Король волков (ЛП)

Порой я почти скучаю по тем дням, когда не чувствовала вообще ничего.
Вытираюсь, и когда он не возвращается, одеваюсь и ухожу в свои покои.
По пути прохожу мимо Ислы, стараясь не реагировать, когда она бормочет что-то унизительное обо мне своей подруге.
Миссис Макдональд сказала, что сегодня мне не нужно помогать на кухне, так что я провожу время, изучая медицинские книги в своих комнатах.
  
Слова Блейка о моей матери глубоко засели в сознании. Я не могу от них избавиться.
Читаю до тех пор, пока сумерки не заползают в окно, и мне приходится напрягаться, чтобы разобрать размытые чернила на пергаменте.
Когда Каллум всё ещё не приходит, я начинаю гадать, не уехал ли он уже в какую-нибудь деревню Северных земель на поиски короля? И злюсь, что он уехал, не предупредив меня. Однако после событий прошлой ночи мне трудно держать глаза открытыми. И вскоре они закрываются.
Я в лесу, лежу на спине.
Сквозь ветви над головой просачивается лунный свет.
Лицо Каллума склонилось над моим. Его тело прижимает меня к свежей земле, а жар проникает в меня. Он обнажен, и я чувствую его твердость у своего бедра.
Рычание раздается в моей груди, но я не уверена, исходит оно от него или от меня, в то время как его губы скользят к моей челюсти, шее, ключице. Мои ноги обвивают его талию.
И я горю.
Внутри меня бушует пламя, жаждущее освобождения.
Я задыхаюсь. От жары. Словно в печи. От его веса. Внутри меня нарастает давление.
Впиваюсь ногтями ему в спину, и он стонет, пока его губы спускаются ниже, а одна из его рук поднимается выше.
Между ног, где собирается жар, нарастает боль. Невыносимая боль.
— Каллум, — выдыхаю я. — Каллум.
Воздух неподвижный, давящий, беспощадный.
Шелестят листья.
И я понимаю, что мы не одни в лесу.
Он прикусывает мое ухо зубами, и вспышка жара проносится сквозь меня. Из меня вырывается стон, а моя спина выгибается.
Мой взгляд останавливается на волке, стоящем в тени.
Он пробирается сквозь заросли ко мне.
Я резко открываю глаза.
Пульс учащённый, тело горит. Боль из моего сна все еще со мной. Я часто дышу, а одеяло прилипло к коже. Жидкое тепло скапливается между ног.
Мне требуется некоторое время, чтобы сориентироваться, узкая кровать, книги и горшки на полках, ночь, окутавшая мои покои тенями.
За дверью раздаётся грохот.
Я вскакиваю с постели.
— Держись от неё подальше. — Хриплый голос Каллума эхом раздается за дверью. И я распахиваю её.
Каллум прижал Блейка к стене, прямо как сегодня утром. Но в темноте эта поза кажется более угрожающей. Каллум выглядит больше и неуправляемее. Блейк напряжен, глаза сужены. На этот раз он сопротивляется, обхватив рукой шею Каллума.
Оба мужчины выглядят так, будто им трудно дышать. Поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и я резко вдыхаю.
Каллум выглядит диким. Другого слова для его описания нет. Его глаза такие же яркие и волчьи, что и в облике зверя. Дыхание прерывистое и тяжёлое.
— Возвращайся внутрь, — проговорил Блейк. — Сейчас же.
— Каллум? — тихо зову я.
Он отпускает Блейка и поворачивается ко мне. Выглядит по-другому. Диким. Его глаза светятся волчьим желанием охоты. Но стоит он совершенно неподвижно.
Это должно меня напугать. Он должен пугать меня. Однако мой пульс учащается совсем по другой причине.
— Каллум? Что случилось?
Он направляется ко мне.
Глава тридцать пятая
Каллум больше не тот мужчина, которого я знаю. Он больше не нежный, не заботливый и не добрый. Теперь он волк, преследовавший Блейка в лесу. Дикий, свирепый и голодный.
Его мускулы напряжены, бицепсы грозят разорвать закатанные рукава рубашки. Предплечья скованы жилами и тверды, как сталь.
А его запах… Богиня, этот запах… Он темный, первобытный и могущественный.
