Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)

Стуча зубами от холода, выбралась из душа, кое-как вытерлась колючим грубым полотенцем и надела бесформенное одеяние, напоминающее длинную рубаху из серого сукна. Она доходила до щиколоток и больше всего навевала ассоциации с мешком, в котором прорезали отверстия для шеи и рук. Но выбирать не приходилось. Уже то, что рубаха чистая, сильно поднимало ее в моих глазах. Обувь пришлось надеть свою, иначе щеголяла бы босой. Кое-как оттерла грязь и кровь с туфель, и они приняли более-менее пристойный вид.
  
Не успела закончить со своим туалетом, как дверь в душевую распахнулась, и мне сообщили, что время вышло. Я как можно искреннее поблагодарила стражников за то, что проявили доброту. Они даже смутились, явно не ожидая чего-то подобного. Потом повели по длинному коридору, вдоль которого виднелось множество тяжелых дверей с небольшими отверстиями для подачи еды, прикрытыми створками. Осознание того, что за каждой из таких дверей может сидеть узник, вызывало холодок по спине. Скоро я тоже стану частью этого человеческого зверинца. Остается надеяться, что ненадолго.
Меня провели к десятой по счету камере слева. Один из стражников тронул за плечо, останавливая. Второй загромыхал ключом, открывая дверь в мое новое обиталище.
— Проходите, — грубовато сказал, отходя в сторону, чтобы я могла пройти.
Обреченно вздохнув, шагнула в неизвестность и при свете факелов в коридоре успела увидеть небольшую комнатку, в которой было лишь самое необходимое: узкая кровать у стены, стол и два деревянных табурета, небольшой шкафчик, огороженное перегородкой место для отправления естественных надобностей. В принципе, все не так плохо, как я думала. Хотя, учитывая, что эти камеры предназначены для непростых узников, все становится понятным. Бедноту наверняка держат в куда худших условиях.
Дверь за спиной закрылась, отрезая от окружающего мира и света. На некоторое время я словно ослепла, беспомощно хлопая глазами и пытаясь хоть что-то разглядеть. Факел мне никто и не подумал оставлять. Хорошо хоть здесь было окно, пусть и зарешеченное, сквозь которое пробивался слабый лунный свет. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я стала различать очертания предметов. Едва ли не на ощупь добрела до кровати и рухнула на нее, тут же свернувшись калачиком.
Странно, но слез не было. Видимо, мозг все еще находился в шоке, и сознание ставило барьер, не позволяя до конца осмыслить происходящее. Однако и отрешиться от реальности с помощью сна не получилось — слишком много мыслей хаотично блуждали в голове в попытках найти выход из положения. Я снова и снова прокручивала в голове все, что произошло, и кляла себя за глупость и беспечность. Извечная любовь человека предполагать: «а что было бы если» вместо того, чтобы смириться с неизбежным и пытаться найти выход из сложившейся ситуации.
Не знаю, сколько лежала так, ворочаясь с боку на бок, пока все-таки не провалилась в неспокойный и тяжелый сон. Разбудило лязганье ключа, заставившее моментально подскочить на кровати. Даже не сразу осознала, где вообще нахожусь, но уже через несколько секунд вжалась спиной в стену, подтянув колени к груди и с опаской глядя на открывающуюся дверь.
В темное помещение ворвался луч света от факела, осветив высокую темную фигуру стражника. Судя по тому, что за окном по-прежнему темно, еще слишком рано, чтобы вести на допрос. Что же им от меня понадобилось? Решили поразвлечься с хорошенькой узницей? От последнего предположения в дрожь бросило.
Но стражник, вопреки моим опасениям, отступил в сторону, пропуская в камеру посетителя. При виде последнего сердце чуть ли не к горлу подпрыгнуло. Отбросив правила приличий и остатки гордости, вскочила с постели и стремительно преодолела разделяющее нас расстояние. Повисла на шее Бедмара, чувствуя, как внутри, наконец, рассасывается тяжелый комок и слезы прорываются наружу. Словно только сейчас получила разрешение проявить слабость.
