Игрушки для куклы (СИ)

Пожала плечами.
– Ну вот так уж... Подруги уговорили. А я не знала - куда идти.
– Справедливость любишь?
– Может быть... Я ведь из-за одного придурка...
Замолчала на полуслове, но тётя Валя - похоже - всё поняла.
– Вот оно как... Попортили тебя - решила других от этого защищать?
Коротко кивнула.
– Ой... А чего-й то руки у тебя холодные? – удивилась свекровь. Подняла на неё глаза и встретилась взглядом.
– Это... Пластик.
– Мать чесна! Да что ж это?! – всплеснула руками свекровь. – Протез что-ли?
Прикрыла рукой глаза и кивнула.
– И Серёжка знал?
– Всё знал... И всё равно...
– Отцу не говори пока, – буркнула свекровь. – Как бы не ляпнул чего.
– А.. А Вы? – повернулась, прикрывая рот ладонью.
– Раз Серёжка тебя с этим всем не бросил... Видать - хорошая ты.
Осторожно потянувшись рукой - тётя Валя потрогала щёку, но тут же пояснила:
– Извини. Я уж подумала...
Обняла её и шепнула:
– Живая я. Но кожа... Действительно...
– Да что ж с тобой стряслось-то?
– Сгорела на пожаре. Живого места не было. Так что снаружи я вся...
Уткнулась лицом ей в плечо.
– Маме моей только не говорите...
Ощутила на своих волосах её руку и услышала тихий шепот.
– Не плачь, дочка. Поняла я всё. Только... Ладно уж... Живите...
– Я вас обманывала...
– Я валерыну мамку тоже обманывала. Говорила, что не курю. К свадьбе еле бросила.
Поднялась от спасительного плеча и улыбнулась:
– А он знал?
Смахнув слезу, тётя Валя улыбнулась в ответ:
– А думаешь - как мы познакомились? В курилке же и встречались. Он потом тоже бросил, чтобы мне легче было.
* * *
Последнего дня тренировок ожидала со странным чувством. За месяц успела привыкнуть к ребятам, к непосредственному командиру. Хоть и хотелось отдохнуть перед учёбой в институте, но понимала - к следующему году часть ребят успеет уйти из части. Кто-то придёт новый им на смену. Даже после школы это было совсем иначе. Там прощались сразу все. На прощание получила в подарок букет полевых цветов и стальную каску. Старую, но в свежей краске. Настоящую "каску Адриана", какую носили красноармейцы. Дядя Вася хитро улыбался, когда вручал. Даже не решилась спросить - где раздобыли такую реликвию. Неужели на складах хранения есть и такое? Тут же надела её, приложила руку к виску.
– Разрешите идти?
– Идите, курсант. Не подведи нас, – кивнул Василий Федорович.
Добежала бегом до мотоцикла. Запрыгнула в седло. Уже запустив мотор - обернулась и поглядела на здание казармы. Створка ворот медленно отъехала в сторону. Динозаврик Хонька плавно выкатил на улицу и повез привычной дорогой до дома. К собственной семье.
* * *
В доме тихо. Только шуршит шелк, тикают часы, да летает в руке швейная иголка. Будний день и все на работе. Заказ непростой - настоящая реконструкция, в которой клиентка пожелала только ручные швы. И её даже не испугала цена за такую работу. Дорогая китайская ткань, тесьма ручной работы, заказанная из Европы. Права на ошибку нет, поэтому сперва сделала макет платья из дешевой ткани - и примерила на клиентку. Только когда обе пришли к согласию - тогда начала кроить шелк. Работа затягивает, не давая думать о постороннем. А вечером сперва придут с работы родители. Потом появится и Серёжа. И снова будет привычно строгий взгляд через стол. Вот только строгость эта тоже больше не пугает. Просто у неё такой характер. А на следующий день у мужа выходной. И можно пойти куда-нибудь. А можно просто остаться дома. И шить под тихие звуки компьютерной игры, просачивающиеся из наушников. А ещё изредка приходят сообщения от Димы. После фотографий с яхты его тоже потянуло к морю. Галя позирует под пальмами. Мальчики играют у воды. И снова тянет к ним. Но уже есть своя семья. И теперь так и будет...
* * *
– Ну давай, тохтер. Хвались, – требует мама.
– Ты же фото ауф ди яхт видела? – уточнила на всякий случай.
