(Не)Мой (Не)Моя (СИ)
— Я понял, а теперь ешь, остынет все. Кстати, а почему ты поехала именно к Яне? — да, мне было это важно узнать.
— Потому что она как-то сказала, что если мне понадобится помощь, то я могу приехать.
— Ты молодец. Ты правильно сделала.
Я хотел, чтобы у Николь и Яны были нормальные отношения, насколько они в принципе в данной ситуации смогут контактировать: жизнь длинная, а Рома и Ники — родные люди. Конечно, никаких вопросов Яна решать или как-то помогать совсем не обязана, но ведь можно не держать камней за пазухой. Это я про Николь в большей степени. Ладно уж, поживем увидим.
В тот день у меня было важное совещание с акционерами одного из наших предприятий- экспортеров: обсуждали требования продажи валюты и новое бюджетное правило. Я просил меня не беспокоить и ни с кем не соединять, но новая секретарша, пока показала себя не очень. Вот и сейчас кралась ко мне с виноватой улыбкой.
— Мирослав Константинович, — склонилась, — в кабинете вас ждет некая Яна Николаевна. Я не хотела впускать, но…
— Я понял, иди, — коротко отправил восвояси.
Анна новенькая и не знала имен моих бывших жен. Но это все мелочи в сравнении с приходом Яны. Это неожиданно. Мы все решали по телефону, если пришла… Может, какой-то пиздец произошел? С ней или с Ромой…
— Господа, прошу простить. Продолжайте без меня, — поднялся и направился к выходу. Я же с ума сойду, а здесь еще час как минимум сидеть!
Нет, с сыном точно все нормально, да и Яна отлично выглядела — точно здоровая. Я смотрел на нее и не очень понимал, чего она хочет. Плащ скрывал тело, но я видел странную решительность в серых с поволокой глазах и сексуальный чокер на тонкой шее. Всегда считал их очень эротичными, поэтому дарил часто, и этот тоже лично для жены выбирал, только Яна редко надевала их в люди, стеснялась шрамика. Господи, какая глупость!
— Внимательно слушаю, — скрестил руки на груди. Даже предположений нет, только уверенность, что дело именно в нас: я и она.
— Я пришла, чтобы заняться с тобой сексом.
Опа! Ничего себе! Сказано достаточно спокойно, даже цинично, только у нее руки дрожали, несмотря на самоуверенно вздернутый острый подбородок.
— И… — ждал продолжения. — Есть какие-то причины или у тебя кризис партнеров? — оскорбить не хотел, но, извините, ко мне ни каждый день с такими заявлениями приходят! Тем более Яна!
— Есть, — она даже кивнула. — Артем — мой врач, и он считает, что у меня не закрытый гештальт с тобой.
— Он твой врач?
Не понял: они спят вместе или лечатся?
— Мы ко всему прочему еще и любовники, — сногсшибательная откровенность. Как здорово! Охуенно просто!
— То есть твой врач, с которым ты трахаешься, сказал, что тебе нужно трахнуть меня. Или мне тебя? Я что-то запутался. Пояснишь?
— Неважно кто кого, — махнула рукой. Ну и выдержка! У меня мозг кипел, а нога инстинктивно копытом гребла. — В общем и целом посыл ты уловил.
— Ты зачем мне это рассказываешь? — Яна научилась ошеломлять неожиданными поворотами, спору нет.
— Чтобы не вводить тебя в заблуждение.
— Относительно чего? — тихо рассмеялся.
Яна скрестила длинные ноги на острых шпильках и посмотрела в окно: день в самом разгаре, у меня важное совещание, а мы говорим о близости, как о стрельнуть сигарету. Я мог предположить подобный разговор, с кем угодно, но только не с Яной. Не с ней! Она действительно стала другой, но… не настолько, чтобы я не узнавал в ней свою жену.
— Чтобы ты не подумал, — повернулась и свела темные брови, — что я таким образом надеюсь вернуть тебя, — взгляд прямой, упрямый, гордый. — Поймать на секс, понимаешь?
— Поймать на «золотую писю»? Ты про это? — мне было и смешно, и странно. Нервное, наверное. Хоть бы сердечный приступ не схватить.
— Ты всегда зришь в корень, — обольстительно улыбнулась, хоть и была смущена. Яне плевать, даже если ее осудят. Но это на поверхности, а в глубине ее прозрачных глаз сплошная неразбериха. Да, жизни сложная штука и нет универсальных курсов, как ее правильно прожить, моя дорогая прекрасная бывшая жена.
— Хорошо, — ответил и потянулся к галстуку.
