Измена под бой курантов (СИ)

— Здравствуйте, — кричу ей, — подходите ближе, если оттуда плохо видно, — и она тут же исчезает из поля зрения, а я понимаю, что вчера некий Олег мне звонил не просто так.
— Олег — блондин, — пытаюсь вызвать в голове Ильи образ, — в очках ещё круглых. Знаешь кто такой? — смотрю на мужчину.
Он не сразу перестраивается на другую тему, а потом поднимает глаза, принимаясь вспоминать.
  
— Ну, знаю, и что?
— Кто это? — кажется, сейчас я тоже всё пойму.
— Брат Дашкин.
Ну вот же, что и требовалось доказать. Да у них там семейный подряд.
— Что такое-то? — не понимает Илья.
— Он вчера интересовался, где Кораблёв, а потом твоя жена туда поехала. Ладно, я тороплюсь, — пытаюсь вытолкнуть его из квартиры, но он не уходит. — Чёрт, ну оставьте вы все меня уже в покое! Я просто хочу забыть, понимаешь? Собрать вещи и свалить с этой квартиры! — меня трясёт, кажется, нервы расшатались не на шутку. Внизу стоит отец, скоро спектакль, а я опять не могу выпроводить из квартиры ревнивца. Почему именно мне надо расплачиваться за чужие грехи?
В сердцах называю адрес, и он сразу срывается с места. Пусть что хочет делает, мне плевать. Хлопаю дверью, тут же закрывая на замок, отправляюсь переодевать Ланку. Но в груди нарастает чувство тревоги. Я подвожу врачей и саму больницу. Ведь до Кораблёва он так и не достанет, а вот персоналу придётся с ним нелегко.
— Да чтоб тебя, — ругаю себя же и быстро набираю отцу.
— Пап, — чуть ли не кричу в трубку. — Сейчас из подъезда выбежит странный мужчина. Скажи ему, что адрес неправильный.
— Какой адрес? — не сразу понимает отец.
— Просто скажи, пап! Я сейчас спущусь, назову нужный. Слышишь?
Открывает дверь, слышу по звуку.
— Эй, — кричит отец кому-то, — стой. Мужик, — голос громче. — Адрес не тот, слышишь?
Пауза, по которой пытаюсь осознать, что же там происходит.
— Мужик, — снова кричит отец, но я понимаю: Илья так и не остановился.
  
