Король волков (ЛП)

Сдавленный звук срывается с его губ.
— Разве ты не видишь? Это дает тебе свободу! Ты можешь оставаться в комнате или бродить по замку в одиночку, если хочешь. — он указывает на окно. — Можешь даже гулять на улице. Тебя никто не тронет. Ты будешь свободна.
Он делает шаг вперёд, между нами остаются сантиметры, и его запах окутывает меня.
— Полнолуние всё ближе, Принцесса. Внутри нас есть волк. В каждом из нас. — прикладывает руку к груди. — Он влияет на нас по мере приближения. Пробуждает определённые… инстинкты. Ты в опасности. Пока не наденешь это. Пока люди не решат, что ты моя.
  
Качаю головой.
— Нет. Это унизительно. Я на это не пойду.
Каллум закрывает глаза.
— Гелах, дай мне сил.
Он проходит мимо, бросает маленькую коробочку на кровать и направляется к двери.
— Куда мы идем? — спрашиваю я.
— Я иду позавтракать. А ты можешь остаться и ещё раз обдумать свой выбор. Надеть это или терпеть мое присутствие рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки. — Он наклоняется в дверном проеме, и уголки его губ приподнимается. — Если только это не то, чего ты хочешь, принцесса?
— Нет! — я марширую к нему. — Я проголодалась. Я тоже иду.
Он мрачно смеется.
— О, это вряд ли.
Кладу ладонь ему на живот, пытаясь оттолкнуть, и замираю.
У него крепкий торс, и сквозь ткань льняной рубашки я чувствую каждый бугорок его мышц. Исходящее от него тепло обжигает мои пальцы.
Никогда раньше я не прикасалась так к мужчине.
Перевожу на него взгляд. И замечаю, что веселье исчезло из его глаз, и всего на секунду, прежде чем он несколько раз моргает, мне кажется, что форма его зрачков изменилась.
Я отстраняюсь, словно обожглась, и делаю большой шаг назад.
— Прости… — бормочу и тут же ненавижу себя за это извинение. Разве он не обращался со мной грубо достаточное количество раз с нашей встречи?
Он смотрит на меня с любопытством, и выражение его лица смягчается.
— Тебе не нужно извиняться за то, что ты прикасаешься ко мне, принцесса. — Он выгибает бровь — А вот если ты захотела извиниться за свое бычье упрямство… что ж, это уже другой разговор. — Он бросает взгляд на маленькую коробку, лежащую на кровати. — Подумай об этом. Я скоро вернусь, а пока обдумай свои варианты.
С этими словами он разворачивается и оставляет меня одну.
Вздохнув, сажусь на кровать. Беру маленькую коробочку и еще раз смотрю на подозрительный предмет внутри.
За свою жизнь мне пришлось совершать немало поступков, которым противилась душа, но всё они были ради выживания. Я не хотела выходить за Себастьяна, чтобы помочь отцу укрепить власть на севере, но была готова пойти на это. Потому что боялась того, что произойдет со мной, если откажусь.
Надеть это было бы разумно. Если Каллум говорит правду, я смогу свободно ходить по замку и изучать жизнь волков. У кого еще в Южных землях выпадал такой шанс?
С другой стороны, это унизительно. Даже если отбросить мысли о том, что скажет отец, я должна подумать о своём будущем. Мой народ никогда не станет уважать меня, если я надену это.
Более того, Каллум вышел из себя, получив отказ. Не знаю почему, но это доставило мне удовольствие. Он такой большой, сильный, всё держит под контролем, и мне интересно, что случится, если он его потеряет. Что случится, если я спровоцирую волка, стоящего за мужчиной?
Бросаю коробку обратно на матрас. Честно говоря, мне интересно, что сделает Каллум, если я окажу хоть немного сопротивления. Он заслужил это, раз не принес мне завтрак.
Живот предательски урчит, пока я продолжаю осматривать свои новые покои.
Повсюду книги. Среди корешков я выделяю «Энциклопедию целителя», «Сборник болезней и недугов» и «Справочник ядов». Одна особенно потрёпанная книга привлекает моё внимание. «Эксперименты: Книга Первая» написано от руки почти неразборчивым почерком на толстом корешке.
Открываю её на случайной странице.
