(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

— Ники, понимаешь, все не так просто…
— Ну Яна же ушла, вы разводитесь, значит, ты должен жениться на маме, — объясняла мне как школьнику простую истину.
— Дочь, у взрослых все гораздо сложнее. Мы с Яной женаты…
— Но… — попыталась прервать меня, но я притормозил.
— Мы с Яной женаты, — надавил голосом, — и приводить в этот дом другую женщину сейчас, как минимум неприлично. Как максимум — это подло. Между нами было слишком много хорошего, — добавил чуть тише, — а за хорошее нужно быть благодарным.
  
— Но этот дом изначально был для мамы, — дочь будто бы восприняла только мою первую фразу, — но ты привел сюда Яну.
Я тяжело вздохнул. Как объяснить, что тогда все было иначе. Что ситуации разные, и их нельзя рассматривать под одним углом.
— Николь, это мой дом, и я им распоряжаюсь. Он строился для моей семьи: жены и детей. Яна стала моей женой и пришла в дом своего мужа. Она взяла на себя заботу о моей маленькой дочери и родила мне сына, — если Ники хотела говорить по-взрослому о сложном, будем говорить. — Этот дом такой, каким ты его видишь сейчас, — осмотрел уютную комнату, — потому что Яна его сделала таким. Она много сделала для нас всех. И для тебя, Ники. Поэтому я не понимаю твоей агрессии на нее. Ты зачем сфотографировала меня с матерью и показала Яне? — я не хотел предъявлять за это, понимал примерно мотивы: ребенок стремится к воссоединению родителей, но… Но!
Дочь моментально вспыхнула и сжалась. Смотрела на меня настороженно, словно ждала чего-то еще. Есть еще что-то, чего я не знал?
— Ники?
— Прости, папа. Я не хотела, просто увидела вас с мамой… Случайно! Я снимала рилс, ну и… А с Яной мы поругались, и я ей показала. Хотела, чтобы она поняла, что не нужно тебя удерживать. Что ты любишь другую.
Я молчал. Это не слова Николь. Слишком выверенные точные рассуждения. И начало всему этому положил я…
— Я был очень зол на тебя, Ники. Очень. Ты поступила плохо.
— Папа…
— Ники, — надавил голосом, — я не люблю наказывать или ругать вас с Ромкой, не вынуждай меня. Надеюсь, это наш последний подобный разговор.
— Я больше не буду, папа, — обняла за шею.
Надеюсь, очень надеюсь…
В понедельник я развез детей в сад и школу, собирался ехать в офис, когда позвонила Лика. Она заболела и попросила привезти список лекарств от простуды. Мы давно не встречались, и когда ехал к ней, понимал, чем все теперь может закончиться: стоп-кран больше не работал.
— Хорошо выглядишь для больной, — оценил короткое платье и отсутствие лифчика. Лика явно сделала пластику груди, но талантливо вышло.
— Я устала, Мирик, — отбросила пакет из аптеки, — извелась вся… — обняла за шею, склоняя к себе, обдавая ароматом сладких духов. — Я люблю тебя, Мирослав… Мне понадобилось много времени, чтобы понять… — провела рукой по груди, спускаясь к паху, поглаживая и возбуждая. Многого мне не нужно было, уже стоял колом. — Понять, что мне нужен только ты… — прикусила мочку уха и, приподняв платье, оперлась на стол, прогибаясь в спине. Широко развела ноги, демонстрируя отсутствие белья, и наманикюренным пальчиком прошлась по мокрым от возбуждения складкам до второй своей дырочки, предлагая мне все способы кончить. У меня закружилась голова, а в нос ударил запах течной женщины. — Иди сюда, любимый, — вошла в себя двумя пальцами и начала разрабатывать вход, тихо постанывая.
Я сбросил пиджак, дернул галстук и щелкнул ремнем. Мозг отключился, остались инстинкты.
У меня не было защиты, но это последнее, о чем думал. В голове только одна мысль: фас! взять! И я взял: долго, с оттяжкой, во всех позах и во все места. Единственное, о чем старался не забывать — не кончать в Лику. Я не хотел, чтобы она забеременела. Никаких больше общих детей.
— Мне было хорошо, — произнесла она. Мы лежали в кровати изможденные и опустошенные. Да, это действительно был настоящий сексуальный марафон. Именно так, как я помнил: ярко, остро, без запретов. — Ты ведь останешься на ночь?
