Беглый в Гаване (СИ)

Инна слегка толкнула меня в бок:
— А ты не думал… может, и нам приглядеть себе что-то? Не обязательно прямо сейчас, но на будущее. На Кубе без машины тяжело.
Ответ напрашивался сам собой. Здесь всё было растянуто — расстояния, ожидания, климат. Такси не всегда доступно, особенно если срочно нужно в центр или обратно. Да и… стильно это. Всё-таки, если уж жить в Гаване — так с шиком.
  
— Думаешь, нам одобрят личный транспорт? — вопрос был скорее риторическим. — Тем более в нашем распряжении служебная «Победа»…
— И сильно ты разгонишься на ней по личным делам?
— Пока нам удается удачно совмещать… Скажи честно, тебе больше хочется проехать на красивой машине, показать себя и подразнить других?
Инна ответила не сразу. Подумала, откинула волосы со лба, глянула на припаркованный «Шевроле Импала» с блестящими как зеркало колпаками.
— Тебе не кажется, что у нас теперь уже не совсем обычная жизнь?
— У-у-у… Как ты издалека заходишь…
На секунду стало тихо. Где-то за углом лаяла собака, мимо прошёл парень с гитарой, на перекрёстке замигал светофор, хотя машин рядом не было ни одной.
— Согласись, что это всё возможно. Особенно если сделать это правильно, — добавила она.
На автобусной остановке к нам подошёл местный старик в льняных брюках и спросил на смеси испанского и русского, не ищем ли мы экскурсию на ретро-авто. Улыбнулся, показал рукой на кабриолет с белым кожаным салоном и номером HAV-1959.
— Очень красиво, очень романтично! — сказал он. — Вам — со скидкой, советских — уважаем.
Мы отказались, но после его ухода Инна снова повторила:
— Представь: салон — кожаный, бежевый, открытый верх, ты за рулём… Я рядом. Включаем радио, а оттуда музыка, как в фильмах. Только всё по-настоящему. Хочешь?
Тем временем машины проезжали одна за другой, и в каждой было что-то от духа сопротивления. Они жили наперекор времени. Казалось, вся страна решила: «Новые не нужны, эти лучше». И ведь не поспоришь.
Повернув за угол, увидели парковку у кинотеатра. Под тентом стоял «Форд Гэлакси» — огромный, черный, как пианино, с надписью на лобовом стекле «TAXI». Шофер в панаме раскуривал сигару, а на крыше автомобиля была прикреплён небольшая автомобильная радиоантенна.
Инна засмеялась:
— Они ещё и модернизируют их! Вот кто настоящие инженеры!
На обратной дороге разговор вернулся к теме транспорта.
— Если что — буду выбирать между «Импалой» и «Фордом». Только не зелёную. Зелёный притягивает тепло почти как черный.
Слово за слово, вечер превратился в одну большую прогулку с обсуждением будущего — пусть и с бензиновым привкусом.
У киоска с поджаренными бананами, где на старом масле шкворчали золотистые кружки и в воздухе висел сладкий аромат карамели, образовалась небольшая очередь. У стойки стояла женщина лет сорока, в цветастом переднике, с косынкой на голове и быстрыми, резкими движениями. Она одной рукой переворачивала бананы, другой успевала что-то подсчитывать на старых счетах с косточками вместо деревяшек.
Рядом, почти вплотную к ней, прижимался тип в темных очках и с сумкой через плечо. Не турист, но и не местный. Слишком чисто одет, слишком внимательно смотрит по сторонам.
— Только по одному, — негромко бросила торговка, не глядя на него. — Пятёрки и десятки не дам. Самой нужны.
— У меня всё честно, мамита. Вот, — он извлёк из кошелька сложенные сотки. — Сотка за сто двадцать?
— Как договаривались, — она вытерла руки о передник и взвесила пачку, пересчитав не глядя. — Смотри, чтоб фальшака не было. А то в прошлый раз чуть не села.
— Сколько на ченч мамита?
— Три сотни…
Он усмехнулся, подал ей три аккуратные купюры, и в ответ получил одну аккуратно сложенную сложенную пачку однодолларовых купюр.
— Только не болтай об этом. — Она кивнула на стоящего позади мужчину в форме, будто оправдываясь.
— Мне что, — ответил меняла и скользнул прочь, будто растворился в людском потоке.
