Дом на Перепутье (СИ)

— Припёрлись, когда не ждали. Это всё из-за того полтергейста, чтоб он трижды переродился в таракана! Его энергетический выброс, наверняка, поднял волну в межмировом эфире и привлёк внимание!
— Это же… не то, что я думаю? — с ужасом прошептала я, смотря в сторону прихожей.
— То самое, — ответил кот, с трудом поднимаясь. — Это первые гости. Если, конечно, не считать безумного духа, но он не в счёт. Кажется, из мира Фаэтрия. Звук похож.
  
У меня снова дёрнулся глаз.
Я обвела взглядом гостиную: перевёрнутая мебель, осколки хрусталя, обрывки портьер…
Идиллическая картина для приёма высоких делегаций.
Я крепче сжала в руке лопату.
Лезвие лопаты блеснуло в лунном свете.
— Идёмте, — сказала я с плохо скрываемой угрозой в голосе. — Посмотрим, кого там ещё принесло. Сразу закопаем, если плохой гость.
— Ох, а у меня же всё разрушено, — всплеснула руками Марта. — Чем же кормить гостей-то?
И она тут же исчезла, вероятно, чтобы силой бытовой магии навести хоть какой-то порядок на кухне, и быстренько сотворить что-нибудь.
— Я иду с вами, — проскрипел Акакий, демонстративно поглаживая лезвие своего ножа.
— О, отлично! — фыркнул Батискаф, с трудом переставляя лапы. — Сейчас гости нас увидят и… в обморок свалятся от восхищения. Или от ужаса. Впрочем, какая разница?
Дом мягко подталкивал меня вперёд, в один из коридоров.
И там, где ещё с утра была глухая стена, теперь красовалась дверь.
В принципе, обычная, деревянная, в стиле дома, если не считать дверной ручки.
Она была выполнена в виде сложного механизма из полированной латуни и дымчатого кварца, с крошечными шестерёнками, которые тихо пощёлкивали внутри.
— Ну-с, — пробормотала я, сжимая лопату так, что костяшки побелели. — Надеюсь, оттуда не псих пришёл, сбежавший из сумасшедшего дома. Одного нам сегодня хватило.
— Ха! — флегматично заметил Батискаф. — Не откроешь — не узнаешь. А если и узнаешь, то уже будет поздно. Стандартная формула жизни на Перепутье.
Я глубоко вздохнула, взялась за ручку и распахнула дверь.
И встала как вкопанная, уставившись на гостя.
На пороге стоял молодой мужчина.
Довольно симпатичный.
Высокий, с умными серыми глазами и аккуратно подстриженными тёмными волосами.
Одет он был… странно.
С одной стороны обычные, хорошо сидящие брюки и рубашка.
С другой, поверх наброшен был жилет из тёмной кожи с медными заклёпками, на запястье поблёскивал сложный циферблат с множеством стрелок, а в ухе мерцал крошечный кристалл, похожий на микрочип.
Но больше всего меня поразило его лицо.
На нём читалось самое искреннее, неподдельное, абсолютное недоумение.
Его взгляд скользнул по моей фигуре.
Да, я была перепачкана в земле и пыли, с взлохмаченными волосами, в порванном и испачканном платье цвета пыльной розы, с лопатой в руке и с горящими гневом глазами.
Затем он перевёл взгляд на Акакия.
Мой дворецкий, безупречный скелет в порванном смокинге с огромным ножом.
И, наконец, он взглянул на Батискафа, на маленького, чёрного котёнка, со вздыбленной шерстью и жёлтыми глазами, от которого веяло магической силой и обещанием расправы.
— Э-э-э… — выдавил гость, и его рука потянулась к причудливой ручке, чтобы закрыть дверь. — Я, наверное, ошибся дверью. Магической, я имею в виду. Извините за беспокойство.
Он уже собрался ретироваться, как Батискаф вдруг лениво произнёс, облизывая лапу:
— Знаешь, в качестве платы за незапланированный визит его можно взять во временное рабство. И заставить отремонтировать гостиную и кухню. У него руки, кажется, на месте. И выглядит смышлёным.
Мужчина округлил глаза, и его лицо побелело.
Он явно собирался совершить рывок к спасению.
— Куда-а-а⁈ — рявкнула я, выпаливая так, что он дёрнулся и замер. — А ну стоять! Иди сюда, мой хороший! Не стесняйся! Мы тут все… очень рады гостям!
