Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)

— Неужели ты не понимаешь? — с трудом проговорила я. — Ты бы не радовался этому, если бы не проклятая магия. Я словно приворожила тебя. Ты не контролируешь свои чувства.
— Я прекрасно себя контролирую, — возразил он, говоря таким тоном, словно я была капризным ребенком. — Не нервничай так.
— Не могу! — с досадой оттолкнула его и сама вскочила с кровати. Как была в ночной сорочке, уселась с ногами в любимое кресло, но вспомнив, что там совсем недавно сидела Ардалия, сорвалась с места, как ошпаренная. — Что если она права? — вырвалось у меня.
  
Я застыла посреди комнаты, обхватив плечи руками и беспомощно уставившись на Бедмара, наблюдающего за мной с легким удивлением.
— Что если наши с тобой чувства ненастоящие? — Я намеренно говорила «наши», чтобы он хоть как-то проникся моими сомнениями. Понял, что я чувствую, когда не могу быть уверена в том, что между нами происходит.
Бедмар дернулся, будто я его ударила, в глазах промелькнуло что-то темное и болезненное. Но он быстро справился с собой и сухо сказал:
— Как бы то ни было, случившегося не изменишь. Тебе придется смириться с тем, что твое место теперь рядом со мной. Пусть даже тебе это не нравится.
Я на какое-то время опешила. Он понял все совершенно не так. Решил, что я жалею о том, что вынуждена находиться рядом с ним, что меня с ним что-то связывает. Хотела уже возразить и сказать, что вовсе не это имела в виду. Но передумала. Может, так лучше? Бедмар слишком упрям, чтобы заставить его иным путем пройти обратный ритуал. И хоть понимала, что рискую испортить все между нами окончательно, собралась с силами и продолжила разговор:
— То есть ты будешь удерживать меня силой даже против воли? Возможно, тебя вполне устраивает тот факт, что я сейчас на положении твоей рабыни?
— Чего ты хочешь? — его лицо в этот момент напоминало каменную маску. Он будто закрылся от меня наглухо, не позволяя видеть то, какую боль причиняют мои слова.
— Провести обратный ритуал. И не только потому, что этого требовала Ардалия. Хочу убедиться, что чувства между нами настоящие. Если же нет, каждый пойдет своим путем. И это будет правильно.
— А тебе не приходило в голову, что как только связь между нами исчезнет, моя мать попробует тебя убить? — сухо осведомился Бедмар.
— Зачем? Мы ведь больше не будем вместе. Более того, я уеду отсюда на какое-то время. Ардалия сказала, что поначалу остатки магии еще станут притягивать нас друг к другу, поэтому так будет лучше. Если же потом ты все еще захочешь быть со мной… — нет, я больше не могу изображать из себя бесчувственную гадину! Голос сорвался, и я, опустив голову, добавила: — Я буду ждать твоего решения.
— Чем больше с тобой общаюсь, тем сильнее понимаю, что твоя душа для меня загадка, — вздохнул гатан. — И я совершенно не знаю, чего от тебя ждать в следующий момент. Что ты вообще ко мне чувствуешь?
— Давай поговорим об этом месяц спустя, когда исчезнут чары, — попросила, украдкой смахивая слезы. — Если, конечно, это еще будет тебя интересовать.
— Ты правда этого хочешь? — он подошел ко мне, приподнял за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
— Хочу, — его лицо расплывалось из-за слез, но может, так и лучше. Так легче сохранять решимость.
— Тогда мы это сделаем, — откликнулся он, привлекая меня к себе и сжимая в объятиях.
Некоторое время я еще наслаждалась его теплом, потом он отпустил меня и двинулся к двери.
— Прошу тебя, останься! — не выдержала я.
Возможно, это последние часы, которые мы проведем вместе, и я никогда бы себе не простила, если бы отказалась от них.
Меня тут же будто смело ураганом, когда Бедмар подхватил на руки и, покрывая неистовыми, почти болезненными поцелуями, понес к постели. Эта близость между нами и правда была на грани боли и сладости. Может, из-за того, что оба осознавали всю хрупкость наших отношений. То, что уже завтра все может разрушиться навсегда.
