Король волков (ЛП)

— Нет!
Фиона тихонько усмехается.
— В этом нет ничего постыдного. Твой запах… он меняется в зависимости от эмоций. Страх. Злость. Возбуждение. Как волки, мы часто улавливаем эти перемены. Особенно если уже настроены на определённого человека.
Сердце колотится в груди, и унижение сжимает его своими холодными пальцами.
— Он мог почувствовать мой сон?
— А, так тебе приснился сон? — усмехается она. — Не уверена, что именно произошло. Думаю, он почувствовал перемену в тебе и пришёл, чтобы встать на стражу, на случай если другие волки тоже это почуют. Например, Блейк.
  
— Блейк? — моя кровь холодеет, а отвращение пульсирует по всему телу.
— Полагаю, именно это и вывело Каллума из себя. Как только он позволил волку взять верх … ну… всё его внимание сосредоточилось на тебе. — Она качает головой. — Я никогда не видела, чтобы он так заводился.
Она сглатывает, и вся кровь отливает от её лица.
— А потом… Каллум и я… — потирает переносицу. — Прямо перед Блейком… чёрт.
— Что?
Она нервно заламывает руки.
— Я бросила вызов Каллуму. Моему Альфе. И он отступил.
— И это плохо?
— Да, это плохо. Это…
— Волчья фишка? — приподнимаю я бровь.
— Ага. — Она вздыхает, и пар от её дыхания остается перед ее лицом. — Это даёт мне право открыто оспорить его положение Альфы Хайфелла.
Я немного беспокоюсь за Каллума, но любопытство берет верх.
— Женщина может быть Альфой?
— Да. Хотя это редкость. Архаичные традиции не позволяют нам получить этот статус.
— И ты бросишь ему вызов?
Она издает мрачный смешок.
— Нет. Конечно, нет. Я не претендую на эту роль.
— Так почему же ты волнуешься?
— Потому что, если Блейк кому-нибудь расскажет, и это станет известно, нам с Каллумом придётся сойтись в схватке. Физически. Публично. — Её темнеющий взгляд становится опустошённым. — Таков волчий закон.
Она пытается казаться невозмутимой, но её пальцы беспокойно теребят друг друга.
— Блейк никому не скажет, — уверяю я её.
— Лучше бы не сказал.
— Он никому не рассказал обо мне.
Она смотрит на меня почти с жалостью, как будто я наивна.
— Он делает это не по доброте душевной, Рори. Он ведёт свою игру.
Сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Я не дура.
— Я знаю. Мы все именно там, где он хочет. Если ты бросишь вызов Каллуму за статус Альфы, это помешает ему. Он не станет рассказывать.
Взгляд Фионы озадаченный. Оценивающий.
— Кажется, ты понимаешь эту змею лучше любого из нас, — говорит она.
— Я выросла во дворце, в логове змей. Было бы глупо не выучить их язык.
— Надеюсь, ты права. — Она сползает с кровати и направляется к двери. — Можно спросить тебя кое о чём, Рори?
Её взгляд настолько проницателен, что мне приходится заставить себя встретить его. Я не хочу, чтобы она заглядывала слишком глубоко внутрь. Боюсь, она увидит, что я тоже гадюка. Разве не я позволила привезти себя сюда, чтобы собрать сведения о волках, которые можно будет обменять на свободу?
— Ты хочешь вернуться домой? — спрашивает она. — В Южные земли? К отцу? К Себастиану?
Каждая мышца в моём теле напрягается, каждая кость деревенеет.
Нет, кричит моя душа, но я снова становлюсь статуей из своих снов, и не могу вымолвить ни слова. Нет. Нет. Нет.
Я не готова к этому вопросу. Не готова признаться, что хочу пренебречь своим долгом, своим королевством, своей ролью принцессы.
Я не готова озвучить правду.
Я предательница Южных земель.
— Зачем ты меня об этом спрашиваешь? — Мне приходится бороться, чтобы голос звучал ровно.
— Потому что ты права. Ты и вправду говоришь на их языке. — Она пожимает плечами. — Думаю, ты можешь быть полезнее заложника для обмена на Сердце Луны. Не так ли?
Я не отвечаю. Возможно, я и не хочу возвращаться домой, не по-настоящему. Но это не значит, что я хочу совершить предательство.
Она закрывает за собой дверь, оставляя меня наедине с моими мыслями и темнотой.