– А как же! – довольно подтверждает мама со своей стороны связи. – Подруги только говорят - не ты это. Слишком - говорят - красивая. Аж не похожа.
  
– Ну не верят - и ладно. Дело хозяйнячье. Ты-то знаешь, что это я.
– Да я-то знаю. А всё одно - приехала бы, похвалилась. Или тебе пока лучше в такую даль не кататься?
– Мам, в какую даль?
– Ну мало ли? Как-никак месяц после свадьбы прошел. Должно быть уже ясно.
– Мам, ну давай не будем про это... Зато мне предохраняться теперь не надо.
– Что - совсем никак не можешь?
– Совсем... – подтвердила грустным голосом.
– Трауриг... – соглашается мама. – А у Подтёлковых уже трое...
– Людка же - вроде - только недавно вторым ходила!
– А ты больше по морям шастай. И не такое прозеваешь, – усмехается мама. – Хоть бы приехала когда на каникулах. А то я тебя только на фотках и вижу.
– Мутер, а ты забыла - как я обычно уезжала?
– Забыла. Ты в последние разы так лихо ускакивала, что мы с тобой и пособачиться не успевали.
– А то тебе пособачиться не с кем? Бабка Орешиха - небось - до сих пор всему кварталу жизни не даёт?
– Вспомнила! Бабка Орешиха ещё по осени своё отскандалила. Ей - между делом - уже за девяносто было.
– Ой... А ты не говорила...
– Чего б хорошего сказать... Да и мы с ней детей не крестили. Только вот правда - скучнее без неё стало.
– Мутер, вот потому я в город и зафинтилила. Что из всех развлечений - одна бабка Орешиха с её бурчанием.
– Вот хоть тебя и хвалят, а всё одно - как была ты в поле ветер, в жопе дым - так и осталась. Много в городе наразвлекалась?
– Тебе фоток ещё накидать?
– Которых?
– Из театра, из музея. Лето кончится - опять с Серёжей на танцы пойдём. Чем я плохо живу?
– Ладно, уела. Только не надейся - я к тебе не перееду.
– А я и не зову.
– Так вот родную мать и не зовёшь?
Стараясь говорить как можно мягче, ответила:
– А куда ты от подруг уедешь? А работу бросишь? И внуки - извини - тут тебя не ждут.
– А чего ж тогда Серёга на тебе женился, если детей не будет? Скрыла?
– Нет. Он знал.
– Любит значит... – тихо делает вывод мама. Но тут же меняет тон. – Красивую легко любить. А начнёшь стареть...
– Мутер, он вообще-то тоже не помолодеет. Думаешь - папа от тебя из за этого ушел?
– Решила уесть?
– Ну так ты ж и сейчас ещё на старушку не тянешь. Даже в очках, когда вяжешь.
– Можно подумать - у тебя характер золотой.
– И не серебряный. Но пока меня не грызут - и я не грызу. Что делаешь-то сейчас?
– Что делаю. Вяжу. Ты мне зубы не заговаривай.
– А я шью.
– Что-то машинку не слышно.
Поймала себя на том, что машинку и правда не было бы слышно в телефоне. Но ответила совершенно честно:
– А я смётываю пока. У меня опять заказ на платье.
– Тохтер, ты же - вроде - в полиции. Какие заказы? Врёшь небось - швеёй зарабатываешь.
– Мутер, а ты же, вроде, в поселковой администрации. Или тоже врёшь?
– Я для души вяжу. Творчество между прочим. А самой столько не надо. Художники тоже картины продают.
– Думаешь - у меня не творчество? Погляди.
Маме улетает фотография клиентки в бальном платье эпохи рококо. После нескольких секунд молчания в ухе раздаётся уважительно:
– Это ты такое сшила?
– Вчера заказ отдала.
– Тохтер... Майн респект...
* * *
– Димка! Я тут!
Подбежала, подхватила на руки Стёпика, державшегося за Димину руку. Забрала у Гали чемодан. Навьюченный сумками Дима шагнул из тамбура вагона на перрон и оглядел с удивлением.
– А чего ты в форме?
– Боялась, что иначе на перрон не пустят. Загорели-то как!
– А ты как на море и не была, – замечает Галя.
– Галь! – недовольно одёргивает её Дима. Но настроение слишком хорошее, чтобы обращать внимание на Галину случайную "шпильку".
– Да ладно. Как отдохнули-то?
– Не хуже тебя. А Ванечка ходить начал. – сообщает Галя.