— Ты согласен?! — Яна ошеломленно уточнила. А она еще и сомневалась! Она сама пришла ко мне! Я уже и не ждал этого. Не мечтал даже. Вообще не надеялся…
— Почему нет? Может, у меня тоже гештальт!
— Ну да, верно, — нервно засмеялась.
— А что я должен был сделать? Ты ведь что-то предполагала, когда ехала ко мне?
— Думала, пошлешь меня… — практически шепотом.
Наивная девочка. Как я мог ее послать? Куда я мог ее послать? А главное, к кому?!
— Нет, не пошлю, — обманчиво ласково. — Гештальт — это слишком серьезно… — бросил галстук на стол, снял пиджак и расстегнул ремешок часов.
— Сейчас? — Яна была уже не так уверена. — Прямо здесь?
— Сейчас. А когда еще…
Она промолчала, но взгляд не отводила, смотрела с только ей присущей упрямой решимостью. Это женщина не свернет, а я не отпущу.
— Щелкни дверь, — коротко интимно приказал. Яна подчинилась без вопросов. — Сними плащ.
Остановилась на полпути ко мне: длинные тонкие пальцы медленно с какой-то чисто-женской, врожденной эротичностью прошлись по темным пуговицам. Плащ упал к ее ногам, открывая весьма сексуальное платье и сочную полную грудь. Шпильки полетели туда же, давая свободу тяжелым густым волосам. Мой фетиш — волосы и сиськи. Нет, не так: Ее волосы и Ее сиськи.
Яна всегда была красивая, причем не милой девичьей прелестью, а женской цветущей красотой, даже в двадцать три, когда мы познакомились. Фигура — на тысячу процентов в моем вкусе: крепкие, упругие и большие сисечки, ноги длинные, бедра крутые — генетика невероятная!
Мне было похер, что я всего лишь гештальт; что пришла ко мне не из-за чувств; что ее тело приходилось делить с тем, другим. Я хотел Яну. Я чувствовал свою бывшую жену. Я околдован ею. Нам обоим это нужно. Давно нужно! Ее грудь слишком бурно вздымалась. Мой пах с болючей горячностью терся о ширинку. Сейчас только это главное — наше желание.
— Будешь меня соблазнять? — хрипло проговорил. Я все еще держался и не срывал с нее одежду.
— Нет, — шепнула, медленно приближаясь ко мне. Каждый шаг, как выстрел в мой самоконтроль. Взмах ресниц, сексуальный изгиб губ, грациозное покачивание бедер — ее любить нужно, но у меня плыло в голове от пошлых мыслей. Размазать помаду о головку члена, чтобы на длинных ресницах висели слезы яростного наслаждения, а на бедрах остались следы моих пальцев. Мое семя в ней и на ней. Чтобы как раньше, но совершенно иначе. Мы те же, но совсем другие. Что из этого выйдет сейчас совсем неважно.
— Почему? — нос пощекотал до боли знакомый аромат сирени. Это любимый запах Яны: он буквально пропитал ее кожу, даже внизу, в самой сердцевине. Она пахла сиренью в самом цветении, а на языке оставался вкус сладко-терпкого цветка.
— Почему… — повторила и обняла ладонями мое лицо: Яна лихорадочно блуждала по нему взглядом, гладила скулы, провела по бровям, коснулась губ. Она завораживала глазами. Сводила с ума, даже не коснувшись меня по-взрослому. — Ты такой красивый… — шепотом комплимент, до самого желанного поцелуя.
Мы так много пропустили. Мы так давно не целовались еще в браке. Так не целовались…
Мягкость ее губ сменилась жестокостью моего жадного желания. Я слишком давно мучился, чтобы нежничать. Яна ведь полюбила жестче. Я тоже не против. Языки встречались как удары хлыста, а зубы царапали и кусали тонкую кожу. Я хмелел от вкуса ее крови у себя во рту. Это безумие. Это огонь. Это мы. Чужие и близкие. Далекие и родные. Забытые и помнящие. Каждый миллиметр кожи. Каждый вздох на ушко. Каждый взрыв наслаждения. Стон. Смех. Слезы. Боль. Сомнения. Страх. Выбор. И любовь. Ведь это была любовь… Я знаю, что это была любовь…
Я провел языком по тонкой шее, обхватывая зубами подбородок, прислушиваясь к каждому хриплому вздоху. Ладонь нырнула в декольте и сжалась на полной груди, царапаясь и обжигаясь об острые пики сосков. Хотелось содрать платье, вставить, кончить — получить передышку, согнать первую волну, разрывающую сразу обе мои головы, но мы не закончим быстро. Я хочу долго. Хочу жестко. Хочу навсегда.