Измена под бой курантов (СИ)

Теперь отец подкинул брови.
— Да, я сама удивилась, — кивнула, отламывая часть торта. — Банальное совпадение.
— Выходит, хирург теперь?
— Да, вроде, хороший.
— Женат?
— Вдовец.
Отец покачал головой, отправляя в рот десерт и кивая сам себе, будто с чем-то соглашался. Наверное, в этот момент он вспомнил мать.
— Вкусно? — обратилась я к Ланке, уплетавшей торт за обе щёки.
  
— Вкусно, — отозвалась, расплываясь в улыбке. Кажется, подкуп работал, как надо.
— Ему тоже привет передавай, — продолжил отец.
— Если встречу, — согласилась. — Я завтра на квартиру поеду, надо вещи собрать. Мы тогда зал займём?
— Прямо всё решила?
— Пап, пожалуйста, — смотрела не него просяще. Самой нелегко быть локомотивом, за которым идут вагоны. А, если тебя тормозят, сбивают с ориентиров, вообще тяжко. Хочется всё бросить и плыть по течению.
— Просто спрашиваю.
— Я не вернусь к Кораблёву!
Дочка навострила уши, задумчиво глядя на меня. Это разговор не для неё.
— Посидишь завтра с Ланкой?
— Зачем спрашиваешь, — вздохнул.
— А бабушка придёт? — внезапно спросила дочка.
— Какая бабушка? — не поняла я.
— Которая снеговика лепить помогала, она сказала, что придёт.
Я посмотрела на отца, который пялился в кружку, не поднимая глаз.
— Это она о ком? — поинтересовалась.
— Да, — сказал и откашлялся, будто не в то горло попало, — сестра соседки нашей.
Он так мило смущался, что я не смогла сдержать улыбку. Да, у меня была мать, я никогда не забуду этого, но жизнь для живых, так думаю. Если моему отцу понравился кто-то, не считаю, что он должен носить вечный траур и хоронить себя заживо.
«Она тебе нравится?», — прокрутила вопрос в голове, но тут же отмела его. Он же не лезет ко мне с расспросами по поводу Назарова.
— Вот же! — я чуть не подскочила на стуле, как ужаленная. — Завтра у нас три билета в театр! — внезапно вспомнила. Я покупала их ещё в начале декабря. — «Снежная королева»! Пап, может вы сходите втроём?
— Как втроём, — не сразу понял он.
— Ну с соседкой этой. Просто я не могу, сам понимаешь. Пожалуйста.
Лицо лисы и милая улыбка.
— Ладно, — махнул на меня рукой отец. — Вдвоём сходим.
— Если что — билетов три, — подмигнула ему, вспоминая, что они дома, а спектакль завтра в обед. Лучше сейчас съездить, а то вдруг не успею. — Скоро вернусь, — поднимаюсь с места. Покой мне только снится.
— Ты куда?
— За билетами. Надо ещё Ланке платье взять.
— Так завтра заедем. Были бы права — бери мою машину. Старенькая, но ездит же. А так на чём ты вообще теперь добираешь?
— Такси, автобус. «Назаров», — добавляю мысленно. Ладно, он прав. Пусть будет завтра.
Внезапный порыв любви заставляет вернуться назад. Хватаю Ланку, прижимая к себе, и подношу к отцу. — Я так люблю вас, — шепчу им, чувствуя немую отдачу их мыслями.
  
