Часовые времени (СИ)

- Кто?! – Залогин похоже искренне удивился. 
- Брат отца. Дядька, - мгновенно поправился Белугин, мысленно кляня себя за тупость. В самом деле, несложно ведь посчитать, что Женька вряд ли потянет на его брата – фотка-то, судя по надписям, сделана в 1907 году. А сейчас здесь 1942 – слишком большая разница. Но вот на дядьку вполне тянет. И быстро выстрелил вопросом, стараясь перехватить инициативу и перевести беседу в безопасное русло: – А вы с ним вместе в терроре были, да?
  
Залогин неопределенно хмыкнул. 
- Нет, в терроре я с ним не работал. Так уж получилось, что мы с твоим дядькой совсем по другому делу пересеклись. Хотя начиналось тогда все действительно с подготовки одной акции. Но это в самом начале. А уж потом завертелось все, что твоя карусель, только успевай голову придерживать, чтобы не отлетела. Кстати, ты в курсе, какая у него тогда была партийная кличка? – Кирилл Андреевич кольнул Алексея острым взглядом исподлобья. 
Проверяет, сообразил Белугин. Снова проверяет. Ему недостаточно внешнего сходства и портсигара. Что ж, вполне разумно, мало ли кто на кого может быть похож и на какую безделушку как посмотрит. 
- Насколько я помню, - Алексей нахмурился и опустил глаза в пол, изображая напряженную работу памяти, - отец как-то обмолвился, что дядю звали просто Евгением или Эженом. Впрочем, я могу ошибаться, столько лет прошло. – Белугин постарался улыбнуться как можно простодушней.
- А ты что же, с тех пор его самого не видел что-ли? – Залогин вроде бы удивился, но Алексей каким-то верхним чутьем вдруг уловил, что мужчина, сидящий напротив него, собран точно кобра перед броском. Еще доля секунды и последует молниеносный смертельный удар. 
Вот, поди, знай, какой ответ в этой ситуации будет правильным. Нравы у боевиков, судя по курсу лекций истории того периода, были те еще «дружеские», вдруг Женька этому волчаре когда-то дорогу перешел и теперь он рассчитывает поквитаться. Есть, знаете ли, дела такого рода, что не имеют срока давности. Чего далеко ходить за примером, давешний собеседник Алексея из КПК, товарищ Седов, тоже на предъявленной карточке присутствует в обществе Залогина, однако ему ничего не помешало отдать недвусмысленный приказ убрать старого знакомого. Эх, была не была!
- Нет. Я его вообще никогда не видел, только по рассказам отца, да по семейным фотографиям знаю. 
- Неужели? – Залогин нехорошо прищурился, а затем открыл дверь купе и коротко скомандовал дежурившему в коридоре телохранителю. – Зайди. 
Евгений. 1907
Убивать людей на заказ совсем несложно. Нужна правильным образом налаженная организация. А еще очень важно, чтобы мотив убийства либо совсем не просматривался, либо был настолько очевидным и элементарным, что исполнителя просто невозможно было бы вычислить в огромной людской массе. 
А еще очень важно понимать, кому выгодно то или иное убийство. О чем речь? Зная направление интересов жертвы, почти всегда можно проследить ниточку, ведущую к людям, которым позарез требуется отправить кого-то к праотцам. 
Белугин уже почти нащупал тропинку, что причудливо кружилась в адской круговерти радикальных обществ, и вела в укромную гавань, где засел опытный кукловод, дергающий за ниточки своих простодушных кукол. Евгений не раз предвкушал сладостный миг, когда сможет встретиться с ним лично и, гм, побеседовать о неких отвлеченных материях, на первый взгляд не имевших ничего общего со здешней реальностью, но, по факту, весьма плотно в нее вросших. Да так, что, похоже, выдирать придется с кровью. Очень большой кровью. А потому нужно заранее подготовить исполнителей, могущих помочь в этом грязном и нелегком деле. 
Конечно, по уму стоило бы идти классическим путем: «агитировать за советскую власть» совсем не обязательно и даже где-то нелепо – у подавляющего большинства населения мозги давно промыты и без него. Значит, остаются голод и страх. Первый, чтобы лишить человека уверенности, второй – чтобы он боялся своего руководителя больше, чем государственную систему. 
