Король волков (ЛП)

Возможно, она и права, но я не могу заставить себя надеть этот ошейник.
***
Следующие несколько дней проходят похожим образом.
Я просыпаюсь с болью в теле, мои мышцы затекли после путешествия сюда. Каллум навещает меня утром. Фиона приносит мне кашу, ягоды и свежий чай на завтрак. А под вечер приходит служанка с горшочками пирогов, нарезанным мясом и хлебом.
  
В одиночестве я исследую свою маленькую спальню, слушая как дождь барабанит по окну.
Читаю ту ужасную книгу об экспериментах, пролистывая страницы с заголовками: «Влияние аконита на способность волка к исцелению», «Последовательность переломов костей при обращении» и «Пробуждение внутреннего волка: реакция полукровки на эмоциональную травму».
Уверена, что не хотела бы встретиться с тем, кто занимал эту комнату до меня.
Но с нетерпением жду визитов Каллума, когда он бесцеремонно усаживается на мою кровать или стоит у окна, делясь со мной обрывками историй из своей жизни.
Он рассказывает мне о замке своего клана, который находится так далеко на севере, что почти не видит солнечного света; об охоте в лесах, где он рос, и о том, как сломал ногу, еще мальчиком, спускаясь в ущелье Глен-Гелаx, чтобы отыскать древний храм, посвящённый Первому волку.
И, несмотря на своё раздражение в то первое утро, он не стал слишком сильно давить на меня из-за ошейника.
— Знаешь, некоторые сочли бы за честь его носить, — сказал он мне однажды утром.
— Например, кто? Исла? — скрещиваю руки на груди. Она практически упала из-за него в обморок, когда мы впервые прибыли в замок. Держу пари, ей бы очень хотелось «принадлежать» ему.
На лице Каллума медленно расплывается усмешка.
— Ага. Например, Исла.
Хмурюсь и говорю ему уйти.
— Но я бы предпочёл, чтобы его носила ты, принцесса.
Предательская улыбка скользит по моим губам, но я быстро прячу ее от него.
Знаю, что следует положить конец этой дурацкой утренней традиции, но я не могу заставить себя сделать это. Дни проходят спокойно, и часть моей души, о чьей надломленности я даже не подозревала, начинает медленно исцеляться.
Как ни странно, Каллум, кажется, наслаждается нашей новой рутиной, так же, как и я. Хотя с каждым утром он выглядит всё более помятым.
В груди начинает прорастать крошечное семя вины.
Из-за меня он не спит? Дежурит ночью?
Мой вопрос к Фионе на третий вечер, когда она приносит ужин, окончательно решает мою судьбу.
— Ты ничего не слышала об остальных? — спрашиваю ее, отрезая кусок пирога с олениной, сидя за столом. — О тех, кто сбежал из замка Себастьяна вместе с нами?
Она лежит на моей кровати, заложив руки за голову, в грязных сапогах на моём покрывале.
У меня никогда не было друзей. Мои дни были наполнены фальшивыми улыбками и фальшивым смехом. Все слишком боялись моего отца, чтобы сказать что-то выходящее за рамки поверхностного.
Крошечная часть меня надеется, что с Фионой всё могло бы быть иначе, но я прогоняю эту мысль. Зачем ей дружить с дочерью вражеского короля?
— Нет, — отвечает она. — Мы думаем, что с ними что-то случилось. Каллум отправил группу на их поиски. Он и сам хочет поехать, беспокоится о том парне…
— Райане?
— Ага. Но… ну…
Я откладываю вилку, хмурясь.
— Почему же он не едет?
Она поворачивает голову и многозначительно выгибает бровь.
— Ох, — тихо говорю я, и мой аппетит угасает. — Из-за меня.
***
На следующее утро я просыпаюсь рано и наблюдаю, как над озером восходит солнце.
Когда меня наконец вернут моему народу, я полна решимости стать для отца ценнее, чем просто приз, который можно вручить Себастьяну. Если я докажу это, то обрету свободу на своих условиях. И если этот ошейник поможет мне в этом, я должна его надеть.
Он позволит мне исследовать замок и узнать его секреты. Я делаю это для себя, а не для Каллума.
