Беглый в Гаване (СИ)
Я усмехнулся.
— Серьёзно?
— Психологический фактор: наличие названия повышает принятие напитка в коллективе. Доля иронии усиливает эффект.
— Принято. По печени?
— Наиболее результативен препарат на основе силимарина — аналог карсила, местное название «Silimarín C». Также рекомендован дополнительный приём комплекса витаминов B6 и B12. Протокол для стандартного назначения — готов. Оптимальное время приёма — с 8 до 9 утра, с обязательным приёмом пищи.
Инна в это время что-то писала в блокноте и вдруг повернулась:
— Что-то смешное?
— Наоборот, все чень серьёзно. Составляю протокол по борьбе с солнцем и печенью.
— Уже? — она оживилась. — И что предлагаешь?
— Тенты, смещение графика, коктейль из гуавы и витамины. Всё локальное, ничего из Москвы заказывать не надо.
— Значит, с понедельника начнём. А название у коктейля какое?
Я помолчал и выдал с лёгкой улыбкой:
— «Agua fresca soviética».
Инна рассмеялась — весело, искренне, с лёгким акцентом Карибского моря.
— А как испанский?
— Ты знаешь… пошёл. Если так пойдёт и дальше, через месяц сама буду преподавать местным акушерам.
Мы успели обсудить ещё пару историй, когда в окно послышался знакомый хрипловатый голос:
— Можно к вам, товарищи новосёлы?
— Конечно, Филлип Иванович, проходите! — крикнул я.
Генерал вошёл не спеша.
— Инна, разрешите вас похитить на минуту у мужа. Вернее, наоборот. Костя, пройдёмся?
Мы вышли из дома и двинулись в сторону мангового сада, где уже дежурил мой дрон, замаскированный под ночную птицу. Он мягко глушил эфир — ни одна волна не выйдет за пределы деревьев.
Генерал остановился у одной из скамеек и махнул рукой — садись, мол.
— Ну что, освоились?
— По чуть-чуть. Уже почти не пугают пальмы и тропический ливень.
— Это хорошо. А теперь — к делу. Сегодня наши из резидентуры начали «разговор по душам» с Хорхе и Ямилой. Помнишь, тех двоих, которых выловили из воды?
Я кивнул. Как забыть.
— Так вот. Начали, как водится, с чая, потом пошло-поехало. Хорхе — разговорчивый. Уже подтвердил, что их интересовали советские военные грузы, особенно тот самый, о котором ты мне говорил.
— Загоризонтный радар?
— Тссс. Не называй это вслух. Да, он. А вот Ямила — поначалу молчала, но потом сказала, что кто-то из наших был на контакте с английской стороной. Им передавали сигналы. По описанию — очень напоминает полковника, который у нас тут недавно пускал слюни на твою супругу.
— Он и сейчас пускает.
— Да. И поэтому, — генерал подался вперёд, — я хочу, чтобы ты с него не спускал глаз. Ни ты, ни твои друзья с помощниками. Всё, что сможешь добыть — передавай мне напрямую.
Я кивнул.
— А Хорхе и Ямиле что будет?
— Пока живы. Пока говорят — живы. Если начнут врать — это уже к другой службе. Но если всё подтвердится… будет международный скандал.
— Или операция, которую можно очень тихо провернуть, — добавил я.
Измайлов усмехнулся.
— Вот за это я тебя и ценю, Костя. Умение видеть глубже. Но сейчас — слушай и делай. Нам надо сохранить Кубу в зоне своего влияния. Остальное — потом.
Глава 7
Я кивнул, но не спешил уходить. Генерал заметил это и чуть прищурился:
— Что-то ещё?
— Да. Есть один бытовой вопрос, но, возможно, не совсем бытовой… — начал осторожно.
Измайлов помолчал, глядя, как дрон в темноте садится на ветку, складывая крылья. Потом посмотрел на меня с лёгкой усмешкой:
— Давай, выкладывай. Только не проси меня тещу на Кубу выписать.
— Нет, всё проще. Или сложнее, смотря как смотреть.
— Костя не мни титьки…
— Здесь, на Кубе, особенно в Гаване, очень много старых американских машин. — Я посмотрел на него с долей надежды. — Думаю, вы и сами видите, в каком они виде, но… они живы. Ездят.
— И ты хочешь одну? — голос у него был всё такой же спокойный, но в нём уже звучал интерес.