Не знаю, как Бедмар, но я была почти уверена, что когда развеется магия, потеряю его. В памяти снова возникли сказанные им на балу слова в ответ на мой вопрос: любил ли он когда-нибудь. Его пространные рассуждения о том, что по-настоящему оборотни любят крайне редко, но что когда это, наконец, происходит, все прочие привязанности и страсти больше над ними не властны. И прямой категоричный ответ: «Нет», когда я спросила, случалось ли это с ним самим. Тогда еще никакая магия не связывала Бедмара со мной. Он был самим собой. И мог снова им стать, оказавшись для меня навсегда утраченным.
Но я сказала ему правду, сообщив, что не только требования Ардалии заставляют меня желать расторжения обряда. Не хочу привязывать к себе мужчину обманом и каждый миг осознавать, что не имею права быть рядом с ним. Что ничем не лучше ее самой. Слишком сильно любила Бедмара, чтобы подвергнуть такой участи. И я приму его выбор, каким бы он ни был.
Когда мы лежали рядом, обессилевшие от бурной близости, от которой теперь все тело ломило, я тихо сказала:
— Ты должен знать, что в моем случае ничего не изменится даже после ритуала. Не хочу больше скрывать от тебя правду. Наверное, я полюбила тебя с первого взгляда, когда увидела в доме отца. Но ни за что бы тебе в этом не призналась раньше. Да и сейчас вряд ли, сложись обстоятельства иначе.
Бедмар обхватил мое лицо ладонями и долго пристально вглядывался в него. Потом чуть улыбнулся.
— Тогда в какой-то степени я рад, что обстоятельства сложились именно так. Иначе ты бы еще долго меня мучила.
— Полагаю, в ином случае ты бы и не думал от этого мучиться, — криво усмехнулась я.
— Жаль, что ты настолько мне не доверяешь, — он вздохнул. — Ну да ладно. У нас еще будет уйма времени, чтобы я смог доказать тебе, что и правда люблю. И что магия к этому не имеет отношения.
С языка рвалось напомнить ему о том разговоре между нами, но я сдержалась. Его поступки скажут сами за себя, когда наваждение окончательно исчезнет. И тогда я буду знать точно. Сейчас любые слова будут результатом силы, привязавшей ко мне. И я все равно не поверю. Видимо, Бедмар прекрасно почувствовал мое недоверие, потому что тяжело вздохнул и не стал развивать эту тему. Вместо этого подгреб к себе и прижав, словно я была его мягкой игрушкой, заговорил о другом:
— И куда же ты намерена сбежать от меня, когда мы разорвем связь? Что вообще собираешься делать? При этом учти: куда бы ни сбежала, я все равно тебя отыщу и верну. Особенно теперь, когда так неосмотрительно призналась, что любишь и всегда любила. Больше ты никуда от меня не денешься!
Сердце невольно защемило от этих слов. Как же хотелось, чтобы все и правда случилось так, как он говорит! С трудом справившись со щемящим чувством внутри, я ответила на вопрос:
— Ардалия оставила мне письменное признание своей вины. Так что я намерена добиться, чтобы с меня сняли все обвинения и публично очистили мое имя. А когда больше не буду считаться заклейменной, отправлюсь с дружеским визитом в земли котов. Гайс меня как-то приглашал погостить.
Бедмар ощутимо напрягся и смерил недовольным взглядом.
— Почему именно туда?
— Потому что это рядом с лесом, — я примиряюще улыбнулась. — Да и я смогу навещать отца и друзей, когда захочу. Или они меня. И почему тебе так не нравится Гайс? Он отличный парень. Веселый, доброжелательный.
Гатан рыкнул и состроил такую зверскую гримасу, что я не удержалась от смеха.
— Тебе незачем к нему ревновать.
— Очень надеюсь. Иначе я твоему коту голову оторву. Или кое-что другое, с чем вздумает к тебе подкатывать.
— Какой злой гатан! — промурлыкала я и потерлась носом о его щеку, словно ласковая кошка. — И кровожадный!
  
— О том, какой я кровожадный, твой кот узнает на собственной шкуре, если и правда сунется к тебе, — проворчал Бедмар, но по смягчившемуся взгляду поняла, что гнев поутих.
— Даже если сунется, я его порыв не поддержу, — я как можно искреннее заглянула ему в глаза.
— Ладно, — со вздохом сдался гатан. — Да и ты права, в землях котов укрыться тебе будет лучше всего. Вроде и поблизости от нас, но достаточно безопасно, чтобы Ардалия не добралась до тебя, если ей в голову стукнет такая блажь.