Его глаза светятся в темноте, и пристально смотрят на меня.
Все мое тело пылает. Ноет. Томится.
Что с ним? Что со мной?
Я не могу решить: бежать от него или к нему.
Я в ловушке. Не могу пошевельнуться, хотя ветра Северных земель словно бушуют внутри меня.
Воздух пульсирует по мере его приближения, от него исходит тепло
— Каллум! — резкий женский голос пронзает темноту.
Он резко оборачивается с рычанием. Его сила грохочет по маленькой площадке, когда Фиона появляется в поле зрения, тяжело дыша. Она останавливается на верхней ступени винтовой лестницы, принимает устойчивое положение словно готовясь к бою. Несмотря на тонкую ночную рубашку и распущенные каштановые волосы.
— Каллум! — в ее тоне звучит приказ, несмотря на настороженность на лице. — Иди остынь.
На что он угрожающе рычит и направляется к ней.
Она откидывает голову, стиснув зубы. В ее глазах мелькает волк. Руки Каллума сжаты в кулаки по бокам.
— Успокойся, блядь. — Фиона тычет его в грудь с каждым словом. — Сейчас же.
Он рычит, и я не могу не восхищаться смелостью Фионы. Она даже не вздрагивает.
Но я боюсь за нее. Каллум сам не свой.
Пытаюсь мысленно достучаться до него, как будто только моя воля может помешать ему причинить ей вред.
Успокойся. Успокойся!
Широкие плечи Каллума расслабляются. И в воздухе что-то меняется.
Он проталкивается мимо нее и спускается по лестнице.
Тело Фионы обмякает, и волк исчезает из ее глаз. Я выдыхаю и опираюсь на дверной косяк, хотя внутри меня нарастает беспокойство.
— Ну, это было… интересно, — произносит Блейк.
Я почти забыла, что он здесь.
Он прислонился к каменной стене, и свет факела мерцает на его лице. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты там, где Каллум держал его. Он выгибает бровь, глядя на Фиону.
— Проболтаешься кому-нибудь — прикончу, — она указывает на него пальцем. — А теперь проваливай.
Он почтительно склоняет голову. Выглядя так, будто кланяется. Фиона вздрагивает, и я не понимаю, почему.
Блейк отталкивается от стены и неторопливо спускается мимо нее по лестнице.
— Я серьезно, Блейк, — шипит она. — Ни слова.
Темнота не отвечает.
Она кажется встревоженной. Но когда замечает мой взгляд, берет себя в руки и дарит мне улыбку.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Фиона смеется, и та тьма, что беспокоила ее, словно рассеивается.
— Ты беспокоишься обо мне? Да. Я в порядке. А ты нормально?
— Да, — я прикусываю нижнюю губу. — Что… что с ним было? Он в норме?
— С Каллумом? О, да. Этот здоровяк в полном порядке. Потом, правда, будет умирать от стыда. Это… это волчья фишка.
Скрещиваю руки, и она ухмыляется.
— Возможно, нам стоит поговорить об этом наедине, — она указывает мне за плечо.
Я отступаю, и она заходит в мою комнату. Устраивается на кровати, прислонившись к стене и вытягивает босые ноги через край матраса, пока я закрываю дверь.
— Так почему же он так себя вел? — спрашиваю я.
Присаживаюсь рядом, но оставляю, между нами, немного пространства. Я не привыкла, чтобы кто-то чувствовал себя так комфортно рядом со мной.
— С тех пор как он тебя привел, он… ну, привязался к тебе. А сейчас ночь после полнолуния. Волк еще не совсем успокоился. — Она закусывает нижнюю губу. — Возможно, звучит немного… неловко… но ты, случаем, не снимала напряжение раньше?
От нее исходит аура злого веселья.
Я хмурюсь.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ну, знаешь… почесать зуд? Облегчить раздражение? — Видя моё пустой взгляд, она шепчет. — Ну, ты понимаешь… трогала себя?
  
Щёки мгновенно вспыхивают.
— Что? Нет!
Она приподнимает брови.
— Нет? Хм. А ты, чувствовала себя немного… беспокойно?
Мое лицо горит. Я смотрю на книжную полку в другом конце комнаты, а в голове проносится сон о Каллуме.