(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

В семь вечера я уже был на Петровском острове. Ромчик ждал меня, чтобы вместе поесть куриный суп с лапшой, а на второе печеная картошка с фрикадельками в каком-то вкусном белом соусе.
— Ничего, что это вчерашнее, Мирослав Константинович?
Аня у нас год няней служила и привыкла, что Марта готовила каждый день свежее и по рецептам лучших кухонь мира.
— Все нормально. Это ты кашеварила или Яна Николаевна?
  
— Яна Николаевна.
— Вкусно, — вынес вердикт. — А тебе как, Ромчик?
— Ага, — и очередную картофелину выгрузил на стол. Не любил он ее, но одни макароны тоже есть нельзя.
— Ань, ты можешь идти. Я останусь с сыном, дождусь жену, — мне привычнее было Яну так называть.
Мы с Ромой съели по мороженому, поиграли до восьми часов и пошли купаться. Полчасика дал ему поплескаться, а когда начал зевать, помог почистить зубы. Он, конечно, сам, но… Слишком часто за четыре года бывали у стоматолога.
Детская ничего так. Я осмотрелся и прилег на кровать с сыном. Читал и зевал вместе с ним. Не заметил, как глаза закрылись, отрубился. Тепло, сонно, пахнет сладкой молочной отрыжкой — если бы не звонок, не проснулся бы. Лика.
— Ты где?! Почему не отвечаешь?!
Черт, я совсем забыл, что у нас столик заказан в одном модном заведении. Она хотела сходить и все уши прожужжала.
— Я у сына, — проговорил шепотом, выходя из спальни.
— Ты с ней?! — ревниво воскликнула. — Я собралась, жду, когда заедешь, а ты у бывшей!
— Я у сына, — повторил строже. Лика прекрасно умела две вещи: соблазнять красотой и манипулировать чувством вины. Только это не работало в отношении моих детей: они у меня на первом месте. Это, кстати, одна из причин нашего развода: для нее тогда важнее была карьера. — Отдыхай без меня, а завтра поужинаем в любом ресторане, выбирай.
Я попрощался с ней и отправился на поиски жены. Совсем не бывшей, если что. Уже десять, должна была прийти.
Яна нашлась в гостиной: она сосредоточенно проверяла какие-то листочки, меня заметила не сразу.
— Привет, — остановился в паре шагов, не хотел напугать.
— Проснулся, — она даже не подняла головы. — Извини, работы много. Ты хотел что-то обсудить? — наконец посмотрела.
— Где ты была?
Яна сдвинула идеальные темные брови и выглядела удивленной.
— Это то, о чем ты хотел поговорить? — в голосе ни капли возмущения, одно недоумение. Как будто я не муж!
— Мы женаты еще, — напомнил.
— И?
— И я пришел к тебе как муж, — Яна напряглась. Видимо, обязанности жены уже вычеркнула из списка. — С просьбой. Чаем напоишь?
Яна поднялась, сняла тугую резинку: явно после душа, потому что на висках волосы еще с влажные, и помассировала голову, позволяя блестящей массе рассыпаться по спине до самой талии. Она знала, что я приду и была одета в широкие тонкие штаны и топ с рукавами. Без макияжа и даже слабых попыток соблазнить меня или показать, смотри, мол, что потерял. А ведь было, что продемонстрировать. Да и так есть. Глаз так и падал на грудь, волосы и полные губы, свои, без всякой модной накачанности.
— Спасибо, — кивнула на корзину с деликатесами. Я не с пустыми руками пришел! Никогда не занимался закусками в нашей семье, но в магазине сказали, что этот набор самый лучший, и цена в пятьдесят тысяч оправдывала себя целиком и полностью. — Бутерброд с икрой будешь? — кивнула на банку черной икры в корзине. Сама Яна ее не очень любила, но раньше заказывала для меня.
— Хочу, но не буду, — выстрелил взглядом в крепкую стоячую тройку, а ведь Яна ей Ромку выкормила и такие хорошие сиськи. — Давай без природных афродизиаков.
Яна не среагировала на флирт и поставила на стол заварник, две чашки, из холодильника достала мяту, потом коричневый сахар.
— Что ты хотел? — и зевнула котенком. — Устала очень.
— Отчего? — снова не сдержался.
— Работы много, — взяла чашку и грела об нее руки.
— Ты можешь вообще не работать. Ты же знаешь?
