Статус: студент. Дилогия (СИ)
Наташа нахмурилась.
– Прислушайся к своим желаниям, – сказал я. – Реши сама.
Зайцева вздохнула и произнесла:
– Я хочу… дописать свою нынешнюю книгу. Столько сил на неё уже потратила… Жалко бросать. Максим, как ты думаешь, её можно… переделать под какую‑то серию? Под… не знаю…
Наташа замолчала, печально вздохнула.
– Под «Фантастический боевик», – сказал я. – Если сделаешь акцент на тех сюжетных поворотах, которые мы с тобой обсуждали. Я говорю о появлении в романе вампиров и оборотней. Сделай их образы реалистичными, очеловеченными. Уменьши количество необъяснимой жути. Получится вполне приличное городское фэнтези.
– Что такое «городское фэнтези»? – спросила Наташа.
Она взяла меня под руку; словно испугалась, что я сейчас встану и уйду, оставив её вопрос без ответа.
– Это когда фэнтезийные персонажи обитают в условиях привычной для нас реальности, среди нас. Как у Лукьяненко в его «Дозорах». Помнишь?
Наташа пожала плечами.
– Что ещё за дозоры? – спросила она.
Я сообразил, что понятия не имею, в каком году издали роман Сергея Лукьяненко «Ночной дозор». Не помнил, даже когда сняли по мотивам этого романа одноимённый фильм. Поэтому махнул рукой.
– Неважно, – сказал я. – Фиг на них, на эти «Дозоры». Важно то, что роман в таком жанре легко впихнуть в серию «Фантастический боевик».
– Ты так думаешь?
Зайцева приподняла брови.
– Уверен в этом, – ответил я.
Зайцева улыбнулась.
Будто бы плечом прижалась к моей руке.
– Это хорошо, – сказала Наташа.
Она посмотрела себе под ноги. Секунд на пять задумалась.
Затем едва слышно произнесла:
– Вампиры, как реальные люди? Меньше жути? Ладно, я… попробую.
* * *
Мы вернулись в общежитие – в нашей комнате бубнил телевизор (шла передача «Угадай мелодию» – я на прошлой неделе уже просмотрел несколько её выпусков). Колян всё ещё лежал на кровати. При нашем появлении он приподнял над подушкой голову, встретил нас хмурым взглядом. Поинтересовался, что мы купили. Я и Василий поочерёдно продемонстрировали Дроздову свои покупки. Колян заявил, что «Корецкий – это хорошо». Пожаловался, что «нормально» поспать ему сегодня не дали. Заявил, что наша комната этим утром для гостей «как будто мёдом помазана».
Он известил меня, что приходил Ваня Молчанов – бригадир передал мне, что работа на сегодня «отменилась».
Ещё Дроздов сказал, что меня с раннего утра разыскивали «какие‑то перваки».
– Что за первокурсники? – поинтересовался я. – Чего хотели?
Колян дёрнул плечом и ответил:
– Понятия не имею. Тебя спрашивали. Морды незнакомые. Я потому и решил, что они перваки. Не примелькались мне пока своими физиономиями. Человек пять приходили, один за другим. Как дятлы с самого утра в дверь долбятся!
Дроздов стиснул зубы и грозно сжал кулак.
Будто бы в подтверждение его слов, в дверь постучали.
Глава 21
Я щёлкнул замком, толкнул дверь и выглянул из комнаты. Почувствовал свежий и мощный запах табачного дыма. Увидел в коридоре, в шаге от себя, увенчанного каштановыми кудрями Лёню Олечкина. За его плечом заметил пучеглазого рыжеволосого Светлицкого… и ещё с десяток парней из группы ГТ‑1–95. Машинально отметил, что староста моей группы не пришёл. Я распахнул дверь шире – наглую физиономию Аркаши Мамонтова не увидел. Снова посмотрел на смущённо мявшегося напротив меня Лёню Олечкина. Агрессии в его взгляде не заметил. Не приметил у него в руках ни нож, ни дубину.
Не выглядели агрессивными и прочие мои одногруппники, которые пыхтели сигаретами и смотрели на меня сквозь туман из табачного дыма. От дыма я едва не прослезился. Сощурился, шагнул в коридор, поспешно прикрыл дверь – чтобы дым не заполнил комнату. Леонид попятился, едва не налетел спиной на грудь Игоря Светлицкого. Сделали шаг назад и его спутники: почти синхронно, словно заранее отрепетировали отступление. Прозвучали разноголосые приветствия. Одни предназначались Максиму, другие Максу, третьи – Сержанту. Я поздоровался с визитёрами; поинтересовался целью их визита.
