Градус любви

– Понимаю, сэр. Этого больше не повторится.
– Хорошо. – Он откинулся на спинку стула, провел рукой по лысой голове и снова уткнулся носом в документы. – У нас есть потенциальный покупатель, который хочет приобрести одну из эксклюзивных бочек. Но предприятие это несколько сомнительное.
– Почему?
Гас нередко просил меня показать клиентам одну из наших редких бочек. Чаще всего это были пожилые джентльмены, которым денег девать было некуда. Каждая бочка продавалась по цене свыше пятнадцати тысяч долларов, и большая часть этих денег отправлялась старому доброму дядюшке Сэму.
  
– Дело в том, что покупательнице всего девятнадцать лет.
– Это незаконно.
– Спасибо за констатацию очевидного. – Гас хлопнул рукой по стопке документов. – Она – Барнетт.
Я присвистнул.
– А, то есть отказать мы не можем.
– Не можем.
– А еще не можем допустить, чтобы об этом все узнали. Тем более, когда округ Брайар только и ищет повод снова нас закрыть.
– Ты быстро схватываешь.
Я кивнул и почесал подбородок, покрытый щетиной. Барнетты были одной из самых влиятельных семей в городе наряду со Скутерами и когда-то Беккерами. В роду Барнеттов было много мэров, и если они хотели эксклюзивную бочку виски от «Скутер», то отказывать им нельзя – в независимости от возраста.
– Во сколько придет эта девушка?
– Вообще-то она уже здесь. Потому я тебя и позвал. Ты должен показать ей бочку, но держи это в тайне. На всякий случай не устраивай привычную дегустацию. Покажи ей помещение, дай поверхностное представление, что она получит за свои деньги, и выведи оттуда.
– Ее родители заберут бочку на церемонии?
Каждый год мы устраивали большую церемонию, которую лучше назвать вечеринкой в захолустье. Рассказывали о бочках с разным виски, их отличительных нотках и вкусах, а еще об их новых владельцах. Помимо этого, откупоривали одну из бочек, чтобы угостить жителей города – единственную, что не продали по баснословно высокой цене.
– Скорее всего, заберет ее жених. Ему двадцать четыре, так что это законно.
– Тогда почему он не проверит ее сам?
Гас нахмурился.
– Не знаю, вроде девушка хочет преподнести бочку в качестве подарка на свадьбу. Кстати, она уже ждет, потому уладь это поскорее. Справишься?
– Легко.
Не сказав больше ни слова, Гас меня отпустил, обрадовавшись, что я выполню за него всю нудную работу.
Я прошмыгнул в единственную уборную в этой части винокурни, умыл руки и лицо, по-быстрому приведя себя в порядок. Хотя это было ни к чему. Людям, которые имели достаток, чтобы приобрести бочку виски по цене неплохой тачки, было наплевать на мой облик. Их волновало только жидкое золото в ней.
Итак, я вытер лицо и руки, повторив слова, которые говорил сотням других богачей, но сам понимал, как толково звучит заявление Гаса.
– Надо поскорее с этим покончить.
 