Инна тихо произнесла:
— Видел? Не золото — доллары тут мерило свободы.
Ответ ей не требовался, всё и так было ясно. Хотя эта сцена подсказала как и у кого можно менять сотки на нужный объем для моей орбитальной типографии.
А когда, вернувшись в свою касу, открыли окна и услышали далёкий гул американских моторов в темноте, стало ясно: автомечта крепко засела в наших головах. Осталось только вписаться в её ритм — желательно на четырёх колёсах и с открытым верхом.
Но у нас с Инной было еще одно важное дело — нас пригласила на ужин чета Измайловых.
* * *
Касу генерала Измайлова я уже видел мельком — белая, аккуратная, с террасой, увитой чем-то вьющимся, и почему-то с флагштоком у ворот. Может быть, тут было какое-то очень официальное учреждение? Но вечером она выглядела иначе. Уютнее и теплее.
Солнце уже клонилось к морю, и в саду расплывались длинные, вялые тени. На террасе было тихо — Инна дремала в спальне, оставив окно открытым. Над манговым деревом вяло кружила птица, и только сканеры «Дрона» тихо щёлкали в голове: эфир глушится, контрольная зона чиста.
Свет от окон ложился золотыми прямоугольниками на плитку двора, а из-за приоткрытой двери тянуло запахами жареного мяса, приправ и чего-то ещё — домашнего что-ли.
Жанна Михайловна встретила нас на пороге. Стройная, с короткой стрижкой и огромными, серьёзными глазами — в этом её образе угадывалась и врач, и жена генерала, и человек, который не позволяет себе лишнего.
— Проходите, дорогие, — сказала она. — Мы уж начали собирать на стол. Измайлов где-то у себя, скоро выйдет. Инна, поможешь мне с салатом?
Жена ушла на кухню, а я остался в прихожей — снял кеды, повесил куртку, провёл рукой по затылку. Было немного неловко. Всё-таки первый ужин на генеральской территории. Но запахи из кухни моментально успокоили мои тревоги.
В столовой, оформленной просто, можно сказать по-военному, стоял круглый стол, сервированный стильно и аккуратно. Домашнее вино в пузатой графинке, миска с рисом, тарелка с мясом по-креольски, ещё — какие-то тушёные овощи.
Генерал появился минут через пять, на нем была светлая рубашка, строгие брюки, в руке — бокал.
— Здорово, молодые. — Он пожал мне руку, потом Инне. — Ну что, устроились?
— Устроились, — ответил я. — Спасибо. Дом хороший, тихий.
— Там всегда был тихо, пока мои соседи не приехали, — усмехнулся он.
За столом говорили обо всём. Инна с Жанной обсуждали кухню, кубинские продукты, какие специи чем заменяют. Мы с Измайловым — понемногу, о службе, но без особых деталей и подробностей.
— Знаешь, — сказал он, наливая мне вторую рюмку, — в чём главная прелесть этой земли?
— В погоде?
— В людях. Они простые. Но очень гордые. Не прогибаются. Это нам ещё аукнется.
— А работа?
— Будет. У вас. У меня. У всех. — Он чуть прищурился. — Только прошу тебя — не геройствуй. Всё должно быть по-тихому. Без фанфар.
Инна, улыбаясь, принесла на подносе десерт — что-то вроде жареных бананов с мёдом и корицей.
— Где научилась? — удивился генерал, глядя на жену.
— Повара спросила сегодня на рынке, что можно сделать из зелёных бананов. — Улыбнувшись ответила генеральша.
— Молодец. Настоящая кубинка.
Ужин подходил к концу, и я почувствовал себя расслабленным. Как дома, в котором по настоящему всё ладно. Где семья рядом. Где есть старший — не начальник, не командир, а почти как отец.
На прощание Жанна Михайловна обняла Инну:
— Ты приходи, не жди приглашения. У нас тут круглый год лето.
— Спасибо, — ответила Инна. — Это… важно.
Генерал крутанув пальцем конус возле своей головы, дал понять что у него каса прослушивается. Я понятливо моргнул.
  
— Жанночка, я проведу ребят до дома, заодно ужин растясу маненько перед сном…
— Хорошо Филюша.
Мы шли домой под шум пальм и стрёкот сверчков. Воздух был мягким, сладковатым.
— Нравится тебе здесь? — спросил я Инну шепотом.