Глава 24
 
Утро выдалось неприятным, как и звонок Назарова. Хотя сначала мы позавтракали, и даже все были счастливы. Машина прокашлялась, но завелась, а я пожалела, что так и не дожала экзамен. С вождением у меня неплохо, надо просто руку набить, а вот теория плавает.
Рад позвонил, когда я была в машине. Покосилась на отца, будто было в этом что-то запрещённое, а потом всё же ответила.
— Да.
— Привет, — поздоровался он.
— Что-то случилось?
— Нууу, — замялся звонящий. — Не то, чтобы произошло. Просто обычная информация. Подумал, что ты должна это знать.
— Знать что? — похолодела я от ужаса. — Кораблёв? С ним что-то случилось?
— И да, и нет, — секундная пауза, а меня уже накрывает горячим жаром. — С ним всё в порядке. Просто хотел поинтересоваться, есть ли у него сестра?
— Сестра? — сдвинула брови, пытаясь понять, о чём говорит Рад. — У него брат — Женя. И то в другом городе. Двоюродная есть, а что?
— Просто интересно.
Он ввёл меня в замешательство.
— К чему вопрос?
— Одна блондинка приплатила вчера нашему Рустаму, чтобы он пустил её. Представилась сестрой.
Какое-то нехорошее чувство заползло в душу. Можно было дальше не описывать девицу, я и так представляла, что это за сестра.
— Зачем ты позвонил? — настроение совсем испортилось.
Конечно, я знала, что между ними что-то было. Намеревалась развестись. Но это как-то перешло все границы. Любовница у постели больного.
— Извини, думал, ты должна знать.
Не попрощавшись, сбросила вызов. Казалось, мир ополчился против меня. Да, я понимала, что мы разбегаемся, но Эд мог бы уж как-то соблюсти приличия что ли. А я ещё собиралась тащить к нему ребёнка. Катись, Кораблёв. Хрен тебе, а не Ланка!
— А когда мы поедем к папе? — задаёт вопрос дочка, будто нарочно.
«Никогда. Пусть лежит, сколько влезет, а Снегурка поправляет ему подушки и кормит бульоном. Надеюсь, догадалась хоть сварить? Или моим не гнушается?»
— Не знаю. Сейчас с дедушкой на интересное представление поедешь, — отвечаю немного зло, сжав зубы.
Отец ловит мой взгляд в зеркале заднего вида, а у меня, кажется, вид побитой собаки. По крайней мере так себя чувствую.
Подъезжаем к дому и поднимаемся с Ланкой наверх. Надо её переодеть и вернуть отцу. Осталось всего полтора часа, а он должен ещё заехать за Татьяной. Всё же убедила его позвонить ей.
Наверное, не удивляюсь, увидев около двери сидящего мужчину. В руке бутылка, сам спит.
— Мама, это кто? — тянет за руку Ланка, и её голос разносится по подъезду. Илья открывает глаза, приходя в себя. Надо же до чего доводит ревность и алкоголь. Вид у него ужасный.
— Привет, — трёт глаза, обращаясь ко мне, пока открываю замок, и поднимается с места.
— Виделись, — бросаю, тут же дёргая дверь на себя.
Первую внутрь запускаю Ланку и тут же оборачиваюсь к гостю.
— Я на тебя заявление напишу, если не перестанешь сюда таскаться. Повторяю, Кораблёва тут не будет в ближайшую неделю. Отстань от меня, дай спокойно съехать!
Пытаюсь войти в квартиру, считая, что разговор завершён, но дверь держат.
— Как там тебя? — спрашивает.
— Ясно, — киваю, доставая из пуховика телефон. Он видит, что я настроена решительно. Конечно, очередной геморрой с полицией, но что делать, если слов человек не понимает.
— Да погоди, — голос убитый. Поднимаю глаза, и становится жалко этого упыря. — Она дома не ночевала. Я всех подруг обзвонил.
— Ко мне решил лично зайти? — кривлю улыбку. — Я не в списке подруг, товарищ.
— Мам, — снова голос Ланки. Сидит в одежде на банкетке и смотрит на нас. — А кто этот дядя?
Слышу, как открывается соседская дверь, но звука закрытия не следует. Жёлтая пресса ищет новые заголовки, ясно. Вчера один мужчина, сегодня второй. Растягиваю улыбку, представляя, сколько шума она уже наделала в подъезде моим заявлением накануне.
— Дядя уже уходит, — отвечаю дочке. — Давай, Илья, думала после вчерашнего больше не встретимся.
— Ты знаешь, где она? — смотрит такими молящими глазами, что громко вздыхаю.
— Зачем тебе такая? — грустно качаю головой. — Если она сбежала от тебя к Кораблёву.
Его выражение лица меняется. Растерянность переходит в злобу.
— Она у него, да⁈
Кажется, я открываю ящик Пандоры. Но почему среди этих людей я должна быть доброй и понимающей? Чувствовать чужую боль и принимать переживания каждого?
Ланка уже разделась, потому под ногами куртка и сапожки. Никак не приучу к порядку.
— Наверное у него, — пожимаю плечами. — Врачи сказали, что какая-то девушка ночевала в палате.
Рычание, вырвавшееся из его горла, заставило меня усомниться в правильности поступка.
— Эй-эй, — торможу парня. — У него дренаж и он там еле лежит, остановись.
  
— Адрес какой⁈ — приказным тоном интересуется мужчина.
— Дууууурак ты, Илья, — машу на него рукой. — Бегаешь за той, кто тебя не достойна. Иди проспись.
Адрес! — настаивает он, и я вижу, как маячит за его спиной соседка, пытаясь высмотреть более пикантные подробности в моей квартире.