«Время заживления у волков» — не аккуратно написано в верхней части пергамента.
Инструмент: железный нож. Надрез нанесён в нижней части туловища Подопытного Тринадцать, глубина один дюйм. Время заживления приблизительно три минуты, значительно быстрее, чем при порезе серебром. Если бы клинок был отравлен, осталось бы вещество под кожей? Проверить теорию завтра.
Богиня! Бывший житель этих покоев написал эту книгу? Меня бросает в дрожь, но я не могу удержаться и листаю дальше.
Если удалить органы волка, отрастут ли они снова? — написано в верхней части следующего листа.
Кто-то стучит в дверь, и я вздрагиваю, роняя жуткую книгу на матрас. Она приземляется с глухим стуком, выпуская облако пыли.
Понял ли Каллум, что был жесток, оставив меня одну и без завтрака? Или это кто-то другой?
На цыпочках подхожу к двери.
— Кто там?
— Можно войти? — голос женский и он мне знаком.
Не дожидаясь ответа, в комнату входит Фиона, принося с собой земляной запах лошадей. Она вносит поднос с чайником и щербатой чашкой, с миской дымящейся каши и небольшим горшочком меда.
— По приказу Каллума. — Она отодвигает стопку бумаг и ставит поднос на письменный стол. — Мне также строго-настрого приказано ни в коем случае не говорить, что это именно Каллум попросил меня принести тебе это.
Она оглядывается через плечо, и в её карих глазах вспыхивают озорные искорки.
— Тогда почему ты рассказала? — спрашиваю я.
— Потому что он хороший человек. И я не вижу смысла это скрывать.
Фиона поворачивается и облокачивается о стол, её взгляд сужается, когда она замечает маленькую коробочку на моей кровати. Судя по её выражению лица, мне кажется, она относится к этому с таким же неодобрением, как и я.
— Он рассказал мне, кто ты и зачем он тебя сюда привёз, — говорит она. — А ещё сказал, что ты упрямишься.
Скрещиваю руки на груди.
— Ну, а чего он ожидал?
— Он ожидал, что ты будешь относиться к нему как к своему Альфе и выполнять всё, что он скажет. И теперь он не знает, что с тобой делать, поняв, что ты не станешь.
— Ему не нравится, когда ему говорят «нет», не так ли?
— Ох, по-моему, так и есть. Он не привык к этому, — она кивает в сторону ошейника. — Ты не хочешь его надевать? Почему?
Я изучаю её, размышляя, сказать ли ей правду. Дома, при дворе, дамы, составлявшие мне компанию на балах или во время прогулок по парку, соглашались с любым моим словом, отчаянно желая завоевать мое расположение и расположение короля.
А сейчас у меня такое чувство, что впервые я могу откровенно поговорить с кем-то. Возможно, она даже поймёт.
— Всю мою жизнь ко мне относились как к призу или собственности. Я думала… — вздыхаю. — Не знаю. Я надеялась, что здесь всё будет иначе. Что, может быть, я смогу стать кем-то другим. Но если я надену эту вещь, я просто буду принадлежать другому мужчине. Все останется так же, как дома.
Она кивает.
— Понимаю. Знаешь, здесь, на севере, у женщин куда больше свободы, чем в Южных землях. Мы можем сражаться, работать в конюшнях, и у нас есть право голоса в совете клана. Но ты, наверное, заметила, что вчера в Большом Зале за столом альф не было ни одной женщины. И есть кое-какие старые волчьи традиции, которые, на мой взгляд, давно пора искоренить. — Она кивает на маленькую коробочку. — Если тебе станет от этого легче, Каллуму тоже не нравится эта традиция. А её ношение даст тебе свободу передвигаться по замку, не опасаясь.
Она прикусывает нижнюю губу, и выглядит так, будто решает, стоит ли сказать что-то еще.
— Если честно, я удивлена, что он решил отдать его тебе. Цена для него столь же высока, как и для тебя.
  
Я хмурюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Возможно, он сам когда-нибудь тебе объяснит.
Оттолкнувшись от стола, она направляется к двери.
— Но надеть тебе его стоит. Близится полнолуние, а ты человек. — Её взгляд темнеет в утреннем свете. — Когда луна взойдет, тебе понадобится вся возможная защита.