Глава 2
 
Ноа
 
Всякий раз, когда нужно было зайти в инфоцентр, я привлекал к себе любопытные взгляды.
В холле толпилось несколько небольших туристических групп, которые, дожидаясь своей очереди, фотографировались со статуей нашего основателя и читали о том, как за эти годы изменялись бутылки. Когда я прошел мимо туристов, многие повернули головы в мою сторону и, заметив мой внешний вид, приподняли брови. Оно и понятно, ведь на одежде всегда были пятна, а еще от меня немного пахло потом. Мама бы возразила, заявив, что туристы пялятся потому, что «от моей привлекательности и церковный хор стал бы заикаться в один голос».
Она утверждала, что внешностью я тоже пошел в отца.
Я же спорил, что таращатся из-за запаха пота.
Я улыбнулся паре пожилых женщин, стоящих возле билетной кассы. Им ни капельки не было стыдно за то, с каким вожделением они смотрели. Их мужья, напротив, испепеляли взглядом так, словно я клоп, которого нужно раздавить. Им я тоже просто улыбнулся и опустил голову.
– Ноа Беккер, – раздался громкий, оживленный и знакомый голос, когда я подошел к билетной кассе. – Чем обязана такой чести?
– Пришел умолять тебя о свидании, конечно. – Я как бы невзначай наклонился над стойкой и дерзко ухмыльнулся. – Что скажешь, Люси? Позволишь мне покружить тебя на танцполе в эту пятницу?
Она захихикала и покраснела, а вокруг ярких глаз обозначились морщинки. У нее была темная кожа, но, заигрывая с Люси, я всегда улавливал на лице румянец. Эта приятная женщина, которая прославилась тем, что откармливала работников винокурни домашним пирогом со сладким картофелем, была ровесницей моей мамы.
– Я тебе не по зубам.
– О, мне ли этого не знать. – Я постучал пальцем по столу и огляделся. – Ищу девушку, которая, возможно, купит бочку. Она должна была ждать здесь.
– А, – сказала Люси, выпятив губы и прижав язык к щеке. – Барнетт.
– Настолько все плохо, да?
Люси кивнула в сторону входных дверей.
– Слишком хорошенькая, чтобы быть обученной манерам. Но винить ее не в чем, учитывая, кто ее мать.
Люси продолжала говорить, ну а я перевел взгляд на девушку в белом платье и с огненными волосами, ходившую на улице туда-сюда. Солнечный свет отражался от ее рыжих волос, придавая им сходство с огненным морем. Глаза она спрятала за темными очками, слишком большими для лица, и расхаживала по тротуару в белых туфлях на шпильках. Одну руку она положила на тонкую талию, которую подчеркивал золотистый ремень, а другой прижимала к уху телефон. Девушка шевелила губами так же быстро, как и ногами, а на щеках сиял румянец такого же яркого оттенка, что и волосы.
Ей девятнадцать лет, но одета она была как тридцатилетняя женщина, а походка дала мне понять, что девушка не потерпит неуважительного к себе отношения.
– Вышла поговорить по телефону несколько минут назад, – сообщила Люси. – Хочешь, скажу ей, что ты готов?
– Нет-нет, – быстро ответил я и посмотрел на девушку. – Я сам. Спасибо, Люси.
Выйдя на характерную для Теннесси жару и прищурившись на солнце, первое, что я заметил – ноги этой девушки.
Из здания я тоже, конечно, их видел, но, только подойдя ближе, обратил внимание, какие они у нее изящные. Стройные ноги с подтянутыми мышцами икр, которые подчеркивали остроносые туфли на высоком каблуке. Девушка, на удивление, была загорелой, учитывая цвет ее волос и веснушки, усыпавшие нос и щеки, а золотистая кожа так контрастировала с белым платьем, что с трудом удавалось не таращиться на нее во все глаза. Юбка платья была летящей и приличной длины, но немного приоткрывала бедро, и мне пришлось мысленно залепить себе затрещину за то, что я так пялюсь на совсем еще юную девчонку.
– Мам, плевать, какие будут цветы: пыльно-розовые или нежно-розовые. Для меня это вообще один оттенок. – Она остановилась, повернулась на одной ноге и пошла к другому концу тротуара.
Я продолжал пялиться на ноги.
– Ну а я не Мэри Энн. – Она снова помолчала. – Тогда почему бы тебе не позвонить ей? Она с радостью поспорит, какой оттенок розового лучше.
– Мисс Барнетт?
Девушка резко остановилась, сдвинула очки ниже и зыркнула на меня незабываемыми карими глазами, а потом вернула очки на место.
– Мам, мне пора. Кажется… – Она помедлила, оценив мой внешний вид. – Кажется, я вижу того славного джентльмена, который покажет бочку.
Я ухмыльнулся и скрестил на груди руки. Если она решила, что я спасую перед этими замашками «я лучше тебя», то ее ждало большое разочарование.
– Да, потом я сразу же поеду домой. Ладно. Хорошо, хорошо. – Она вздохнула, постучав ногой, а потом отвела телефон от уха. – Ладно, мне пора. ПОКА!
Закончив разговор, девушка снова вздохнула и расправила плечи, словно вдох помог ей вернуть самообладание. Она через силу улыбнулась мне и, засунув телефон в огромную сумку, подошла.
  
– Здравствуйте, – поздоровалась девушка и манерно протянула левую руку, а я увидел на безымянном пальце бриллиант размером с пятак. – Я – Руби Грейс Барнетт. Это вы покажете мою бочку?