Король волков (ЛП)

Есть столько вещей о которых я должна беспокоиться: волки, неминуемость того, что армия Себастьяна найдёт меня, риск того, что Блейк выдаст мою личность нынешнему Королю Волков.
И Каллум.
Каллум и то неизвестное условие, на которое он хочет, чтобы я согласилась в обмен на право остаться в этой комнате.
Каллум так не похож на всех, кого я встречала прежде. Ему не хватает приличий, и он постоянно ведет себя так неподобающе. Он поддразнивает меня, задаёт вопросы, прикасается ко мне. И самое ужасное, я не уверена, что мне это неприятно.
  
В этот миг я чувствую покой. Умиротворение. Свободу.
Я лежу так около двадцати минут, наслаждаясь ощущениями.
Взгляд сам падает на шкаф. Вчера я была слишком измотана, чтобы заглянуть внутрь, но теперь мне любопытно, какая там одежда.
Сегодня я намерена узнать о волках как можно больше, и надеюсь, что смогу лучше проконтролировать то, как выгляжу, относительно вчерашнего дня.
Потягиваюсь, всё тело ноет после двух дней в седле. Прихрамывая, пересекаю комнату и распахиваю шкаф. Увиденное приятно удивляет.
Там меня ожидают ряды платьев. Все они из темных тканей: чёрного, серого, тёмно-синего. Провожу по ним пальцами, отмечая, что большинство довольно просты, я смогу надеть их без посторонней помощи, и при этом все хорошо сшиты.
Особенно, мое внимание привлекает элегантное черное платье, сшитое из шёлка, с замысловатыми кружевами. От него веет силой. Задерживаюсь, проводя по нему пальцами.
Но сегодня это неуместно. Мне нужно вписаться, а не привлекать внимание.
Замечаю в шкафу пару брюк. В Южных землях женщины не носят подобного. Мой отец, вероятно, отрёкся бы от меня, увидев в такой одежде.
Пожалуй, приберегу их на другой раз.
Вместо этого выбираю простое коричневое платье, в котором выгляжу, как будто-то не представляю угрозы, и надеваю его.
Провожу пальцами по волосам, когда кто-то стучит в дверь. Дыхание перехватывает так как, я уже знаю, кто это.
— Можно войти, принцесса? — спрашивает Каллум.
Когда открываю дверь, на нём та же одежда, что и вчера вечером. Несколько верхних пуговиц его кремовой льняной рубашки расстёгнуты, а рукава закатаны до локтей. Щеки покрывает лёгкая щетина, и я задумываюсь, спал ли он. И всё же глаза его по-прежнему ясные.
— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он.
Комплименты, кажется, даются ему так легко, и искренне. Что это нервирует.
Подхожу к окну, чтобы он не видел моей улыбки.
— Спасибо.
Небо затянуто серыми тучами, и дождь барабанит по озеру. Пейзаж и погода так отличаются от залитого солнцем города за стенами дворца Южных земель.
Каллум встаёт позади меня, и жар его тела обжигает мне спину.
— День выдался неприятный, не так ли? — говорит он. — Здесь часто идут дожди. Думаю, ты не привыкла к такой погоде на юге?
— Ты был там когда-нибудь? На юге? Я имею в виду, за пределами Пограничья.
— Когда ты из Хайфелла, всё кажется югом. В его голосе слышится улыбка. — Да, я был в Городе Королей однажды. Примерно… хм… должно быть, лет пять назад.
— Чтобы устроить неприятности, полагаю?
Он смеется.
— Нет. Я искал кое-кого. Думал, она может быть там.
Странное чувство пронзает мое тело.
— Ты искал возлюбленную?
— Возлюбленную? Нет. — вздыхает он. — Я искал свою мать.
Поднимаю на него взгляд. Он смотрит в окно, и на его лице застыло задумчивое выражение. Что-то смягчается внутри меня.
— С чего бы она оказалась в Южных землях?
Он прикусывает нижнюю губу.
— Однажды ночью она пропала. Мой отец считал, что её похитили люди. Её сочли погибшей. Но… — Он качает головой. — Я в это никогда не верил. Думаю, она сбежала.
Я хмурюсь.
— Почему?
Каллум сглатывает.
— Мой отец был… сложным человеком.
— О, — тихо говорю я. — Ты нашел ее?
Он отвечает мне печальной улыбкой.
— Нет.
