Беглый в Гаване (СИ)

Инна округлила глаза:
— Надо же, как у нас!
— Да, — кивнул Измайлов. — Куба — страна бедная, ресурсов мало, а идеологии — много. И у них студенты — это рабочая сила сейчас и высококвалифицированные кадры будущего одновременно.
Я покосился на Инну:
— Не боишься мачете?
— Только если ты будешь рядом, — тихо сказала она.
Измайлов рассмеялся.
— Вот и отлично. Подадите документы, пройдёте собеседование. Там, где надо, я шепну. Формально вы будете студентами, но местные преподаватели поймут, что вы — не просто туристы. Им всё объяснят. Учёба будет, но с поправкой на вашу реальную занятость.
  
Он махнул рукой в сторону медчасти.
— Работа тут у вас будет не из лёгких. Но зато всё настоящее. Ни показухи, ни формальщины. Учеба, работа, жара, пот, соль на губах. Настоящая Куба.
Он завёл мотор и добавил, будто между делом так, чтобы услышал только я:
— Ну и шпионские страсти — куда без них.
Он посмотрел на меня, потом на неё.
— Я на вас рассчитываю. Не подведите.
— Не подведём, товарищ генерал, — ответил я твёрдо.
И я, немного поколебавшись, всё-таки задал вопрос, крутившийся в голове с того момента, как Измайлов начал рассказывать про вузы.
— Филлип Иванович… а можно нам с Инной самим посмотреть эти учебные заведения? Ну, поехать, пообщаться, почувствовать атмосферу. Всё-таки мы тут не на два дня, и хочется понять, куда именно подавать документы.
Генерал прищурился:
— То есть устроить, так сказать, личную разведку?
— Именно, — кивнул я. — Мы бы хотели своими глазами увидеть, с кем будем учиться, где, как организован процесс. Походить по коридорам, поговорить с кем-нибудь из преподавателей или студентов. В Союзе бы сам сел за руль и поехал. А тут — незнакомый город, да ещё и жаркий… как тут пешком, да с непривычки…
— А ты, я гляжу, неплохо устроился. Уже и машину просишь, — усмехнулся Измайлов. Но в его голосе не было раздражения, скорее — лёгкая ирония.
Я пожал плечами:
— Мы же не на экскурсию. Это — часть адаптации. Да и Инна волнуется. Всё новое. Хочется хоть немного почувствовать почву под ногами.
Он помолчал пару секунд, потом кивнул.
— Ладно, будет тебе машина — «Победа». Водитель отвезёт вас. Покатает по Гаване. Университет, мединститут, факультет стоматологии — всё успеете. Но вечером будьте дома — у нас ужин с Жанной Михайловной. Она хочет с Инной поболтать.
— Спасибо, Филлип Иванович. Мы аккуратно.
— Аккуратно — это само собой. И вот ещё что: глаз да глаз за тем, кто к вам подойдёт. Куба — место интересное. Под видом студентов тут шастают кто угодно. Будьте вежливы, но не болтливы.
— Понял.
— Вот и славно. Гавана ждёт своих не совсем обычных студентов.
Он кивнул, закрыл дверь медчасти и, прежде чем продолжить разговор, огляделся по сторонам, наверняка проверяя, нет ли посторонних ушей.
— Вон у ворот касы кремовая «Победа».
На террасе перед зданием один из сотрудников центра, скорее всего дежурный, поливал цветы из жестяной лейки. Генерал проводил нас взглядом, потом развернулся и пошёл к «Волге», забрав с собой видеокассету.
Машина была с хромированными зеркалами и шофёром в светлой рубашке. Он представился коротко на корявом русском:
— Орландо. Ваш водитель. Приказано возить, куда скажете.
— Доброе утро, — ответил я на испанском. И на нем же продолжил, — начнём с Университета, стоматология. Потом мединститут, для супруги.
— Си, гальего. Всё так и будет.
— Почему гальего Орландо? Ведь так называли испанских колонизаторов, если я не ошибаюсь.
— Все верно сеньор. Гальего у нас называют тех кто говорит литературном испанском, как в Мадриде.
Придется впитывать кубинское произношение испанского языка, так называемый латиноамериканский диалект, а что делать?
Гавана не смотря на жару выглядела свежо, почти празднично. Дома — и колониальные, и уже советской архитектуры — мелькали за окнами. Люди шли кто в форме, кто в белых халатах, много молодых лиц. На улицах — минимум машин, зато везде слышна музыка.
Первым пунктом был университет имени Альмейды. Приёмная комиссия конечно же не работала, но, как и предупреждал Измайлов, о нас знали.
— Вы — врачи? — спросила улыбчивая женщина в цветастом платье.
— Почти, — отозвался я. — Фельдшер и зубной техник.
— О, стоматология у нас хорошая! Вы пришли в нужное место, а вам девушка— в медицинский. в районе Пласа.
— Да, сеньора…
— Сейчас большинство студентов на полях — сбор сахарного тростника. До конца месяца практически никого нет, — Зато потом будет всего много. Работы — много, студенты — сильные.
После вуза мы решили немного передохнуть. Я обернулся к водителю:
— Орландо, а вы не против перекуса? Где тут можно по-настоящему поесть, как местные?
— О, сеньор, я знаю такое место. Там для своих. Без туристов.
— Отлично. Вези.
Парень свернул с центральной улицы в квартал, где витали запахи жареного мяса и свежих лепёшек. Невысокий домик, с вывеской «Comida criolla», оказался именно тем, что надо. Нас усадили на террасе, под крышей из пальмовых листьев, на стол поставили рис с чёрной фасолью, жареную свинину и зелёные бананы. Орландо налил нам по стакану гуавового сока и сам присоединился, с достоинством отложив фуражку.
— Вы первый раз на Кубе?
— Да, — ответила Инна. — Но мне здесь… как будто все знакомо.
— Куба — она сердцем чувствуется. Тут не умом надо.
— А что самое сложное в жизни здесь? — спросил я.
— Дожди, — усмехнулся Орландо. — И очереди. Но если умеешь улыбаться — всё получится.
После обеда мы поехали дальше, к факультету стоматологии.
Здание было новым, белым, с большими окнами. В холле пахло — ментолом и слабым раствором перекиси. Я почувствовал, как Инна замедлила шаг.
— Узнаёшь?
— Узнаю. — Она вдохнула глубже. — Это как в Варшаве, в лаборатории. Только воздух здесь... другой. Влажный. И пахнет всё иначе, но... до боли знакомо.
Один из преподавателей, седовласый кубинец с очками в роговой оправе, провёл нас в учебную зону. Кабинеты, фантомные головы, тренажёры — всё не новое, но ухоженное. Несколько студентов, одетые в белое, смеялись, упражняясь в отработке пломбирования.
— Здесь ты мог бы учиться? — спросила меня Инна.
Я кивнул.
— Более чем. Это не хуже, чем у нас. И учителя, судя по всему, от Бога. Видела, как он держал шпатель?
Она кивнула. Мне не было так важно, как он держал шпатель — я больше смотрел на Инну. Она светилась.
Мы вышли на улицу. Орландо уже стоял у машины, открыл дверцу.
— Куда теперь?
— Мы пройдемся Орландо, — ответил я. — Кажется, мы сделали правильный выбор.
  