— Меня все устраивает. Я люблю свою работу. Если ты хотел поговорить относительно мирового соглашения, то все в порядке. Ты очень щедр, Мирослав. Только меня содержать не нужно.
— Ты заслужила больше, Мудрёна. Дом, Ян?
Первое соглашение она отвергла именно из-за пункта о дарении дома. Я хотел настоять, но она сразу сказала, что жить в нем не будет.
— Нет. Давай не будем больше об этом…
— Хорошо. В общем, тут у губернатора важный светский раут. Мы приглашены как супруги. Ты мне нужна. Будешь моей спутницей?
— Вопрос репутации? — улыбнулась с горчинкой.
— Он самый.
— Сходим, — равнодушно пожала плечами. — Но ты же понимаешь, что скоро все узнают. Суд через две недель.
Мне даже хотелось, чтобы она отказала, взбрыкнула, чтобы уговаривать пришлось. Но… Яне было все равно. Это неприятно.
— Пара недель это не так уж мало… — ответил я.
Следующим вечером мы с Ликой ужинали в роскошном ресторане высокой японской кухни. Она ее очень любила. Как и внимание упакованных гостей. Хотя нет, любое внимание.
Лика делала макияж и укладку по своей самой удачной роли в кино, чтобы быть узнаваемой и наслаждаться просьбами автографа и совместного фото. Даже сейчас к нам за столик дважды подходили по этому вопросу.
— Знаешь, я думаю заняться продюсированием или режиссурой, — вслух размышляла Лика. — Ты же поможешь, если что? — погладила мою ногу под столом.
По дороге сюда она взрывала мне мозг относительно вчерашнего вечера. Пришлось достаточно жестко объяснить, что не стоит пытаться контролировать мое общение с детьми. Ромчик мой, и я буду видеть его, когда захочу и столько, сколько мне потребуется. Ни одна женщина этого не изменит. Лике нужно запомнить это. Видимо, она забыла одну из причин нашего прошлого расставания: дети для меня важнее!
Про просьбу к матери моего сына промолчал, тут вряд ли сработают доводы рассудка. Я, собственно, и сам понимал, что мне не все равно, и Яну я все так же люблю. Она жена моя! Как могут чувства, девять лет зревшие, копившиеся, согревающие, пройти за несколько недель?!
— Помогу, конечно, — поймал за щиколотку и невесомо провел ладонью вверх по ноге. Лика устроила ступню на моем стуле, аккурат между ног и мягко начала массировать член.
— Папа тоже обещал помочь с каким-нибудь молодым, но перспективным проектом.
Ее отец занимался медиа, поэтому Лике Полянской было легко шагать по актерской стезе, но он у нее дядька прожженный и дал знак, когда остановиться, пока она не скатилась до дешевых роликов рекламы туалетного утенка.
— Надеюсь, на приеме у губернатора пересечься с кем-нибудь из важных людей. Мы ведь пойдем?
Я отложил палочки: надеюсь, Лика не устроит скандал в публичном месте.
— Я приглашен, но должен прийти с женой. С законной женой.
— Что?! — возмущенно воскликнула, привлекая внимание гостей за столиками рядом. Я предусмотрительно убрал ее ногу со своего паха, во избежание, так сказать. У меня все равно упал уже. Скандалы меня не возбуждали. — Какого черта, Мирослав?!
— Успокойся. Мы с Яной до сих пор женаты, и приглашение пришло для нас двоих. Мне нужно думать о репутации.
— Что-то ты о ней не думал, когда со мной обжимался у своего брата на празднике! — едко заметила.
— Тогда я пришел один. Мы не заявились, как пара.
— Это все какой-то бред! Святослав будучи женатым делал, что хотел и…
— Не надо, — оборвал ее. — Свят никогда не приходил на мероприятия с любовницей: либо один, либо с сестрой.
— То есть я для тебя любовница?! — возмутилась она, визжа на весь ресторан. Ну пиздец!
— Счет, пожалуйста, — дал знак официанту. — Поговорим, когда ты успокоишься.
— Это сука манипулирует тобой! — прошипела сквозь зубы. — Через сына в том числе!
  
— Не смей, поняла? — накрыл ее ладонь и сжал. Больно. — Тема Яны и сына не обсуждается. Табу, Лика. Ты же знаешь значение этого слова?
Она выдернула пальцы и потерла запястье. Мы мерились взглядами несколько долгих секунд, затем она улыбнулась и кошечкой замурлыкала: