистолет в сторону. – Скучно просто. А ты молодец, здорово сумел подставиться подручным Джеймса, те и взаправду решили, что ты в тот сарайчик случайно забежал. Как дети малые, чему их только учили?
- Ерунда, - отозвался Белугин. – Зато теперь этот донельзя мутный субъект вместе с пристяжью будет ждать нас у черта на куличиках и не сможет помешать акции. 
Ольга негромко засмеялась, а потом негромко позвала, лукаво поблескивая глазами:
- Иди ко мне. 
[1] Sevillano – один из стилей испанской школы ножевого боя. 
[2] Подлинная заметка из газеты «Новое время» от 12-го января 1907 года. 
  
Глава 13
 
Глава 13
Алексей. 1942
- Как ты думаешь, почему тебя не положили вместе с дружком? – Залогин вольготно расположился на диване напротив, прихлебывал крепкий ароматный чай и с видимым интересом разглядывал Белугина. 
Интересный, к слову, вопрос. С одной стороны достаточно простой – информация какая-то требуется, чего тут думать, а получить ее у трупа довольно затруднительно. С другой же, ну а что, собственно, он может такого экстраординарного поведать? Нет, если они, конечно, в курсе откуда он на самом деле, тогда, безусловно, Алексей сразу же переходит в разряд вип-персон, коих надо холить и лелеять. Ну а если нет… Черт, голова раскалывается, будто после трехдневного загула! 
Белугин осторожно потер виски. Сейчас бы универсальную аптечку, да десяток часиков на мягкой перинке. И чтобы не беспокоили со всякими-разными государственными интригами, секретами и войнушками локального масштаба в богом забытых временах. Эх, мечты, мечты. 
- Понятия не имею, - Алексей вяло пожал плечами и постарался изобразить как можно более искреннее выражение на своем изрядно помятом за последнее время лице. 
- Ну да, естественно, - понятливо закивал Кирилл Андреевич. – Что ж, у нас в стране принято помогать молодежи, поэтому не буду тебя томить. Взгляни-ка. – Он аккуратно поставил стакан с чаем на столик у окна, достал из внутреннего кармана пиджака небольшую картонную карточку и протянул ее собеседнику. 
Белугин с некоторым недоумением взял ее и пару секунд честно пялился, пытаясь сообразить, в чем же здесь подвох, но потом догадался перевернуть. И… твою ж дивизию!!! Сердчишко вдруг скакнуло в груди, словно испуганный зайчишка, а руки отчетливо дрогнули.
- Ага, именно в таком вот разрезе, дружок, - голос Залогина донесся будто из-под воды.
На слегка пожелтевшей и изрядно пообтрепавшейся фотокарточке с давленной, рельефной надписью «Cabinet portrait» в обрамлении каких-то завитушек в самом низу, были изображены трое мужчин. Один сидел на стуле в центре, двое других стояли по бокам и чуть позади него.
Справа был Седов. Естественно, он выглядел на снимке значительно моложе, чем теперь, со смешным чубчиком, худощавый и в простецкой косоворотке а-ля народоволец, выглядывающей из-под расстегнутого пиджака.
Слева несколько напряженно улыбался в объектив Залогин. Тоже юный и стройный, в похожей рубахе и пиджаке. 
А вот на стуле расположился не кто иной, как Евгений! Брат сидел, небрежно закинув ногу на ногу, и сцепив пальцы в замок на колене до боли знакомым жестом. Именно так он часто делал, когда они собирались по вечерам всей семьей в гостиной. Разговаривали о чем-нибудь, шутили, спорили.
  
- Я же говорю, лицо твое мне знакомо,- спокойно проговорил Кирилл Андреевич, беря стакан с чаем. – Не сразу сообразил, правда, откуда, но потом вспомнил. – И после небольшой паузы добавил. - Кто он тебе?
- Брат! – вырвалось у Алексея.