Инженер. Система против монстров 5 (СИ)

— А ты, — я посмотрел на Искру. — Вот, держи.
Протянул ей «Фонарщика» и активировал его в режиме слабого света.
— Экономишь на освещении в салоне? — хмыкнула рыжая, принимая.
— Да, экономлю, — пожал я плечами. — Каждая единица маны сейчас нужна, чтобы поддерживать движение поезда. Всё, топай, — я развернул её за плечи и поддал под зад ладонью. Девушка ойкнула, прыснула и вернулась в салон.
  
— Лёш, — спросил Тень через некоторое время. — А почему ты меня посадил за управление?
— Потому что зверски устал, — честно ответил я. — И мне в любой момент может понадобиться ещё что-то чинить. Системы поезда не рассчитаны на… такое, — я кивнул в сторону энергоблока. «Триада» мерно гудела, отдавая энергию. — К тому же, энергии не хватит на весь путь. Придётся снова отнимать ману у всех и заливать в кристаллы.
— Это довольно неприятно, — пожаловался он. — Ману отдавать.
— Сейчас вокруг вообще мало приятного, — вздохнул я.
Дальше мы ехали молча. Тень уверенно держал руку на контроллере, поддерживая постоянную скорость, километров тридцать в час. Быстрее я не разрешал. Фокусник уже давно перестал поддерживать полог. Сейчас мы шумим, но шумим под землёй. Это небезопасно, но всё же не так рискованно, как на поверхности.
Отдохнув, Фокусник принялся поглощать кристаллы, чтобы набраться сил для следующего раунда. Остальные сидели в салоне, прислушиваясь к стуку колёс. Атмосфера не казалась напряжённой. Наоборот, вот так сидеть в метро… это привычно. Кусочек дома. Той жизни, которую мы потеряли.
Вагон шёл плавно. Этот перегон новый, относительно недавней постройки. Тоннель плавно, почти незаметно уходил вниз. Арбатско-Покровская линия, на которой мы оказались, местами очень глубокая, но этот её участок, на западе, линия мелкого заложения.
— Хорошо, что мы здесь, — пробормотал я, больше для себя. — В центре большинство старых станций глубокого заложения. Там наверняка всё затопило грунтовыми водами после того, как остановились дренажные насосы. Мы бы просто утонули.
— Жаль, — раздался тихий голос Алины из салона. Она подошла к кабине и тоже стала всматриваться во тьму. — Старые станции — это же целые подземные дворцы. Историческая ценность. А сколько легенд…
Она говорила тихо, почти мечтательно, словно читала лекцию:
— Все знают про Метро-2, секретную линию для правительства. Но это банально. Есть истории поинтереснее. Например, про чёрного машиниста. Говорят, это призрак машиниста, погибшего при пожаре в поезде в восьмидесятых. Его состав, закоптившийся и пустой, до сих пор иногда видят в тоннелях. Он никогда не останавливается на станциях, а внутри него сидят тени… души тех, кто погиб в метро. А ещё станция «Сокол». Её построили на месте братского кладбища солдат Первой мировой. Диггеры рассказывали, что по ночам там можно услышать стоны и лязг оружия.
Олеся, услышав это, на секунду отвлеклась. Голубое свечение в её глазах дрогнуло, в них появился интерес.
— А ещё призраки есть? — спросила она.
— Есть, — кивнула Алина. — Легенда о Путевом Обходчике. Старик, который всю жизнь проработал в метро. Он так любил свою работу, что даже после смерти его дух остался в тоннелях. Говорят, он помогает заблудившимся диггерам, указывает безопасный путь, предупреждает об обвалах. Но если ему кто-то не понравится, он может завести в тупиковый тоннель, откуда нет выхода.
— Штурман! — я положил руку на плечо Олеси. — Не отвлекаться. Твои призраки сейчас впереди по тоннелю. Смотри за ними.
Девочка вздрогнула и снова уставилась в пустоту, возвращаясь к своей задаче. Алина виновато посмотрела на меня, но я лишь покачал головой. Её истории были не более чем байками из прошлой жизни. Сейчас реальность была страшнее любых призраков.
Мы проехали ещё полкилометра в тишине. Скрежет колёс, гул тяговых двигателей, монотонное покачивание вагона. Тоннель оставался пустым.
— Дядя Лёша, — вдруг сказала Олеся. — Впереди воздух дрожит по-другому. Там большое пространство.