Возвращаясь в постель, я чувствую беспокойство.
Мой ум прокручивает всё, что сказала Фиона. Мои мысли словно кинжалы. Мне суждено либо предать своё королевство, либо предать Каллума, рассказав отцу все, что я узнала о волках с тех пор, как оказалась здесь.
Сквозь чувство вины меня неотступно преследует воспоминание о Каллуме крадущимся ко мне, с темными от решимости глазами.
Что бы произошло не появись Фиона?
Отбросил бы он Блейка в сторону и поцеловал меня? Отнёс бы меня на кровать? Облегчил бы поглощающую меня боль?
Тепло разливается по моему телу, пульсируя между бёдер.
Я вся горю, представляя его губы на моих, его руки, сжимающие мои бёдра. Я скольжу ладонью по бедру, представляя, что это его рука. Мне больно. И мне нужно, чтобы это прекратилось, мне нужно…
Кто-то стучит в дверь, и я резко вздыхаю. Я знаю, даже не открывая, что это Каллум.
Пылая от стыда, соскальзываю с кровати и крадучись пересекаю комнату. Приоткрываю дверь, а сердце колотится.
Глаза Каллума снова человеческие. Выражение лица мягкое, даже раскаивающееся. Он весь мокрый, а его рубашка и штаны липнут к телу. Как всегда, от него исходит тепло.
— Можно войти? — спрашивает он.
Глава тридцать шестая
Отступаю на шаг, пропуская Каллума в свои покои.
Он тихо закрывает за собой дверь и поворачивается ко мне. От него исходит аромат свежего воздуха, а его волосы взъерошенные и влажные. Интересно, был ли он в озере, хотя за моим окном непроглядная ночь.
На его лице серьезное выражение, а взгляд какой-то потерянный. Даже нервный.
Каллум проводит рукой по затылку и тяжело выдыхает.
— Мне так жаль, — его голос грубый. — То, как я вёл себя раньше… Я… Я хочу, чтобы ты знала, я никогда не причиню тебе вреда. Никогда.
Он пристально всматривается в меня, и в глазах немая мольба поверить ему.
Он стоит так близко, что я могла бы коснуться его. Богиня, как я этого хочу. Но никто из нас не двигается. Его руки крепко прижаты к бокам, мышцы предплечий напряжены, словно он изо всех сил старается показать, что способен вести себя как джентльмен.
Но какая-то постыдная часть меня не хочет, чтобы он так себя вел.
— Я знаю, — шепчу я.
Воздух становится тёплым и густым. Душным. Мне нужно как-то снять напряжение, пока оно не раздавило меня.
— Ты получил весть от своего короля?
— Да. Ему нужна моя помощь. Придётся выехать в ближайшие пару дней, чтобы встретиться с ним.
Напряжение нарастает. И я сглатываю.
Замечаю, как лунный свет отражается от его кожи.
— Несколько поздновато для плаванья, не находишь?
Он кратко усмехается.
— Да. Немного. Просто была избыточная энергия, от которой нужно было избавиться.
Я вспоминаю чувство, что трещало под моей кожей весь вечер. Вспоминаю, о том, что собиралась сделать, прежде чем он постучал в дверь.
— И это помогло?
Его челюсть напрягается.
— Не особо.
— И вот ты вернулся.
— Не могу держаться в стороне.
В его голосе звучит что-то настолько обнажённое, что у меня сводит живот.
— Я хотел показать тебе… — Он осторожно кладет руку мне на щеку. — Я хотел показать, что могу быть нежным.
И снова ощущение, словно я проглотила ветра Северных земель. Они бушуют во мне, бушуют в моей груди, требуя быть выпущенными.
Но я заставляю себя сохранять спокойствие, не показывать ту бурю, что нарастает внутри.
Несмотря на то, как жажду этого освобождения.
Хотя мне хочется кричать, кусаться и сорвать что-нибудь. С него. Хочу, чтобы буря, которая нарастала в течение нескольких дней, или возможно, с тех пор как Каллум впервые ступил в мою спальню, во время осады, и перекинул меня через плечо, наконец-то разразилась. И по дыханию Каллума я понимаю, что он тоже сдерживается. Я видела, что он держит себя в клетке — это так отличается от бури, нарастающей в моей груди, но столь же дико. Я прикасаюсь к его груди, чувствую, как колотится его сердце. Интересно, зашевелится ли зверь внутри.