Не давая себе времени на раздумья, открываю коробку, беру ошейник и застёгиваю его на шее.
Он сковывает напоминая, о том, что я позволяю себе принадлежать еще одному мужчине. Или, по крайней мере, делаю вид. Драгоценный камень приятно холодит мою кожу, и я чувствую его вес, тяжелый и значимый, точно так же, как вскоре, уверена, почувствую тяжесть этого выбора.
Испытывая лёгкое головокружение, опускаюсь на край матраса и сжимаю руки.
Вскоре в дверь раздаётся тяжёлый стук. Сердце подскакивает к горлу, когда я встаю.
— Войдите, — говорю я.
Когда Каллум входит, его взгляд мгновенно опускается к моей шее. Его скулы напрягаются.
— Если я ношу это, я сохраняю свою комнату и могу свободно передвигаться по замку без присмотра, — говорю я.
Он проводит рукой по губам.
— Да, — его голос звучит слегка хрипло.
— Хорошо, — говорю я.
Он делает глубокий вдох.
— Хорошо. Но если ты появишься в нём на людях, от тебя будут ждать определённого поведения. И если ты не будешь ему следовать, это плохо отразится на мне. — Его взгляд, серьёзный, почти строгий, приковывает меня к месту. — Так что нам нужно обсудить основные правила.
Глава двадцать четвертая
— Основные правила? — я прищуриваюсь.
Каллум вздыхает и кивает в сторону кровати.
— Почему бы тебе не присесть?
— Я предпочитаю стоять.
Он фыркает.
— Это первое правило: если я о чём-то прошу, мне нужно, чтобы ты это выполняла.
— Почему?
— Потому что я Альфа. И это ожидаемо.
— Значит, Альфы настолько хрупкие, что не выносят никаких возражений? — я склоняю голову набок. — По-моему, вы куда больше похожи на лордов Южных земель, чем вам кажется.
Мягкий хрип недовольства царапает его горло, когда он скрещивает мощные руки. Мне приходится усилием воли оторвать взгляд от того, как его бицепсы напрягают ткань рукавов. Приходится сдерживать и улыбку. Почему так приятно выводить его из себя?
— Нет, — бормочет он. — Всё не так.
— А как же? — у меня дёргается уголок губы.
Он снова вздыхает.
— Ладно, пожалуй, сходство есть. Я буду выглядеть слабым, если ты станешь мне перечить. А если я буду выглядеть слабым, это подвергнет тебя опасности. Так понятно?
— Понятно, — я закатываю глаза. — Но, если ты прикажешь мне сделать что-то унизительное, клянусь Богиней Солнца, я выставлю тебя таким слабым…
— Я не стану, Рори. Обещаю, я не попрошу тебя ни о чём, что может причинить тебе вред, или поставит под угрозу твою честь и мораль. А взамен… пока ты будешь моей, я буду твоим. Твоим Альфой. И я обещаю заботиться о тебе. До тех пор, пока ты здесь, со мной.
Меня пленяет его взгляд. Что-то шевелится внутри меня, тепло разливается по телу и, кажется, моя душа оттаивает.
— О, — тихо выдыхаю я.
Меня должно бы возмущать всё, что он говорит. Но впервые с тех пор, как умерла мама, кто-то предлагает позаботиться обо мне. Я так долго была одна, что часть меня уже забыла, каково это.
Отворачиваюсь от него, подхожу и сажусь на кровать, чтобы он не видел, какое впечатление производит на меня.
— Есть ещё кое-что, — говорит Каллум.
Он следует за мной и присаживается на корточки. Пол скрипит под его тяжестью. Он проводит большим пальцем по ленте на моей шее, и я забываю, как дышать.
— Все знают, что мне не нравится эта традиция, — говорит он. — Увидев его на тебе, они подумают одно из двух. Первое — правда. Они решат, что я что-то скрываю и защищаю тебя, потому что ты важна. Мы не можем позволить им так думать.
— Потому что кто-то может бросить тебе вызов? — спрашиваю я.
  
— Да. И я бы победил, не сомневайся.
С трудом сдерживаю улыбку. Если бы кто-то другой так ответил, это бы прозвучало как высокомерие, но, когда это говорит Каллум, я действительно в это верю.
— Но это создало бы неприятную политическую ситуацию, и Джеймс, наш Король, был бы мной недоволен.