— Станция, — констатировал я. — Тень, сбавляй ход до двадцати. Фокусник, готовься. Нам нужно проскользнуть мимо как можно тише.
Маг в салоне открыл глаза и кивнул. Он выглядел измотанным, но решительным. Поезд начал замедляться.
— Давай, — скомандовал я Фокуснику. — Накрывай нас полностью. Максимальная тишина.
Иллюзионист вытянул руки вперёд. Жезл вспыхнул. Я почувствовал, как вокруг вагона сгустилась магия. Вибрация под ногами стала слабее, почти исчезла. Ощущение было такое, будто мы едем не в тяжёлом поезде, а плывём на воздушной подушке. Фокусник создал кокон тишины, поглощавший не только звук, но и часть вибраций.
Мы вплыли на станцию. «Молодёжная». Типовая «сороконожка» с двумя рядами колонн и плиточной облицовкой стен. И тут я выругался… потому что «Фонарщик» работал, свет из наших окон лился наружу, а ещё фары… Платформа вовсе не пустовала. В свете окон мы заметили движение.
Десятки теней, затаившихся между колоннами. Силуэты были разными, но гуманоидными. Коренастые, приземистые. Высокие и тощие. А ещё что-то большое, грузное, неподвижно лежало в центре платформы. Мутанты просто сидели, лежали, дремали.
— Ночлежка для мутантов, — хрипло сказал Борис из салона, прильнув к окну.
— Днёвка, — поправила его Алина так же тихо. — Днём большинство видов прячется. Отдыхают. Ночью выходят на охоту.
Наш вагон, беззвучный призрак, пронёсся мимо платформы. Никто из монстров не обратил на нас внимания. Они не слышали нас, хоть и заметили свет. Для них мы были просто ещё одной непонятной деталью в этом царстве вечных сумерек.
— Слава богу… — прошептала Вера. — Они нас не заметили.
Станция осталась позади. Мы снова погрузились в непроглядную тьму тоннеля.
— Фокусник, отпускай, — скомандовал я.
Маг с облегчением опустил руки. Тишина развеялась, и вагон снова наполнился жизнью. Густой, низкий гул двигателей, перестук колёсных пар, поскрипывание обшивки. Весь этот механический хор звучал почти успокаивающе. Иллюзионист тяжело дышал, но на его лице сияла гордая улыбка. Он снова справился.
— Тень, набирай скорость, — приказал я. — Олеся, что впереди?
Девочка, не выходя из транса, ответила:
— Пусто, дядя Лёша. Впереди только темнота.
Я кивнул. Поезд уносил нас всё дальше и дальше вглубь московского подземелья, в неизвестность. Каждый пройденный метр становился маленькой победой. Но сколько ещё мы проедем, пока не наткнёмся на проблемы, неизвестно.
Отступив от пульта, я прошёл в салон. Усталость, которую я до этого игнорировал, навалилась разом, свинцовой тяжестью осев на плечах и ногах. Команда, пережив очередной приступ адреналинового ужаса, расслабленно растеклась по сиденьям. Кто-то молча смотрел в тёмные окна, кто-то проверял оружие, кто-то просто сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом относительной безопасности.
Я рухнул на жёсткое сиденье рядом с Искрой.
— Слушай, капитан Немо, — начала она. — А куда наш «Наутилус» должен приплыть?
— Для начала к следующей станции, — пробормотал я, материализуя из инвентаря бутылку с водой. Пластик был холодным, почти ледяным. Эта бутылка какое-то время полежала в холодильничке Бориса, а в инвентаре предметы не меняются. Я открутил крышку и сделал несколько больших, жадных глотков. Вода, обычная вода, сейчас казалась эликсиром жизни. Она смывала горечь, скопившуюся во рту.
— Лёха, ты прям красава, — раздался гулкий бас Медведя. Он сидел напротив и протирал тряпочкой лезвие своей секиры. — Когда БТР рухнул, я уж думал, что всё. Уже не вывезем, каюк нам. А ты раз! И поехали! Я б в жизни не додумался поезд запустить. Да и не сумел, чего греха таить.
  
Я скупо кивнул, принимая похвалу. Женя, сидевший поодаль и молча чистивший свой автомат, поднял на меня взгляд. В его глазах, обычно отстранённых, читалось неприкрытое уважение.
— Я тоже думал, что броневик — это предел, — тихо сказал он. — Но поезд… Вообще другой уровень.
— Уровень безумия, ты хотел сказать? — вставила свои пять копеек Искра. — Лёша у нас безумный гений. Но раз мир сошёл с ума, то всё правильно.