Инженер. Система против монстров 5 (СИ)

— Я готов, — кивнул он, закрывая глаза. — Давай.
Глубоко вздохнув, я перевёл тумблер включения компрессора.
Где-то под полом раздался грохот.
ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!
Звук был резким, вибрирующим, пробивающим пол. В тишине станции он прозвучал как выстрел пушки. На платформе тут же начали появляться новые Гадозубы. Очевидно, они ушли недалеко.
— ТИШИНА! — заорал я, глядя на мага.
  
Лицо Фокусника исказилось от напряжения. Жезл в его руке вспыхнул. И вдруг…
Звук исчез.
Я чувствовал вибрацию пола подошвами ботинок. Видел, как дрожит стрелка манометра, ползущая вверх. Знал, что компрессор работает на полную мощность. Но в ушах стояла ватная тишина. Ни стука, ни гула. Абсолютное акустическое ничто.
— Получилось! — обрадовалась Искра.
Я глянул в окно. Гадозубы замерли, они крутили головами, не понимая, куда делся источник шума. Для них это выглядело так: что-то грохнуло и тут же исчезло. Через минуту они снова разбрелись.
— Держись, — сказал я Фокуснику. — Нам нужно пять атмосфер. Это минуты три.
Маг кивнул, по его виску скатилась капля пота. Держать купол тишины вокруг источника такого грохота было колоссальной нагрузкой.
Я следил за манометром напорной магистрали. 2 атмосферы… 3… 4…
— Есть пять очков! — я вырубил компрессор.
Фокусник тут же сдулся, как проколотый шарик, и повалился на пуховики, хватая ртом воздух.
— Ты как? — подскочила к нему Вера.
— Нормально… — просипел он. — Как будто… вагон разгрузил… в одиночку.
— Отдыхай, — кивнул я. — Впереди у тебя ещё много работы.
Эта мысль не вызвала у него восторга. А что делать? Можешь внести лепту в общее дело, внеси!
— Теперь главное. Тяга.
Я подал высокое напряжение. «Триада» загудела, отдавая ток. В силовом шкафу за спиной щёлкнули мощные линейные контакторы.
— Тень, в кресло! — скомандовал я.
Ассасин скользнул на место машиниста. Медики уже полностью восстановили его зрение, так что он находился в полной боевой готовности.
— Что делать? — коротко спросил он.
— Видишь эту красную ручку? Кран машиниста. Поверни её против часовой до упора. Это «Отпуск». Мы подадим воздух в тормозные цилиндры и разожмём колодки.
Тень выполнил. Раздалось характерное шипение выходящего воздуха. Благо, тихое, тут магия не понадобилась.
— Тормоза отпущены, — улыбнулся я, глядя на манометры. — Теперь реверс. Втыкай эту рукоятку вот сюда и поворачивай «Вперёд».
Щелчок. Вал реверсора под вагоном развернулся.
— А теперь, — мой голос дрогнул от напряжения. — Левую руку на контроллер. Плавно. На первую позицию. «Ход-1».
Тень положил руку на чёрную рукоятку. В салоне воцарилась мёртвая тишина. Все замерли, глядя на нас. Даже Бузя перестал трепать Пушка за шипастый хвост.
Ассасин двинул ручку от себя. Щёлк. Секунда тишины. А потом вагон дёрнулся. Мягко, тяжело, словно просыпающийся гигант. Послышался нарастающий гул тяговых двигателей. Колёса скрипнули по рельсам.
Мы поехали.
— Едет! — взвизгнула Олеся. — Мы едем!
— Тихо! — шикнул я. — Фокусник, снова купол! Скрежет колёс!
Маг, пошатываясь, поднялся и снова поднял жезл. Звук скрежета металла о металл, начавший нарастать, снова оказался срезан, как ножом.
Мы катились вдоль платформы. Медленно, километров пять в час. Станция «Кунцевская» осталась позади, как и Гадозубы.
— «Ход-2», — скомандовал я.
Тень перевёл ручку. Толчок показался ощутимее. Поезд начал набирать разгон. Пейзажи за окнами поплыли быстрее. Мы ехали мимо полуразрушенных домов. Я выглянул в салон, все как заворожённые прилипли к окнам. Не исключено, что это действительно последний «экспресс» в изменившемся мире. Но думать об этом не хотелось. Вагон движется. Но самая тяжёлая часть только начинается. Впереди показался чёрный зев тоннеля.
Наша цель. Наше спасение. Или нет?
  