– Сержант, тут такое дело… – промямлил Олечкин. – Мы с Игорем рассказали парням. Ну… как мы с тобой ездили на «Арбатскую». Ты же не предупреждал, что это тайна… вот мы и подумали…
– Максим, ты говорил, что снова нас туда возьмёшь, – сказал Светлицкий. – В эту… в «Ноту».
Я кивнул.
– Говорил. Возьму, раз говорил. Сегодня вечером туда поеду.
Леонид и Игорь улыбнулись, обменялись радостными взглядами.
Стоявшие позади них парни зароптали.
Улыбки на лицах Светлицкого и Олечкина поблекли.
– Сержант, тут такое дело… – произнёс Леонид.
Он опустил взгляд.
– Не поедете со мной? – спросил я.
Олечкин встрепенулся и поспешно сообщил:
– Поедем!.. конечно. Только…
– Пацаны тоже хотят, – сказал Светлицкий.
Радости в его голосе я не почувствовал – скорее, там было разочарование и досада.
Сразу с десяток голосов подтвердили его слова.
Я развёл руками и ответил:
– Парни, прекрасно вас понимаю. Ничего против вас не имею. Но там только пять компов. Два всегда заняты. Так что… возьму только троих. Два места я уже пообещал Лёне и Игорю. Кто сегодня будет третьим, решайте сами.
На лицах первокурсников появились улыбки.
– Сержант, мы… это… уже прикинули тут, – сказал Светлицкий. – Распишем очередь. Чтобы никому не обидно было.
Мои одногруппники закивали.
Я поднял руку и сказал:
– Учтите пару моментов, парни. Ночью с субботы на воскресенье обычно все компы заняты. Кем именно они заняты – это определяют парни, которые работают в «Ноте». Так что на ночь с субботы на воскресенье пока точно не рассчитывайте.
Первокурсники тряхнули головами.
– Мы понимаем, – заявил Светлицкий.
– И ещё, – сказал я. – Без меня в эту редакцию ни ногой… пока. Впрочем, парни вас туда без моего сопровождения и не пустят. Имейте это в виду. Я в редакцию езжу не каждую ночь. Поэтому о таких поездках предупрежу вас заранее.
– Это тоже понятно, Максим.
Я пожал плечами.
Посмотрел на Олечкина и сказал:
– Это всё, парни. Распределяйте очерёдность. Сами. Сегодня у меня работы нет. Еду в «Ноту». Поэтому зайду за вами примерно в то же время, в которое явился в прошлый раз. Будьте готовы. Возьму только троих.
Я показал первокурсникам три пальца и повторил:
– Троих.
– Мы поняли, Максим.
– Спасибо, Макс.
– Спасибо, Сержант.
– Не за что, пацаны, – сказал я. – Увидимся вечером. С кем не увидимся – с теми встретимся завтра в универе.
Я махнул рукой и вернулся в комнату.
Колян встретил меня ворчанием. Василий поинтересовался, зачем приходили первокурсники.
Игра меня сообщением не порадовала.
Я мысленно спросил: «Что не так? Наладил ведь отношения! Или пока… недостаточно?»
* * *
Сообщение о выполнении задания «Наладить отношения с одногруппниками» в воскресенье так и не появилось.
Не увидел я его и утором.
В понедельник явился в университет в сопровождении троицы не выспавшихся, но радостных одногруппников. Вручил Наташе Зайцевой очередную главу своей книги. Мне показалось, что Зайцева сегодня выглядела грустной.
Причину её грусти я выяснил во время перемены.
– Максим, у меня ничего не получается, – заявила Зайцева. – Я до самой ночи просидела над текстом. Выцеживала из себя предложения по слову в минуту. Нацедила чуть больше четырёх тысяч знаков. Больше не смогла. Голова разболелась так, что я до утра не спала.
Наташа потёрла ладонями виски, вздохнула и спросила:
– Максим, может… это не моё? Писательство. Может, я для этого не гожусь? Ты вон… здоровенную главу за ночь написал. Хорошо выглядишь – не уставшим. А я только измучила себя. Толку от моей писанины – чуть. Наверное, ещё и удалю потом всё, что сочинила.