Глава 25
 
Ланка, словно принцесса, сидит в розовом пышном платье на сиденье, держа три ярких билета в маленьких ладошках. Улыбаюсь отцу, делая вид, что всё отлично, а саму трясёт неимоверно. Ну почему, почему я такая? Другая на моём месте пошла бы спокойно заниматься делами. Я же, помахав вслед машине, набираю Назарова.
Нездоровое у нас какое-то общение выходит, но другого нет.
— Рад, — начинаю, — прости, что скинула, связь плохая.
Конечно, он понимает, что это вранье. Пусть мы оба знаем это, но делаем вид, что действительно связь.
— Наш общий знакомый, который вчера разбил тебе часы, едет в больницу.
— Надеюсь, он везёт мне новые часы, — слышу шутку от Назарова, — а у меня пряники к чаю закончились, — грустно вздыхает. — Пойду в магазин тогда.
— Не смешно, Рад. Я не знаю. Он прибежал, начал снова кричать…
— К отцу? — перебивает Родион.
— Нет, я на Липнева, — тут же отзываюсь.
— С этим надо что-то делать, Ян.
— Я вообще-то тут живу! — мне не нравится его замечание. С чего он вообще решил вмешиваться в мою жизнь?
— Я про мужика этого.
— Ааааа, — тяну гласную. Опять не то подумала.
— Ладно, я с ним поговорю.
Слышу, как поднимается с места. И снова станет разгребать мои проблемы.
— Да нет, ты позвони, предупреди ребят. Я сама сейчас приеду.
— Я уже здесь, Ян, надо было пациента проверить.
Прокручиваю слова в голове. Значит, он видел эту блондинку? Она всё ещё там?
— Да, она здесь, — будто читает мои мысли. — Или тебя это не интересует?
— С чего бы должно вообще? — нагло вру второй раз за разговор. Но снова знаем, что это не так.
— Тебе не обязательно приезжать, я всё улажу.
Я отдуваюсь за Кораблёва, Рад за меня. Нет, не могу так поступить. Ответственность всё равно на мне. Говорю, что приеду, и вызываю такси.
Когда добираюсь, во дворе стоит Назаров и ревнивый муж, втягивая в себя табачный дым. Со стороны кажутся добрыми знакомыми, общающимися по душам. Смотрят, как я выбираюсь из такси и подхожу к ним.
— Раз уж ты тут, я решил, что не стану вмешиваться в вашу семью. Девушка всё ещё там, — обращается ко мне Родион.
— Это мне её позвать что ли? — округляю глаза.
— Хорошо, — Назаров тушит сигарету, бросая окурок в урну и направляется к выходу. За ним тут же увязывается Игорь, а я замыкаю шествие. — Ждите тут, — говорит нам, но я понимаю, что он прав: это не его дело, а моё.
— Рад, постой, — окликаю, тут же оказываясь рядом. — Я сама.
Вхожу в палату уверенно, спокойно глядя на парочку. Кораблёв зыркает в сторону Снегурки, которая сидит, закинув ногу на ногу. Взгляд надменный, будто это я перед ней в чём-то провинилась, а не наоборот. Хлопает глазами, держа в руках телефон.
— Даша, — кивает на дверь Кораблёв, а потом обращается ко мне. — Она уже уходит.
— Долго она уходит. Всю ночь, — на лице ни тени улыбки. Просто наблюдаю за реакцией Эда.
— Я просил тебя остаться, — говорит с вызовом.
— То есть, каждый раз, когда меня не будет, ты станешь кого-то звать? — решаю уточнить.
— Прекрати.
— Да расслабься ты, всё нормально, — сдвигаю брови. — А за тобой, девочка, приехали.
Закатывает глаза, уводя в сторону лицо, и вздыхает.
— Даша, выйди, мне с женой поговорить надо! — приказным тоном оповещает её Кораблёв.
— Что-то вчера ты был рад меня видеть, — хмыкает та.
Эд изображает знак глазами ей заткнуться, но слово — не воробей. Мне даже смешны его потуги делать хорошую мину при плохой игре.
Девушка нехотя поднимается, а я не могу понять, что вообще она тут забыла. Кажется, ещё пару дней назад мне было сказано, что чувств никто друг к другу не имеет. Что это лишь циничное соитие и ничего больше. Что у неё великая любовь к мужу, который ждёт не дождётся на улице.
— Ты привезла телефон? — задаёт вопрос Кораблёв, но я спокойно разворачиваюсь, чтобы уйти. — Яна, стой, — кричит вслед. — Мне нужен телефон, Ян, давай поговорим.
Конечно, я ухожу, оставляя его в одиночестве.
Дарья идёт неторопливо, явно не намерена броситься дорогому супругу на шею. Нагоняю и без обиняков интересуюсь.
— Почему ты здесь?
Я не собираюсь выяснять отношения. Это для тех, кому есть за что бороться, что пытаться склеить. Мной владеет лишь банальное любопытство. По крайней мере так думаю.
— Какая тебе разница? — принимается хамить. Наверное, у неё принцип: лучшая защита — нападение.
— А функция нормальное общение имеется? — перегораживаю проход, смерив взглядом. — Или ты и сама привыкла к подобному? Давай, спрошу иначе. Какого чёрта крутишься возле чужого мужика, когда свой чуть человека из-за тебя не убил?
Меняется в лице, становясь какой-то другой.
— Какого человека? — спрашивает уже иначе.
— Меня, — отвечаю с гонором. Такое общение ей больше нравится?
— Как чуть не убил? — хлопает глазами, пытаясь понять, шучу я или нет.
— Сама у него поинтересуешься, — откидываю волосы назад. — Тут что забыла? — всё так же грублю.
По коридору идут несколько сотрудников. Пора сворачивать цирк, но надо всё же дослушать ответ.
— Эдик не брал телефон. Я просто приехала узнать, как он здесь.
— Зачем? Для чего, если Кораблёв для тебя ничего не значит?
Она слишком долго смотрит мне в глаза, прежде чем ответить. И от её ответа становится не по себе.
— Я люблю его, — наконец, произносит, отворачиваясь, и мне почему-то становится больно от её слов. — Уже давно. Он же друг моего брата старшего. Но Эдик не хотел признаний. Поставил условие, что не стану лезть в вашу семью, что готов спать со мной, но не более того. Мне пришлось притворяться!
Господи. Кораблёв клялся здоровьем собственного ребёнка, говоря, что такое впервые. Что же он за чудовище⁈ С кем я жила все эти годы? Внутри всё покрылось холодом и скрутилось, а я смотрела на девчонку испуганно.
  
— А твой муж? — сглотнула подступивший ком. — Ты же вышла замуж недавно.