Глава 9
 
Подземка
 
Мы нырнули в черноту тоннеля. Мгновение, и свет пасмурного дня сменился абсолютной, непроглядной тьмой. Скрежет колёс, приглушённый магией Фокусника, всё равно отдавался низкочастотной вибрацией, проходившей по всему корпусу вагона, по полу, по сиденьям, по нашим костям. Звук ушёл, но ощущение движения, тяжёлого, неотвратимого, осталось.
Кабина машиниста, ещё секунду назад залитая уличным светом, превратилась в крохотный островок порядка, подсвеченный лишь зелёными и красными огоньками приборной панели. Тень, сидевший в кресле, казался абсолютно спокойным, но я заметил, как по его виску стекает капелька пота.
— Свет, — скомандовал я. — Включай фары. Но не прожектор, а ближний.
Я ткнул пальцем в ряд тумблеров на панели справа от него. Старые, советские, рассчитанные на то, чтобы их можно было переключить даже в рукавицах.
— Вот этот, с символом лампочки. Два положения. Вверх — дальний, вниз — ближний. Включи ближний. Не хватало нам ещё осветить тоннель на километр вперёд и собрать всех его обитателей.
Тень молча, одним плавным движением, щёлкнул тумблером. Перед вагоном, прорезая абсолютный мрак, вспыхнули два желтоватых луча. Они выхватили из тьмы бесконечный бетонный короб, убегающий вдаль. Шпалы, кабели, тянущиеся вдоль стен, влажные потёки на бетоне. Свет фар дрожал, плясал в такт движению вагона, создавая жутковатую картину. Казалось, что не мы едем, а сам тоннель, живой и бесконечный, несётся на нас.
— Олеся! — позвал я, не оборачиваясь. — Ко мне, быстро!
Через секунду в дверях кабины показалась её русая голова. Девочка с любопытством оглядела пульт управления, светящиеся лампочки, убегающие вдаль рельсы.
— Где твои лазутчики? — спросил я, обернувшись.
— Они впереди, дядя Лёша. Летят.
— Соединись с ними. Мне нужно знать, что там.
Олеся кивнула, её лицо мгновенно стало серьёзным, как у настоящего солдата на боевом задании. Она закрыла глаза. Я ощутил, как лёгкая волна маны прошла по её телу. Когда она снова открыла глаза, они изменились. Голубая радужка приобрела мягкое свечение, полностью перекрыв зрачки. Пустой, нечеловеческий, всевидящий взгляд.
— Я их вижу… чувствую… — прошептала она отстранённым голосом, глядя не на меня, а куда-то сквозь кабину. — Они уже далеко. Очень далеко. Темно. Сыро. Пахнет плесенью и… чем-то кислым.
— Опасность есть? Препятствия? Другой поезд на путях?
— Нет, — помотала она головой. Голубое свечение в её глазах слегка запульсировало. — Пусто. Только рельсы и стены. И капли с потолка.
В кабину заглянула Искра. Она с тревогой посмотрела сначала на меня, потом на Олесю, на её светящиеся глаза.
— Жутковато выглядит, — пробормотала она и встала рядом со мной, вглядываясь в лобовое стекло. Свет фар выхватывал из темноты лишь ближайшие пятьдесят-шестьдесят метров. Дальше была просто чёрная пустота.
— Здесь тесновато, — сказал я, выталкивая её обратно.
— Слушай, мелочь, — обратилась она к Олесе. — А как твои жучары там ориентируются? Они же вряд ли получили перк «Зрение крота».
Девочка, не выходя из транса, слегка наклонила голову.
— Я не знаю, как это объяснить… — её голос был тихим, похожим на эхо. — Я не вижу картинку. Я… чувствую. Воздух дрожит. От стен, от потолка, от рельсов. Всё дрожит по-разному. И запахи. Их очень много. Запах бетонной пыли. Запах ржавого железа. Запах… старой крови…
— Запахи… — хмыкнула Искра. — Ну да, для таких вонючек, как Смердюки, запахи, наверное, самое главное в жизни. Хотя странно, как они умудряются что-то различать за собственной вонью.
— Они сейчас почти не воняют, — обиделась Олеся. — Это только когда пугаются или нападают. И у них отличный нюх, они всё-всё чуют.
— Продолжай наблюдение, штурман, — сказал я ей мягко. — Если что-то изменится, хоть малейшая вибрация, новый запах, что угодно, сразу говори. Не отвлекайся.
  
Она кивнула, продолжая смотреть в пустоту. Ушла в погружение по максимуму. Теперь она снова где-то там, впереди, несётся сквозь тьму на жёстких крыльях своих питомцев.