Всхлипывая и поливая камзол гатана горючими слезами, судорожно обнимала его, вцепившись мертвой хваткой, и никак не могла остановиться. Он же бережно прижимал к себе, поглаживая по спине и волосам. Словно сквозь слой ваты, услышала, как он велел стражнику оставить факел и выйти. Снова закрылась дверь, и за ней послышались удаляющиеся тяжелые шаги. Только когда они стихли, Бедмар обратился ко мне:
— Ну, все-все, моя девочка. Успокойся. Теперь все будет хорошо.
Вместо ответа только еще сильнее разрыдалась. Тогда он подхватил меня на руки и понес к кровати. Сев туда, устроил у себя на коленях и обнял покрепче, позволяя выплакаться до конца. Не знаю, сколько минуло времени, пока у меня прошла истерика. Я смущенно отстранилась от груди гатана и отвела взгляд, понимая, какое неприглядное зрелище сейчас собой представляю. Мало того, что одета, как пугало, так еще и лицо покраснело и опухло, глаза воспаленные от слез. Бедмар нежно повернул мое лицо к себе и стал покрывать поцелуями мокрые щеки.
— Как я рад, что ты не пострадала, что с тобой все в порядке! — воскликнул он через какое-то время, утыкаясь мне в шею и вдыхая запах. — Сегодня я получил анонимную записку, в которой говорилось, что если хочу увидеть тебя живой, должен поехать в условленное место. Один, без сопровождающих.
Я удивленно уставилась на него, отстранившись, и столкнулась с взволнованным взглядом темно-синих глаз, сейчас кажущихся совсем черными.
— Кто-то хотел заманить тебя в ловушку? — голос едва слушался, и слова давались с трудом.
— Я тоже так подумал, потому поехал в дом твоего отца, где мне сказали, что тебя нет, и неизвестно, куда ты уехала. Тогда я все же поехал в указанное в записке место.
— Тебя ведь могли убить! — я сглотнула подступивший к горлу ком.
— Убить меня не так просто, — криво усмехнулся он. — Да и был ли у меня выбор?
— Конечно, был, — я потупилась. — Не ехать никуда.
— И рисковать твоей жизнью? — он притянул к себе и потерся носом о мою щеку. — Неужели ты еще не поняла, как важна для меня?
Внутри так сильно защемило от подступившей нежности и счастья, что стало трудно дышать. Неужели он и правда меня любит? Не менее сильно, чем я люблю его. Ведь сама на месте Бедмара, не задумываясь, поступила бы так же. Ринулась куда угодно, навстречу любой опасности, если бы от этого зависела его жизнь. Тут же в голове проскользнула ехидная мысль: только вот в случае Бедмара все навеяно магией. Именно она привязала гатана ко мне, и не стоит обольщаться.
— Что было дальше? — отогнав неприятные мысли, спросила.
— Я приехал в ту заброшенную хижину, о которой говорилось в послании, но никого не обнаружил. Тогда и понял, что меня обвели вокруг пальца. По какой-то причине кто-то хотел устранить меня из города на время. И нашел самое уязвимое место, что и заставило пойти на поводу у этих мерзавцев. Только когда прибыл во дворец и мне доложили о том, что произошло, понял, что все это неслучайно. Ты расскажешь, что произошло?
— Да я почти ничего и не знаю, — устало потерла виски и снова рассказала обо всем, что случилось. С единственным исключением — от Бедмара не скрывала ничего, в том числе и того, что кинжал лежал прямо под моей рукой. Так, что я не могла за него не ухватиться.
— Неужели кто-то хотел тебя подставить? — он нахмурился. — Темная и непонятная история. И то, что здесь замешан Кристан, только добавляет загадок. Если бы он не был одной из жертв, мог бы биться об заклад, что это его рук дело. Но сейчас…
— Может, когда Филдрик очнется, как-то прояснит ситуацию, — предположила я. — Не знаешь, что с ним?
  
— Я велел его перевезти во дворец, приставил к нему Ардалию. Если есть малейший шанс поставить парня на ноги, она это сделает. Кроме того, только ей я достаточно доверяю в этом деле. Любой другой лекарь может быть подкуплен теми, кто все это устроил.
— Ты так уверен, что Ардалия неподкупна? — я прищурилась, неприятно уязвленная тем, как сильно он доверяет этой женщине.
Говорил о ней как о действительно близком человеке. Все сильнее терзаемая ревностью, даже сделала попытку слезть с колен Бедмара, но он не позволил, лишь сильнее прижав к себе.