— Не «хочу», а… рассматриваю. Для передвижения по городу. Чтобы не зависеть от служебного транспорта. Ну и, признаться, руки чешутся. Некоторые машины — просто золото. Ходовая древняя, но подлежит восстановлению. Двигатель — заменим. Кузов — лечится. Я бы взял — под восстановление. И «Друг» поможет, и руки у меня есть.
Измайлов потёр подбородок. Он вроде бы и улыбался, но глаза остались серьёзными. Даже слишком.
— А не рано ли тебе пускать корни? — спросил он. — Мы здесь не в отпуске. В любой момент — и домой, и в другую точку мира, и вообще… неизвестно куда.
— Не рано, — ответил я. — Машина — это не просто средство. Это маскировка. Один человек на «Волге» или в «Ниве» — привлекает внимание. А тот же человек в потрёпанном Ford’е или Oldsmobile — часть пейзажа. Как камень у дороги. Никому не нужен. Идеален для наблюдения. И для исчезновения, если надо.
Он снова затянулся сигарой и кивнул — молча, но выразительно. Я почувствовал, что попал в нужный регистр.
— Ты знаешь, это вариант… С одной стороны ты не так будешь бросаться в глаза как сейчас на «Победе». Вся Куба знает кто ездит на советских машинах. С другой стороны, если купишь кучу хлама и сам восстановишь, не будет дурных мыслей и вопросов от наших. У них ведь как? Купил большую красивую машину — значит продал кому-то секрет… Убедил, — сказал он наконец.
— Так и я об этом…
— Кстати, ты подъемные получил?
— Не успел… Мы с Инной…
— Она тоже пусть с получением не затягивает. Вот на эту сумму и будем искать кучу хлама, ясно?
— Вполне Филипп Иванович.
— Есть у меня пара человечеков. Один как Августин, вроде бы часами занимается, но раньше был классным автомехаником. Не простой. Близко к службе стоял, ещё во времена Бати́сты. Потом — с нами. Потом — сам по себе. Тихий, умный. Машины реставрирует, но не афиширует. Не барыга. Можно сказать художник в этом вопросе.
— И где его найти?
— Я дам адрес. Но поедешь не один а с Орландо, он знает, как обойти лишние вопросы. Человечику скажешь пароль: «Сигара, которая не гаснет». Он поймёт. Но смотри — не зарывайся. Эти машины тут — как кости предков. Кубинцы ими гордятся. Хочешь купить — делай это уважительно.
— Понял, товарищ генерал. Без показухи и давления.
Он встал, глядя на дрон, который уже отключил световую маскировку и тихо вибрировал в режиме ожидания.
— Костя, ты меня не перестаёшь удивлять. В тебе столько слоёв… иногда даже не знаю, где заканчивается зубной техник, и начинается… кто-то другой.
— Всё ещё учусь быть тем, кем нужно. Здесь. И сейчас.
Генерал кивнул. Медленно, тяжело. Как человек, который многое понял, но не всё ещё решил.
— Завтра, после занятий жди машину. Орландо знает, куда ехать. Если всё сложится — обзаведёшься своим «кораблём». Но помни: это не игрушка. Машина — это свобода. А свобода всегда требует платы.
— Ну что, боец, — сказал он, опускаясь в кресло напротив. — Первый обмен прошёл?
— Вроде да. Без жертв. Даже с победами. Но я бы хотел сразу отчитаться.
— Валяй. Только не с бумажкой — мы же не в штабе. Устно, по-человечески.
Я кивнул и сел ближе, чуть приглушив голос:
— Провёл первую пробную операцию с деньгами. Как обсуждали — без шума, через контакт.
— Тот самый?
— Да. Часовщик. Проверен. Работает один. Не глуп. Техничен до педантизма. Проверял банкноты под микроскопом «Цейсса». Причём — с таким выражением лица, будто ставит диагноз пациенту.
Генерал слегка усмехнулся:
— А как отреагировал на сотки?
— Сначала — удивление. Сказал, что слишком свежие, серия 1981А. Потом явный интерес. Сам предложил курс 1 к 1.25, без торга. Видимо, либо клиент надёжен, либо сам не хочет рисковать с крупными номиналами от случайных туристов.
— Правильно соображает. Сотки часто паленные.
Я продолжил:
— Я ему отдал семь. Получил 875 мелочью. Все однушки. Пачку выдал перевязанную бечёвкой, будто письмо из Гаваны к команданте.