Я нашел свои часы и посмотрел время. Пора забирать дочь из школы.
— Нужно ехать за Ники, — поднялся и потянулся.
— Позвони, предупреди, что водитель заберет, а у нас, — снова оседлала меня, — будет время еще разок… — вставила привставший член и начала скакать. Лика говорила, что ей нравится, когда он полностью поднимался уже внутри.
— Олег, — выпустил воздух сквозь зубы, — забери Николь из школы… — дал команду ожидавшему под окнами целый день водителю.
Дочь была рада, что мы с Ликой оба встречали ее, но спросила, почему не забрал: она успела привыкнуть, что после расставания с Яной, это делал я лично. Но так не могло быть всегда: я элементарно не успевал с работой. Сколько я отменил и перенес важных встреч и ужинов из-за этого…
— Я заказала ужин, — улыбнулась Лика. Готовить она не любила и вряд ли часто ела дома, но ребенка нужно покормить. Да и я голоден как волк.
— Ты не останешься? — спросила, когда я засобирался.
— Нет. Я объяснял Николь, что пока женат, так нельзя. Не хочу выглядеть треплом.
Именно выглядеть, потому что именно треплом я и оказался. Плоть слаба, и я как и многие мужчины в очередной раз доказал это.
Я вышел в свет вечерних слепых фонарей, посмотрел на непривычно ясное, но холодное небо. Теперь точно все закончилось. Все непоправимое, что могло случиться, случилось.
— Олег, — махнул курившему водителю, — угости сигареткой.
— Вы же не курите, Мирослав Константинович.
— А ты что, моя мамка? — усмехнулся и прикурил. Бросил, когда Яна забеременела. Тогда я про все вредные привычки забыл. Боялся за нее. Я очень счастлив, что у меня есть Ромчик, но было время, когда готов был отказаться от сына, чтобы не потерять жену. Но она упертая и такая спокойная: сказала выносит и выносила!
— Поехали домой, — выбросил окурок. Завтра мы на большую сделку с Петербург-банком выходили, пора включаться. Брат на меня надеялся, разруливая со своей женой, а я тоже внезапно стал героем любовного треугольника и семейной драмы одновременно.
Работа поглотила на несколько недель вперед. Я балансировал между офисом, домом, детьми и женщинами. Последний пункт не в прямом смысле в отношении Яны: мы договорились с ней, что я буду забирать сына с ночевкой в субботу вечером и в понедельник утром отвозить в детский сад. Среди недели по договоренности мог приехать и провести с ним вечер.
Жена вела себя адекватно, без обид и истерик. Было непривычно. Развод с Ликой был скандальным и нервным. Повторения подобного опыта не хотелось, но излишнее спокойствие Яны как-то напрягало. Я привык ощущать любовь, поддержку, заботу от нее, но никак не дружеское равнодушие.
— Мирослав Константинович, вам доставили приглашение от губернатора, — ко мне заглянула секретарша.
Точно! Мы обсуждали со Святославом мероприятие. Нужно поддержать Каминского. Он сговорчивый и удобный чиновник, почтим его праздник своим присутствием, поднимем шансы на второй срок.
Я открыл элегантное приглашение и прочитал привычный до зубного скрежета текст, но самое главное:
Мирослава и Яну Нагорных… 
Я не распространялся, что мы с женой разводились. Близкие знали, что разъехались, но все считали, что это временно. Если честно, меня такие мысли тоже порой посещали.
— Яна… — набрал ее. — Я могу сегодня заехать? Ромку увидеть и с тобой поговорить.
— В принципе… — слышал, как она листала ежедневник. Яна любила все записывать, по старинке. Говорит так почерк не портиться, а она директор и учитель, ей нужно понятно писать. — Приезжай часиков в семь. Дома будет няня. Я подъеду к девяти и поговорим.
  
— А почему так поздно? — включил мужа. Это реально долго. Что в школе такого, чтобы до ночи сидеть?!
— Личные дела. Все, увидимся, — и сбросила.
Я смотрел на телефон еще с минуту. И прав нет предъявлять и разобраться охота. А если у Яны свидание? Мы еще женаты, и должно быть понятие репутационных рисков. Тем более она директор школы, и за неподобающее поведение там даже свободную женщину родители с говном съедят. Нужно поговорить на эту тему. Серьезно поговорить.