Вот только времени на такую тщательную проработку деталей совсем не было. Но шанс поправить кое-что все равно оставался. 
- Когда принимаешь решение убрать клиента, то, перво-наперво, «сотри» его лицо, - втолковывал Белугин жадно слушающему «студенту». 
- Это как?
- Очень просто. Берешь и в уме аккуратненько, словно тряпкой, протираешь его физиономию на манер служанки, моющей окна. Хочешь, сверху вниз, хочешь – справа налево. 
- Или слева направо, - засмеялся Павел. Он тоже топтался рядом, покуривал в кулак и прислушивался к разговору. – А вообще толково, от ненужных рефлексий убережет. Мотай на ус, бестолочь! – Он отвесил вспыхнувшему «студенту» шутливый подзатыльник. 
Ольга и Мотя сидели в санях неподалеку и беседовали вполголоса о чем-то своем. Евгений отслеживал их краем глаза, стараясь не зацикливаться. Пусть себе выговорятся. В конце концов, в свете полученного от местной резидентуры сообщения, совсем скоро все это станет для него лишь очередной страничкой из личного дела, закрытого на миллион замков в бронированных сейфах Службы.
Был десятый час вечера. Ночь уже набросила на город свой полог. На улицах было пустынно и лишь иногда торопливо проносились редкие извозчики, соблазнившиеся щедрым гонораром подгулявших клиентов. Нормальные же люди предпочитали находиться дома, в тепле и уюте.
Боевики к этим самым нормальным не относились. И поэтому расположились неподалеку от небольшого деревянного домика, покрашенного вишневой краской. Где именно, Евгений не знал – к месту операции ехали каким-то мудреным маршрутом. Правда, судя по всему, райончик был явно не из благополучных – к ним уже пытались привязаться какие-то оборванцы разбойничьего вида, но Павел что-то им сказал, и они мгновенно исчезли.
- Пора! – еще один боевик, присоединившийся к группе только сегодня, худенький востроглазый паренек в справном полушубке-бекеше и башлыке, неслышно появился из хлопьев падающего снега. – Дома голубчик. 
- Ну, двинулись что ли? – Павел бросил папиросу, тщательно растер ее подошвой и сунул руку в карман за револьвером. «Студент» и Евгений последовали его примеру. Мотя грузно завозился в санях, поднимаясь, а Ольга выпрыгнула легко, словно чертик из табакерки и быстро подошла поближе, спрятавшись от метели за спиной Белугина.
Небольшой колонной прошли по узкой тропинке к дому. Поднялись на крыльцо. Павел несколько секунд шарил по стене, ища звонок, но вскоре чертыхнулся и по- простому забарабанил кулаком по облупившейся двери. Жалобно дзынькнуло стекло. 
Минут пять ничего не происходило. 
- Вымерли что ли? – хрипло кашлянул «студент». – Куда швейцар запропастился?
Но вот в сенях вспыхнул огонь и через стекло показался тучный старик в длинной старой шинели, наброшенной на плечи поверх ночной рубашки, с лампой в руках.
- Кого принесла нелегкая? – недовольно крикнул он, близоруко щурясь. – Хозяин уже спать лег, завтра приходите.
- Открывай давай, курьер из министерства по срочному делу, - веско произнес Павел и внушительно помахал пакетом насквозь казенного вида, с большой сургучной печатью и какими-то гербами, припасенном заранее. 
Старик помялся в нерешительности, но все-таки полез в карман за ключами и стал, ворча, открывать замок. Едва дверь приоткрылась, парень в бекеше рванулся вперед, оттирая плечом Евгения, вихрем ворвался внутрь и яростно набросился на швейцара, прижимая того к стене. Старик жалобно заскулил, глядя округлившимися глазами на то, как боевики, один за другим, проникают в дом и торопливо поднимаются по лестнице, стараясь не стучать сапогами. 
  
- Свяжи его, запри дверь и охраняй вход, - властно бросила на ходу Ольга, шедшая последней. – Никого не впускай!
На втором этаже возле двери, оббитой зеленой материей с начищенной медной табличкой «Алексей Михайлович Махров, инженер» остановились. 
- За коридором следи, - шепотом приказал Белугин «студенту». – Если кто из жильцов высунется, не церемонься. Но только аккуратно все делай, понял? Накосячишь, убью!