(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

— Хорошо, — согласилась вяло. Такая грустная и задумчивая. Сколько ей еще предстоит открытий в жизни и не все приятные.
Я так перепугался, когда они с Губиком пропали, еще и телефон невозможно было отследить! Лика на таблетках впала в состояние дичайшего похуизма. Но о ней даже думать не хотелось. Я перетрухнул до седых волос, представляя, почему Николь убежала. Что она слышала? Как много? Насколько ей сейчас больно?
  
— Ники, насчет нашего разговора с твоей матерью… — это нужно обсудить.
Меня мой психотерапевт этому уже два месяца учит. Времени у меня особо нет, поэтому общаемся пару раз в месяц. Помогает ли мне? Не понятно, но я не жду, что выйду другим человеком, мне просто нужно выговориться. Мне нравилось, что меня слушали. Когда-то Яна меня слушала, ей легко открываться: даже поныть можно, и она не осудит, вроде как не мужик, вставай, борись, нахер мне твой депрессняк. Плохо то, что сама не делала того же — не была настолько же открыта и откровенна со мной. Я ведь считал себя легким человеком, без тяжелого характера и жестких требований, но, видимо, не совсем: ей было сложно быть моей женой.
— Она… — я не знал, что сказать и стоит ли защищать Лику. Она лично мне по боку, но дочь… Это большое разочарование для любого человека: когда мама не любит, когда мама тебя даже не хотела…
— Я не хочу об этом говорить, пап, — я видел, что грызла щеку, сдерживая слезы. — О ней больше не будем, ладно? — и повернулась ко мне. — Пожалуйста.
— Дочь, со мной можешь поговорить, когда будешь готова. Не будешь — не говори, — махнул рукой. — Если легче будет с Ольгой Сергеевной, пускай. Но с кем-то обсудить нужно. Не держи в себе, Ники.
— Я подумаю… — оборонила тихо, снова отворачиваясь к окну. Оставшуюся дорогу мы молчали. В аптеку я пошел сам. Очень надеялся на провизора, но и тут засада — парень!
— Слушай, дружище, — обратился негромко. — У меня дочка двенадцать лет, и у нее начались эти дела, понимаешь? Какие штуки купить? — сомневался, что он меня поймет. Я же такой весь завуалированный. — Вот мне марки написали, — показал сообщение от Яны.
— Эти, — через пару минут принес пачку прокладок. — Для подростков обычно их берут.
— Спасибо, — и нашел наличные в бумажнике, оставил за помощь. Нам, мужикам, нужно выручать друг друга!
Возле дома уже ждала Ольга Сергеевна. Черт, нужно было машину за ней послать или хотя бы такси оплатить. Обычно она принимала Николь в своем кабинете: первые пара приемов были совместными, потому что Николь несовершеннолетняя, сейчас они общались вдвоем. Если психолог считала нужным — рассказывала и делилась чем-то со мной.
— Ольга Сергеевна, извините, что заставили ждать, — я бросил машину возле двора и открыл замок, пропуская дам во двор.
— Ничего страшного. Погода хорошая. Какой красивый щенок! — заглянула в переноску с Губиком.
— Спасибо, что приехали, — отправил Ники переодеться. — Хотите чего-нибудь? Чай, кофе?
— Воды, спасибо, — улыбнулась.
Мы прошли на кухню, и Ольга Сергеевна присела в одно из кресел, осторожно осматриваясь.
— У вас красивый дом, — заметила, отчего-то нервно поправив русые волосы. — Такой порядок и без хозяйки, — естественно, она знала, что я разведен. — А ваш сын?
— Он живет с матерью, — ответил и поставил перед ней стакан и бутылку прохладной воды.
— Вы прекрасный отец, Мирослав Константинович. Поверьте, у меня опыт.
— Стараюсь, — нарочито обреченно уронил голову.
— Не сомневайтесь в себе, — Ольга Сергеевна улыбнулась. Мы общались исключительно официально, но я всегда чувствовал интерес к себе. Правда, плохо различал: это я такой невъебенный или мои деньги бесстыже соблазнительные? Но что-то было у этой Оли ко мне. Симпатичная, стройная, с неплохой фигурой и свежим лицом. Возраст как и у любой ухоженной современной женщины определить сложно — репродуктивный и без кольца.