Глава 3
 
Гавана после пяти словно сбрасывала с себя дневную усталость. Ветер с залива нес прохладу, на улицах усиливались запахи обжаренного мяса, тростникового сахара и старого бензина. Тротуары наполнялись детьми в школьной форме, женщинами с корзинами и мужчинами, привычно опершимися на капоты своих автомобилей, как на поручни у парадной лестницы. В центре города жизнь текла иначе, чем на окраинах: ярче, шумнее, свободнее.
Инна шла рядом, прижимая к боку небольшую сумку на ремне. Сандалии чуть поскрипывали, когда она притормаживала, чтобы рассмотреть что-то интересное на уличном прилавке. Проходя мимо площади с колоннами, она указала на ярко-синий «Шевроле Бел Эйр» с хромированными крыльями.
— Посмотри, какая прелесть… Не машина, а дворец на колёсах.
Хозяин автомобиля — кубинец в белой рубашке с расстёгнутым воротом — вытирал капот тряпкой, как будто гладил любимую женщину. Увидев наш интерес, широко улыбнулся и показал на надпись на заднем стекле: «La belleza vive aquí».
  
— Красота живёт здесь, — перевела Инна с лёгкой усмешкой. — И правда, глянь на это крыло. Такое ощущение, что сейчас взлетит.
Один за другим проезжали разноцветные монстры шестидесятых. Розовый «Кадиллак» с белой крышей, зелёный «Бьюик» с деревянными вставками на дверях, даже редкий «Плимут» с огромными, почти мультяшными задними фонарями. Шум моторов гремел как оркестр духовых — хрипло и с ощутимой вибрацией. Некоторые автомобили были отполированы до зеркального блеска, другие держались на честном слове, но ехали, пыхтя, словно старые актёры, не желающие покидать сцену.