Между нами повисает долгое молчание, пока мы оба смотрим в окно. Деревья шелестят на ветру, и вокруг нет ни души.
И вновь меня окутывает покой.
Пока Каллум не вздыхает.
— Что ж, насчёт того условия, о котором я говорил, — произносит он.
Поворачиваюсь к нему лицом и вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— И какое условие?
Он достаёт из кармана своего килта маленькую чёрную коробочку. Мгновение смотрит на нее. Затем, с тяжёлым выдохом, протягивает её мне.
Я хмурюсь, открывая ее.
Внутри лежит клетчатая лента, с малиновым драгоценным камнем, прикрепленным к ней спереди.
— Что это? — спрашиваю я.
— Это… эм… ожерелье, — Каллум потирает затылок.
Вынимаю его из коробки. Оно слишком короткое.
Это не ожерелье. Это ошейник.
По крайней мере, у него хватает совести выглядеть немного смущенным.
— Это старая традиция, — Каллум прочищает горло. — Когда альфа состоит в… интимных отношениях… он может попросить своего партнера носить такую вещь. Это знак для остальной стаи, что она занята.
Он сглатывает, и его скулы напрягаются. Взгляд становится обжигающим.
— Если ты наденешь его, это будет знаком, что ты принадлежишь мне.
Глава двадцать третья
Алая полоска ткани свисает с кончиков моих пальцев, а челюсть сжимается. Во мне растет возмущение. Неужели он всерьез думает, что я надену это. Это унизительно.
— Это ошейник, — говорю я.
— Не думай о нем так.
Кладу его обратно в коробку и протягиваю Каллуму.
— Я не буду его носить.
— Это не сильно отличается от обручального кольца…
— И, как видишь, я его тоже не ношу.
— Ты бы носила его, оставь я тебя в Пограничье.
— И это мой выбор? Принадлежать Себастьяну или принадлежать тебе?
Каллум сжимает челюсти.
— Несомненно, я лучший вариант. Не так ли?
Мой взгляд скользит вниз, к его мятой рубашке, обтягивающей напряженные мускулы, затем снова поднимается к его глазам. Они впиваются в мои, и мое сердце начинает биться чуть чаще.
Первый раз, увидев Каллума, я приняла его за чудовище. Таким он и был на той арене, с обнаженным мощным торсом, твердым, как камень.
Но настоящее чудовище в тот вечер сидело рядом со мной. Он грозился взять меня, как простую дворнягу, в нашу брачную ночь. Сказал, что после бросит меня в псарню, чтобы Каллум смог сделать со мной то же самое.
От этой мысли меня охватывал страх. Но теперь я знаю, что Каллум никогда не причинил бы мне вред таким образом.
И несмотря на то, что он могущественный враг моего народа, я не могу отрицать правду.
Он — лучший вариант.
Я сглатываю.
— Дело не в этом.
— Нет, — говорит Каллум, поднимая брови. — Дело в твоей безопасности. Никто не посмеет прикоснуться к тебе, зная, что ты моя.
— Все и так узнают, что ты привез меня сюда. Носить это бессмысленно.
— Нет, принцесса, не бессмысленно. — Он качает головой. — Рассказать людям… не тоже самое. У нас может и нет дворян и дам, как на юге. Но у нас есть свои правила, законы и традиции. Например, если бы я бросил вызов Робу и победил, то принял бы его клан и титул. — Он кивает на предмет в моей руке. — Носи это, и тебе не причинят вреда. Это закон волков. Нерушимый. Неминуемый. Как и наша связь с Луной, заставляющая нас меняться, от ее прикосновения.
Рассматриваю, как красный драгоценный камень преломляет утренний свет.
— А ты бы стал носить такую вещь? — спрашиваю я.
— Конечно нет. Со мной все иначе.
— Почему?
— Потому что… Потому что я Альфа!
— А я принцесса!
Он стонет и трёт лицо.
— Ты невыносимая. Вот кто ты какая.
— А ты нет?
Он скрещивает на груди свои мощные руки, а я скрещиваю свои, делая шаг вперёд.
  
— Я согласилась приехать сюда в обмен на свободу, — говорю я. — Принадлежать тебе здесь, а потом быть отосланной к Себастьяну, когда ты закончишь со мной, вряд ли можно назвать свободой, не так ли? Такой была наша сделка. Таким было моё условие.