— Ольга Сергеевна, сегодня Ники услышала один очень неприятный разговор между мной и ее матерью. Даже убежала из квартиры моей первой жены.
— Бедная девочка. А куда убежала? Как вы ее нашли? Надеюсь, с Ники ничего плохо не случилось? Не испугалась? — засыпала вопросами.
— К моей второй бывшей жене поехала. Там все нормально, но отсюда вторая просьба: если вам несложно, обсудите с ней тему менструации. У нее как раз там и началось… Просто по-женски объясните, я ж в женской физиологии… — развел руками.
— Сомневаюсь, что совсем не понимаете, — дернула плечиком. Флирт? Две бывших, двое детей — совсем профаном меня сложно назвать.
— Кое-что понимаю, но совсем мало, — со мной жена не кончала год, как тут не засомневаться в своих познаниях женской анатомии?!
Интересно, а кокетство психолога дочери с отцом этой самой девочки — это сильно непрофессионально? Женщина, конечно, привлекательная, но дальше флирта не зайду. Мне не нужны обязательства, а моим детям мачеха, тем более психолог.
— А почему ваша вторая жена не поговорила с Николь?
Я не понял, к чему этот вопрос или выпад, но ответил соответственно.
— Яна достаточно помогла, а вам за разговор не по теме, естественно, будет доплачено, — прохладно указал, что между нами услуго-денежные отношения.
— Я ничего плохого не имела в виду, — мило покраснела, — мне нужно понимать, что за люди окружают мою маленькую пациентку. Я очень много слышала о Яне, и я рада, что Ники поехала именно к ней. Значит, наши сеансы не прошли даром.
— Спасибо, Ольга Сергеевна.
— Не за что, Мирослав Константинович, — она пригубила воду. В кухню заглянула Николь и сказала, что готова.
Я достал телефон и покрутил в руках.
— Мам, — набрал ее, когда дочь с психологом вышли, — я тебя люблю.
Она у меня точно не была идеальной, легкой, ненавязчивой, но я никогда не сомневался в ее материнской любви. Только… Редко стал говорить о своей. Нужно чаще.
— Мирослав, у тебя все нормально? Выпил? — подозрительно поинтересовалась. Я рассмеялся. Закономерный итог, когда редко говоришь о чувствах.
Через час Николь вместе с Ольгой Сергеевной спустились. Дочь выглядела по-прежнему грустной, но Губик развлекал ее.
— Я вам вызову такси, — достал телефон. Олега беспокоить не буду, он дома уже. Лично подвозить тоже: Николь оставлять не хочу, да и за руль, собственно, тоже.
— Мирослав Константинович, нам нужно будет обсудить некоторые моменты, — тихо проговорила.
— Давайте на неделе встретимся, я позвоню. Может, в перерыве получится обсудить.
— Буду ждать.
Я проводил психолога до машины, когда та приехала. Мы договорились, что с меня обед. Когда вернулся, дочь хозяйничала на кухне. Марта еще с утра напекла блинов: с творогом и мясом. Николь взялась разогревать в духовке со сливочным маслом — вкуснятина!
— Пап, я не хочу больше ходить на сеансы к Ольге Сергеевне, — ровно объявила за ужином. Я поперхнулся блином.
— Почему? — спросил, когда откашлялся.
— Мне кажется, она в тебя влюбилась. Слишком много про тебя спрашивает.
— Да мы не знакомы почти! Но в любом случае это дело взрослых.
— Я понимаю, но на терапию больше не хочу. Это мое право, верно?
Я даже растерялся. По сути, Николь права. Я много раз проговаривал, по совету, кстати, именно психологов, что ребенок в праве отказаться или прервать терапию, если у него нет реальных проблем ментального здоровья. Ники к психиатру не нужно, мы проверили.
— Твое. Я понял. Поговорю с Ольгой Сергеевной. Но ты же понимаешь, что, возможно, придет время, когда я захочу серьезных отношений с женщиной?
Дело не в том, что я собирался снова жениться: объективно штамп в паспорте мне ни к чему. Два брака за глаза хватило. Но дети должны понимать и принимать, что родители не живут исключительно ради них. У нас может быть своя личная жизнь. Это критически важное понимание.
  
— Да, понимаю, просто… Если тебе нравится Ольга Сергеевна, — пожала плечами, показывая, что более-менее сносно относится к кандидатуре. — Я не хочу, чтобы это было через меня.