Я оскалилась в улыбке, которая, судя по его реакции, была больше похожа на оскал волка, стоящего над добычей.
Он медленно, очень медленно, сделал шаг назад.
— Хватай его, а то сейчас свалит! — рявкнул Батискаф.
Ну, я и схватила гостя за жилет и втащила внутрь.
Он явно не ожидал от меня такой прыти и железной хватки.
Дверь за его спиной с тихим щелчком захлопнулась, исчезнув вместе со стеной.
Он оказался в ловушке.
В нашем сумасшедшем доме.
И что самое удивительное, после дня, полного воплей и разрушений, эта мысль почему-то не вызывала у меня ничего, кроме мрачного удовлетворения.
* * *
Гость нервно озирался, его взгляд снова и снова возвращался к тому месту, где секунду назад была дверь.
Теперь там была лишь стена.
Он даже потрогал её ладонью, словно надеясь, что это иллюзия.
— Слушайте, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально вежливо, и оперлась на черенок лопаты от усталости. — Я понимаю, вы напуганы… И я вас встретила не как положено…
Я тут же чуть зависла, лихорадочно листая в памяти страницы дневника Осении.
Мир Фаэтрия… комната №4, с вентиляцией… да, потому что они любят душиться.
И тут я это почувствовала в полной мере.
От молодого человека исходил букет ароматов.
Пах он, безусловно, хорошо — дорого и сложно.
Чувствовались ноты чего-то терпкого, вроде дыма и кожи, потом пробивалась свежесть, а под всем этим сквозило что-то сладкое, напоминающее вишнёвый компот.
И поверх всего был ещё лёгкий, но назойливый шлейф булочек с корицей и сахарной пудры.
Занятный запах.
Как будто парфюмер и кондитер поспорили, кто пересилит друг друга в запахах.
Ещё я вспомнила про договор.
Форма Б-1.
Проклятый полтергейст!
Из-за него я не успела подготовиться!
Не осмотрела комнаты, не изучила документацию, не запаслась терпением и дипломатической улыбкой!
Приходится импровизировать, стоя посреди руин с лопатой в руках.
И расценки…
Так-так, я вспомнила: «Вход/выход: один заряженный кристалл эфирной энергии или чертёж нового изобретения. И главное — проверять на благонадёжность! 'Не позволять им разбирать бытовые приборы».
Парень тем временем пришёл в себя настолько, чтобы заговорить.
Голос у него — приятный баритон, дрожащий от волнения.
— Я… Я… это какая-то ошибка, уж простите… Я просто ощутил магические изменения в поле… А мой учитель, Арчибальд Ван Хорн, их тоже ощутил… Он не позволил мне открывать дверь, мы должны были вместе… Ох, — он сокрушённо провёл рукой по волосам, — он говорил мне, что моё любопытство меня когда-нибудь сгубит… Как же мне теперь быть?
Я вздохнула.
Акакий сочувственно щёлкнул челюстью.
А Батискаф, устроившись на обломке какой-то мебели, с наслаждением вступил в беседу.
— А вот так и быть, — с мнимой грустью произнёс кот. — Надо слушаться старших и мудрейших. Тогда не было бы проблем. А теперь… финита ля комедия! Попал ты, дружочек, как тот самый петух, прямиком в суп! И будем мы тебя варить долго-предолго, и есть со смаком, причмокивая…
У парня отвисла челюсть, глаза стали размером с блюдца, и он инстинктивно прижался спиной к стене, в тщётной надежде, что она поглотит его обратно.
Я не выдержала и фыркнула.
Кот, воодушевлённый эффектом, продолжил, обращаясь к гостю:
— Ты это… внешностью Хозяйки не обманывайся. Она снаружи, как конфетка, а внутри — настоящая ведьма! Злая, дикая, бессовестная! Злопамятная! Ты думаешь, чего она такая грязная и с лопатой?
Он многозначительно понизил голос до зловещего шёпота.
— Это она прошлого гостя только что прикопала в саду, чтобы наши розы лучше росли… Понимаешь, ей не понравился его смех… слишком громкий и наглый…
  
Мужчина с тихим стоном сполз по стене и осел на пол, уставившись на меня в ужасе.
Кажется, он был готов лишиться сознания.
— Ну и чего ты сказки тут рассказываешь? — с неодобрением прошипела я, глядя на Батискафа. — Какая я тебе бессовестная и злопамятная? И какие розы?